В начале XVIII века в России поднялась новая волна народного движения против деспотизма и произвола царских властей. В 1707 году вспыхнуло крестьянское восстание, охватившее Дон, Придонье, Среднее Поволжье и Слободскую Украину. Во главе его встал казак К. А. Булавин. Вместе с казаками и крестьянами в восстание включились посадские и работные люди, беглые солдаты. Одним из помощников К. А. Булавина был Иван Лоскут, выходец из Валуек, активный участник движения Степана Разина.

Весной 1708 года в Валуйском и Усердском уездах действовал крупный отряд атамана Никиты Голого. Обращаясь к населению, Никита Голый писал: «Стою я в Кулаковском стану и по Лазной, а со мной силы 7000 казаков донских и 1000 запорожцев... А нам до черни дела нет. Нам дело до бояр и которые неправду делают. А вы голытьба, и все идите из всех городов конные и пешие, нагие и босые, идите, не опасайтесь: будут кони, и ружье, и платье, и денежное жалованье».

К булавинцам, пришедшим с Дона и Днепра, присоединились повстанцы Поосколья. Воевода князь Шидловский сообщал в Москву, что во всем Белгородском разряде нет ни одной крепости, которая бы смогла устоять перед восставшими. Глава правительственных войск князь В. Долгорукий запросил у царя помощи: послать несколько полков к Валуй-кам и на Украину, ибо он «в людях своих не весьма надежен». Испуг, тревога охватили царских чиновников и дворян.

8 июня 1708 года на реке Уразовой за Валуйками сосредоточили свои силы булавинские атаманы Никита Голый, Семен Драный и Сергей Беспалый, готовые нанести удар по Сумскому полку, направленному с карательными целями. На рассвете булавинцы с двух сторон напали на Сумской полк, захватили обоз, а затем, отразив контратаки, разгромили его. В руках повстанцев оказалась вся полковая артиллерия. Командир полка, сотники, старшины, урядники были убиты, а рядовым булавинцы предложили перейти на их сторону. Остатки царских войск оставили Валуйки.

Булавннское восстание носило стихийный характер, отряды повстанцев действовали разрозненно. Большую опасность для восставших представляла враждебно настроенная зажиточная часть казачества. Все это использовало царское правительство, направив для подавления народных масс 30-тысячную армию князя В. Долгорукого. В июле 1708 года иа Северском Донце потерпел поражение отряд Семена Драного, окончился неудачей поход булавинцев иа Азов, а вскоре старшинами был убит К. А. Булавин.

После подавления булавинского восстания социальные и экономические противоречия в районах Белгородской черты еще более обострились. В XVIII веке в нашем крае широкие размеры приняла помещичья колонизация. Правительство щедро раздавало придворной знати, царским фаворитам, временщикам, дворянам земли с населением и без населения, «свободные» крестьяне административно зачислялись в крепостные, «беглые люди» возвращались помещикам. Князь М. М. Голицын, бывший в то время главнокомандующим на Украине, присвоил себе почти всю территорию по рекам Уразовой, Козинке и Осколу, разместив здесь более четырех тысяч украинцев. Около 40 тысяч десятин захватил в районе Вейделевки генерал фон Ведель, крупные поместья получили палачи булавинского восстания князья Шидловский и Волконский, графы Шереметевы и другие. Большинство крестьян Белгородщины оказались навечно закрепощенными.

Титулованные и нетитулованные феодалы владели наиболее плодородными землями. Была узаконена купля-продажа крепостных. Крестьяне безвозмездно работали на господских землях, привлекались к труду на помещичьих мануфактурах (предприятиях), облагались единовременными налога-развитых в этом крае. В своей работе «Развитие капитализма в России» (1899 г.) В. И. Ленин отметил слободы Великомихайловку Новооскольского уезда, Борисовку Грайворонского и Томаровку Белгородского уездов как центры кустарных промыслов, где главным был кожевенно-сапожный промысел. Он писал, чго здесь «организация такова: крупных предпринимателей ок. 120 чел.; они имеют мастерские с наемными рабочими и раздают работу па дома; мелких самостоятельных (которые однако закупают кожи у крупных) — до 3000 чел.; работающих на дому (на крупных хозяев) — 400 чел. и столько же наемных рабочих; затем есть еще ученики. Всего сапожников более 4000 чел. Кроме того, здесь •есть кустари-гончары, киотчики, иконописцы, ткачи скатертей и т. д.».

В слободе Алексеевке Бирюченского уезда, где еще в 1829 году крепостной крестьянин Д. С. Бокарев впервые в мире открыл способ получения из семян подсолнечника масла, бурно развивалось производство подсолнечного масла (имелось более 40 маслобоен). Благодаря этому промыслу Алек-сеевка, некогда жалкая слобода, быстро выросла, в ней появились дома, крытые железом, расширилась торговля. «Как отразилось это богатство крестьянской буржуазии на массе крестьянства, — видно из того, — писал В. И. Ленин, — что в 1890 г. в слободе Алексеевке из 2273 приписных семей (с 13 386 душ об. пола) 1761 не имели рабочего скота, 1699 не имели инвентаря, 1480 не обрабатывали земли, и только 33 семьи не занимались промыслами»2. Обогащение небольшой группы предпринимателей происходило за счет жестокой эксплуатации почти всего населения слободы.

Заметное влияние на экономику края оказало строительство железных дорог. В течение 33 лет, начиная с 1868 года, стальные рельсы пролегли по территории всех уездов Белгородщины. Курско-Харьковско-Севастопольекая (впоследствии Южная) железная дорога прошла через Белгород, слободу Алексеевку; города Валуйки, Новый и Старый Оскол оказались на линии Юго-Восточной дороги. Железнодорожная линия соединила Белгород и Сумы. Это вызвало рост рабочего класса. Только на белгородском узле работало свыше тысячи человек.

Положение в промышленности края было следующим. Новые предприятия, как и те, что были построены в дореформенное время, являлись в основном мелкими, полукустарного типа, подавляющая их часть занималась переработкой продуктов сельского хозяйства и производством строительных материалов. Это свеклосахарные, винокуренные, маслобойные, кожевенные, мелоизвестковые, кирпичные заводы, просорушки, шерстомойки, мельницы и др. В начале 900-х годов количество их в нашем крае достигло 1700, но занято было на них лишь около 9 тысяч постоянных и несколько больше сезонных рабочих, что свидетельствовало о чрезвычайно низкой степени концентрации пролетарита. Только отдельные предприятия имели сравнительно большое число рабочих. Это восемь свеклосахарных заводов', насчитывавших более трех тысяч постоянных и около 10 тысяч сезонных рабочих, три шерстомойки в Белгородском уезде с 780 рабочими и мелоизвестковые заводы в Белгороде, на которых работало до 150 человек.

Степень развития капиталистической промышленности не была высокой, следовательно, не могла изменить аграрного облика Белгородщины. По переписи 1897 года, 93 процента населения проживало в сельской местности. Белгородская деревня находилась в той полосе России, где остатки крепостничества сказались особенно сильно. Здесь помещики использовали крестьянскую реформу для своих выгод. Они не только оставили за собой прежние огромные землевладения, но и увеличили их, урезав крестьянские наделы. В Валуйском уезде, например, к дворянским владениям добавилось 42,1 процента крестьянской земли, в Бирюченском уезде 32,6 процента и т. д..

К 1905 году в собственности помещиков на Белгородчине была почти пятая часть всей земли, на одно дворянское имение в среднем приходилось свыше 350 десятин.

Крестьянство осталось не обеспеченным землей. Даже по данным земской статистики, свыше половины крестьянских дворов имели менее чем по 8 десятин каждый. Но и эти наделы крестьяне получили на неудобных и удаленных от сел землях. В деревне Столбище Бирюченского уезда, например, из 808 десятин, отведенных крестьянам, только 300 оказались пригодными для хлебопашества. ....

За полученную землю крестьяне расплачивались в течение 49 лет и, внося по шесть процентов начислений на сумму выкупных платежей, уплатили за нее вдвое больше стоимости. Помещики лишили крестьян выпасов, сенокосов, лесов. «Пресловутое «освобождение», — писал В. И. Ленин,— было бессовестнейшим грабежом крестьян, было рядом насилий и сплошным надругательством над ними».

Для крестьянина, остро ощущавшего недостаток земли, тяжесть помещичьей кабалы не уменьшилась. Чтобы избежать голода, он вынужден был идти на поклон к помещику и просить землю в аренду. Зачастую крестьянин платил за аренду до двух третей собранного с этой земли урожая или же за каждую арендуемую десятину обрабатывал до полутора десятин барского поля да еще и доплачивал деньгами. Такие кабальные условия приводили бедняцкое хозяйство к полному разорению. По подсчетам чиновников Курской казенной палаты, годовой доход крестьянской семьи от обрабатываемой ею земли составлял в губернии 158 рублей, а расходы этой семьи — 240 рублей.

Процесс обнищания крестьян увеличивался. Низкие урожаи из-за весьма примитивных способов обработки земли и недостаток сенокосных угодий вели к сокращению скота в бедняцких хозяйствах и прежде всего рабочего.

Так, к 1905 году по сравнению с 1885 годом число безлошадных дворов в Белгородском уезде возросло с 26,2 до 34,9 процента, в Новооскольском — с 32 до 39,3 процента3.

За счет разорения деревенской бедноты шло обогащение другой части крестьян. Росли кулацкие хозяйства, прибиравшие к рукам земли разорявшихся бедняков. Фигура нового эксплуататора в деревне — кулака-мироеда — вырисовывалась все ярче, вызывая у крестьян ненависть.

Капиталистические отношения все глубже проникали в сельское хозяйство, ускоряли дифференциацию деревни. Применение в помещичьих и кулацких хозяйствах сельскохозяйственных машин вело к увеличению числа рабочих, батраков. Крестьянин испытывал теперь двойной гнет — феодальный и капиталистический. Крестьянина по-прежнему давило и тяжелое бремя многочисленных платежей, налогов и сборов, причем сама система взимания их была направлена на ограбление бедняков, о чем убедительно говорят статистические данные по Грайворонскому уезду. Хозяйство, имевшее земли до 3 десятин, облагалось в 5 раз выше, а хозяйство е участком земли в 6 десятин — в 4 раза выше, чем хозяйство зажиточного крестьянина, имевшего 12 и более десягин1. О непомерной тяжести этого налога свидетельствуют данные земской статистики. В 1900 году грайворонские крестьяне продали хлеба — основного товара, реализуемого ими на рынке, всего на 48 680 рублей, а сумма налога составила 537 714 рублей. Подобное положение было почти во всех уездах Белгородщины. «Приходится удивляться, — признавал один из курских землевладельцев Балабанов, — как наш крестьянин выносит такие налоги».

В каких условиях жили крестьяне? В одном из официальных медицинских отчетов местных врачей за 1893 год отмечалось: «В крестьянских избах грязно, душно, в них содержится скот. В этих условиях развиваются и распространяются заразные болезни»4.

Крестьяне, стремясь вырваться из нужды, искали побочные заработки в отхожих промыслах. В 1901 году, например, из Белгородского, Грайворонского, Корочанского, Новоос-кольского и Старооскольского уездов ушло на заработки около пятой части мужского населения и 5 процентов женщин. Большое число их направлялось в города, на шахты Донбасса, железные дороги, откуда многие уже не возвращались обратно. Они окончательно порывали связи с землей, вливались в ряды городского пролетариата.

Труд промышленных рабочих был поистине каторжным. Предприниматели заставляли работать людей по 12—16 часов, выплачивая им гроши. Охраны труда практически не существовало. В Белгородском паровозном депо, например, люди работали по 12 и более часов в сутки при тусклом свете керосиновых ламп в неотапливаемых и постоянно наполненных смрадом помещениях.

Изощренная система штрафов съедала значительную долю и без того низкого, едва хватавшего на существование заработка рабочих. В период с 1900 по 1905 год зарплата оставалась в основном неизменной, а цены на предметы первой необходимости за это время поднялись на 23,4 процента'. Тяжелыми были и бытовые условия. В казармах Шебе-кинского и Новотаволжанского сахарных заводов, как вынужден был отметить в акге губернский врачебный инспектор, рабочие «спят... на нарах, один возле другого, в своих грязных платьях, без всякой постели, чем даже пользуются арестанты в тюрьмах и исправительных заведениях. Шкафчиков для своих вещей рабочие не имеют, нет даже никакого приспособления для умывания»2. Непременным следствием тяжелых условий труда и жизни являлись болезни. Они приводили к большой смертности населения. Уровень же медицинского обслуживания оставался крайне низким. Курский врач Долженков, обследовавший Корочанский уезд, писал в 1893 году: «В Корочанском уезде имеется только один сельский участок на юге уезда, другой сельский врач помещается в слободе Алексеевке, находящейся вблизи города, где живет третий врач. Уезд почти полностью лишен врачебной помощи»3. По данным 1887 года, расход на одного больного в этом уезде составлял мизерную цифру — 9 копеек. В Белгородском уезде на одного больного расходовалось в два раза больше, но уезд, имевший населения более 170 тысяч человек, обслуживался всего лишь тремя врачами. Во всех больницах Белгородчины имелось немногим более двухсот коек. В больницах условия были далеко не больничными. Так, в земской больнице в Белгороде инфекционные больные, как отмечал в 1899 году губернский врачебный инспектор, содержались вместе с другими.

Царизм не стремился поднять и культурный уровень народа. Темнота и забитость, в которой находились трудящиеся массы, помогали эксплуататорским классам держать их в кабале и повиновении. Перепись населения 1897 года показала, что на Белгородщине, как и повсеместно в России, подавляющая часть населения была неграмотной. В Белгородском уезде неграмотные составляли 82,5 процента, в Грайворонском уезде — 85,5 процента, в Корочанском уезде — 85 процентов и т. д. Особенно высокий процент неграмотности был среди женщин. В Корочанском уезде, например, он составлял 96,2.

Детям трудящихся были доступны лишь народные училища и приходские школы, дававшие начальное образование. Но и этих заведении было далеко не достаточно. По подсчетам земских статистиков, в Старооскольском уезде в то время могла учиться только четвертая часть детей школьного возраста, а в Белгородском — и того меньше, всего 16 процентов1. Между тем тяга к знаниям у народа была огромна. Об этом сообщали из всех уездов учителя народных училищ. «Население желало бы обучить всех детей, — говорится в письме из села Поповки Корочанского уезда, — но тесное помещение училищного здания и бытовые условия лишают возможности привести их желания в исполнение». Затраты на народное просвещение в этом уезде составляли всего лишь 6,6 процента земского бюджета2.

Бедственное положение широких масс, порожденное самодержавным строем, полуфеодальным и капиталистическим гнетом, полное политическое бесправие трудящихся усиливали их борьбу против эксплуататоров, царизма. Уже в первые пореформенные годы в целом ряде сел Белгородщины неоднократно вспыхивали крестьянские выступления. На подавление их царские власти направляли жандармов и воинские части, которые жестоко расправлялись с недовольными. Но протест против самодержавного произвола все креп, в массах усиливались революционные настроения.

В Белгороде в 60-х годах среди передовой молодежи широкий отклик нашли прогрессивные идеи Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева и других революционных демократов. В городе среди молодежи возникли кружки самообразования, где читались и обсуждались книги и журналы политического, философского и литературного характера. Среди их организаторов известен преподаватель белгородской семинарии В. П. Сланский, высланный вскоре жандармами. С выходом в свет романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?» в городе стали создаваться мастерские по типу тех, что описаны в книге. Группой девушек была организована переплетная мастерская. Другая группа молодежи открыла фотографию. Однако эти производства просуществовали недолго.

Во второй половине XIX века растущий, но немногочисленный рабочий класс на Белгородщине еще не являлся самостоятельной политической силой. Его выступления носили стихийный характер. Малочисленность и разбросанность рабочих по мелким предприятиям тормозили их сплочение для организованной классовой борьбы. На промышленных предприятиях не было революционных организаций, рабочих союзов^

Господствующее положение в освободительном движении 70-х годов заняло революционное народничество, пытавшееся поднять крестьян на социалистическую революцию. Оно, как говорил В. И. Ленин, несмотря на ненаучность его теории, занимало «передовое место среди прогрессивных течений русской общественной мысли»'.

Ярким периодом в движении народников является их «хождение в народ», которое В. И. Ленин назвал «расцветом действенного народничества». Начавшееся летом 1874 года, оно охватило и Белгородщину. Среди местных пропагандистов — мужественных борцов за народное счастье — известны Н. А. Литошенко в Бирюченском уезде, Е. Ф. Завадская в Валуйском уезде, С. А. Субботина и В. А. Шатилова в Новооскольском уезде. Они вели активную революционную пропаганду среди крестьян и, веря в близкую революцию, призывали их к восстанию против царя. Яркой фигурой являлась С. А. Субботина, мать троих детей-революционерок. В беседах с крестьянами она гневно клеймила деспотизм самодержавного строя, призывала «идти воевать на царя», рисуя крестьянам будущее справедливое демократическое общество. Связанная со многими пропагандистами-народни-ками, Субботина хранила в своем беломестненском имении нелегальные издания. Она вела скромный образ жизни и все доходы от имений отдавала для революционной работы и на благотворительство. Ее дочери Евгения, Надежда и Мария состояли в кружке известного рабочего-революционера Петра Алексеева. Касса этого революционного кружка восполнялась в основном за счет средств Субботиных и их товарища Александра Цицианова.

В 1874 году С. А. Субботина, как и многие ее товарищи по борьбе, была арестована. В течение года томилась она в курской тюрьме, а затем свыше двух лет — в Петропавловской крепости. Царский прокурор предлагал ей свободу с условием, чтобы она отказалась от революционных убеждений и склонила к этому своих детей. Но Софья Александровна с одобрения дочерей отвергла предательское предложение. В 1875 году были арестованы и дочери. Два года спустя они предстали перед царским судом на политическом «Процессе 50-ти» вместе с Петром Алексеевым, который в судебном заседании 10 марта 1877 года произнес свою обличительную речь. В ней были такие слова: «Подымется мускулистая рука миллионов рабочего люда, и ярмо деспотизма, огражденное солдатскими штыками, разлетится в прах!» Великим пророчеством назвал их В. И. Ленин.

В том же году перед царским судом на «Процессе 193-х» предстали участники «хождения в народ» Н. А. Литошенко, Е. Ф. Завадская, С. А. Субботина, В. А. Шатилова.

Царские судьи приговорили Субботиных к ссылке в Сибирь. Софья Александровна продала имение в Новоосколь-ском уезде, а деньги использовала на улучшение материальных условий и организацию побегов политзаключенных. Восемь тысяч рублей были переданы через Веру Фигнер для организации «Народная воля». Младшая дочь Субботиной Мария умерла через год после суда в пересыльной тюрьме. Сама же Софья Александровна и две другие ее дочери, Евгения Дмитриевна и Надежда Дмитриевна, дожили до светлых дней 1917 года, с радостью встретили Великий Октябрь.

Народничество 70-х годов руководствовалось в своей борьбе благородным стремлением, однако разрешить революционных проблем своего времени оно не могло, ибо стояло на глубоко ошибочном пути.

Подлинно научной и единственно правильной революционной теорией явился марксизм, который развивался и креп в борьбе с изжившим себя народничеством. С 1895 года, по определению В. И. Ленина, в стране начался третий этап освободительного движения — пролетарский, характеризовавшийся вступлением на арену классовой борьбы новой силы — рабочего класса, занявшего авангардную роль в борьбе за свержение царского самодержавия и установление диктатуры пролетариата. Марксистские социал-демократические союзы и группы стали возникать в крупных пролетарских городах России.

наступлением XX века в стране начался новый подъем революционного движения. В революционную борьбу втягивались рабочие и крестьяне Белгородщины. В январе 1901 года в ответ на произвол эксплуататоров бастовали поденные-рабочие Воскресеновского сахарного завода. Спустя два года забастовка здесь повторилась.

Рабочее движение в промышленных городах страны, на предприятиях Курской и Воронежской губерний, в Харькове, а также крупные волнения крестьян в Харьковской и Полтавской губерниях весной 1902 года послужили яркими примерами борьбы и для крестьян Белгородщины. В июле-1902 года воронежский вице-губернатор доносил Московскому военному округу: «В последнее время весьма тревожное настроение замечено в Бирюченском и Валуйском уездах, граничащих с Харьковской губернией; в среде крестьян этих уездов стали усиленно циркулировать толки об отобрании путем насилия от помещиков земли, причем произносились угрозы произвести такие же беспорядки, какие имели место в Харьковской губернии...».

В 1901 году в ряде сел Белгородского, Грайворонского Корочанского, Новооскольского и Старооскольского уездов на имя крестьян по почте неоднократно поступали из Курска письма с гектографическими листовками революционного содержания. Во многих селах Валуйского и Бирюченского уездов крестьяне получали прокламации от воронежских социал-демократов.

Первые в нашем крае социал-демократические кружки возникли в конце 1902 года в Белгороде, на который оказывал революционизирующее влияние пролетариат соседнего Харькова. Кружки были созданы среди наиболее многочисленной и организованной части белгородского пролетариата — железнодорожников. Их руководителями являлись машинист паровозного депо А. Н. Гладилин, студент В. А. Кангелари и другие. Особую роль в пропагандистской работе играла ленинская газета «Искра», которую доставляли сюда не только из Харькова, но и из Курска, Орла, Екатеринослава. Белгород являлся одним из важных пунктов распространения ленинской «Искры». 20 октября 1902 года Г. М. и 3. П. Кржижановские в своем письме в редакцию «Искры» среди других сообщали белгородский адрес для отправки газеты па имя начальника Белгород-Сумского участка тяги.

Материалы «Искры», решения II съезда РСДРП (1903 г.), на котором была создана партия большевиков, помогли местным социал-демократам разобраться во многих вопросах. В Белгороде социал-демократы в начале 1904 года объединились в группу РСДРП большевистского направления. В том же году группы РСДРП возникли в Короче и Бирюче. Большевистская бирюченская группа имела подпольную типографию, печатавшую листовки, была связана с большевиками Воронежа.

Начало 1905 года в России ознаменовалось большими социальными потрясениями. В Петербурге 9 января по приказу царя была расстреляна мирная демонстрация рабочих. Зловещие выстрелы у стеи Зимнего прозвучали на всю страну и, словно бумеранг, ударили по престолу. День 9 января •явился началом мощного всенародного революционного взрыва, от которого заколебался царский трон, пошатнулись основы самодержавия.

В знак протеста против кровавой расправы царизма первым поднялся на борьбу пролетариат столицы, затем мощная волна забастовок прокатилась по стране.

Большевики социал-демократических групп Белгородщины, преодолевая сопротивление меньшевиков, усилили свою работу по сплочению и организации рабочих и крестьян, призывая их к решительным активным действиям. На улицах и предприятиях Белгорода, на железнодорожном узле распространялись прокламации с призывом «Долой царское самодержавие!»

Поднялась волна крестьянских выступлений. Особенно бурные события разыгрались в марте 1905 года в слободе Веселой Бирюченского уезда, где около 200 крестьян, захватив экономию княгини Юсуповой, потребовали от управляющего передать им скот, имущество, документы и ключи от амбаров. Получив отказ, крестьяне забрали все силой, разгромили имение, сожгли документы. На следующий день к ве-селовцам присоединились крестьяне окрестных сел. Погром повторился. Число участников его достигло 700 человек. По распоряжению воронежского губернатора сюда был послан карательный батальон. Но, несмотря на это, начался погром соседних имений. В нем участвовало около 3 тысяч крестьян.

Власти спешно перебросили в уезд из Твери два эскадрона драгун.

В разгоравшейся революции возрастала руководящая роль РСДРП как боевого авангарда рабочего класса. Огромное значение имел состоявшийся в июне 1905 года III съезд РСДРП, который выработал стратегический план и тактическую линию партии. Пролетариат, как авангард революционного движения масс, должен был в союзе с крестьянством при изоляции буржуазии обеспечить победу буржуазно-демократической революции, а затем повести борьбу за перерастание ее в социалистическую. Это и определяло тактическую линию, нацеленную на организацию вооруженного восстания, создание временного революционного правительства — революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, обеспечение условий для перехода к социалистической революции.

На Белгородщине, в- этом крестьянском крае, революционные идеи среди крестьян пропагандировались все активнее. В рядах пламенных агитаторов было немало учителей и студентов. Так, в селе Щетиново Белгородского уезда революционную пропаганду вели учителя И. Е. Вольнов (впоследствии известный писатель) и С. В. Ломакин, призывая крестьян к свержению самодержавия. Они были арестованы жандармами. В селе Купино этого же уезда активной пропагандистской деятельностью занимался учитель местной школы С. В. Анатовский. Студенты Белгородского учительского института распространяли среди крестьян брошюру В. И. Ленина «К деревенской бедноте». В ряд сел Корочанского и Грайворонского уездов (Большое Яблоново, слобода Бори-совка и др.) были доставлены прокламации ЦК РСДРП: «Крестьяне, к вам наше слово», «Братья крестьяне!». В селе Ракитном Грайворонского уезда большим авторитетом пользовались М. Д. и Н. Д. Кутомановы. Они призывали односельчан к захвату помещичьих земель. Впоследствии М. Д. Кутоманов был избран членом Государственной думы и вошел в фракцию трудовиков.

На Белгородщине, как и во многих местах страны, нашла популярность и поддержку первая в России крестьянская организация — Всероссийский крестьянский союз, созданный летом 1905 года. Он выдвигал требования политической свободы и созыва Учредительного собрания, отмены частной собственности на землю и передачу крестьянам без выкупа удельных, государственных, церковных земель, выступал за бойкот булыгинской Думы. Создание союза нашло горячее одобрение со стороны В. И. Ленина. Организации крестьянского союза были созданы во многих уездах и вели пропагандистскую работу за осуществление программных требований союза.

Классовая борьба обострилась, революция поднималась на более высокую ступень. Повсеместно набирали силу большевистские организации. Усилилась революционная пропаганда.

В августе на улицах Белгорода местная группа РСДРП распространила большевистские листовки, обращенные «Ко всем булочникам гор. Белгорода», к рабочим, крестьянам и солдатам, «К работницам белгородских шерстомоен». Листовки с призывом к восстанию распространялись среди крестьян в Неклюдово, Разумном, Мясоедово и других селах Белгородского уезда. В слободе Гармановой Валуйского уезда появились брошюры «Извещение о II очередном съезде РСДРП», «Манифест Коммунистической партии» и другие, а также различные революционные прокламации. В слободах Алексеевке, Колтуновке, Матригоровой, Щербаковой и в селах Ровеньки и Тройня Бирюченского уезда до 240 листков прокламаций РСДРП было разбросано на улицах, дорогах и по копнам скошенного хлеба. В сентябре прокламации Харьковского, Курского, Воронежского комитетов и Одесской группы РСДРП были распространены в селе Верхопенье, в хуторах Крутом, Высоком, Тарасенкова и Бойцурова, а селе Красной Яруге, в Высоковской волости Грайворонского уезда и в самом Грайвороне, в Никитовской волости Бирюченского уезда.

Большевистская агитация среди рабочих и крестьян способствовала росту их сознательности и активности, укреплению связи крестьянского движения с рабочими. Ее влияние сказалось на ходе дальнейших революционных событий.

В октябре 1905 года, когда по решению конференции большевиков Москвы началась общегородская политическая стачка, переросшая во Всероссийскую и проходившая под лозунгами бойкота булыгинской Думы, созыва Учредительного собрания и установления демократической республики", на Белгородщине в нее включились рабочие, студенческая молодежь.

Наиболее бурно развивались события в Белгороде. Стачка и политические демонстрации здесь проходили под большевистскими лозунгами. К этому времени группа РСДРП заметно окрепла. Среди ее руководителей выделялись рабочие паровозного депо — котельщик С. Н. Марченко и кузнец Д. С. Авсеенко, студент Харьковского университета В. А. Кангелари и др. Первыми стачку 10 октября объявили железнодорожники, выразившие солидарность с пролетариатом Харькова, где в тот день проходили вооруженные стычки с казаками. В нее включились свыше 300 рабочих паровозного депо, телеграфисты станции, стрелочники, составители поездов и сцепщики. Движение от Харькова до Курска остановилось, замерла работа в депо и мастерских. Рабочие предъявили ряд экономических и политических требований. Забастовкой руководил избранный на узле стачечный комитет, в который входили как большевики, так и беспартийные передовые рабочие. Это оказало революционизирующее воздействие на учащихся. Вечером 11 октября на центральную улицу города (ныне проспект В. И. Ленина) с революционными песнями вышла большая группа молодежи. В одном строю шагали молодые рабочие железнодорожного узла, городских предприятий, студенты харьковских вузов и гимназисты. Ни полиция, ни казаки не смогли рассеять демонстрантов.

На следующий день большевики организовали новую демонстрацию. Они выступали с призывами к свержению царского строя, демонстранты громко скандировали: «Долой самодержавие!», «Да здравствует республика!» Против молодежи была брошена сотня казаков. Полиция арестовала четырех ораторов, в тем числе члена Белгородской организации РСДРП В. А. Кангелари1.

В эти дни особенно ярко проявились революционная связь и солидарность рабочих-железнодорожников Белгорода и Харькова. На третий день стачки в Белгород специальным поездом прибыла делегация харьковских железнодорожников в составе 70 человек. По пути следования к Курску на каждой станции делегаты собирали митинги, призывая рабочих продолжать забастовку, готовиться к вооруженной борьбе. Многолюдный митинг состоялся и в Белгороде, где на железнодорожной станции по сигналу гудка собралось свыше тысячи бастовавших рабочих и служащих железнодорожного узла. С речами выступали харьковчане и руководители Белгородской группы РСДРП, призывавшие рабочих бойкотировать булыгинскую Думу, продолжать забастовку. С трибуны звучали горячие призывы к свержению самодержавия, пламенные приветствия революции и Российской социал-демократической партии.

В тот же день стачечный комитет был создан и на станции Белгород-Сумская. Железнодорожный узел замер. Вечером в городе состоялась демонстрация рабочих и студентов. У казначейства (ныне здание строительного техникума) произошла стычка демонстрантов с казаками.