При всем исторически прогрессивном значении вхождения народов Поволжья и Приуралья в состав Российского централизованного государства необходимо учитывать и вторую сторону этого события: удмурты, чуваши, марийцы и другие оказались объектом целенаправленной политики царизма, жестокой политики феодального гнета. Царизм отнюдь не ставил перед собой задачи облегчения положения народов. Как уже указывалось выше, принимая удмуртов в число своих подданных, правительство Ивана IV сохранило размеры ясачного обложения такими же, как в Казанском ханстве, осталась и государственная система феодализма. Большая часть северных удмуртов также оказалась отнесенной к разряду государственных крестьян, на них распространялась податная система, характерная для русских крестьян. Их обязали платить в казну основной прямой налог, дополнявшийся другими сборами, нести посошную службу, исправлять городовое дело, ставить ямские дворы, давать подводы, снаряжать ратных людей и т. д.

После завоевания Сибири правительство наложило на вятское крестьянство, помимо уже существовавших податей, новый налог, заключавшийся в поставке хлеба для снабжения русского населения вновь осваиваемого района. В XVII в. была введена стрелецкая подать, но старые сборы денег при этом сохранялись.

Ясачные сборы с южных удмуртов также дополнялись самыми разнообразными податями: ямскими, оброчными платежами с бортных и охотничьих угодий, бобровых гонов, мельничных мест и т. п. Ясачные люди, как и черносошные крестьяне, привлекались к несению ряда повинностей. Податное бремя ясачных и черносошных крестьян особенно увеличилось в первой четверти XVIII в. Совокупность только денежных платежей нерусских ясачных крестьян составила 7 руб. 22 коп. на двор 3. Очень обременительными были постоянные мобилизации работных людей на строительство Петербурга, городов-крепостей, каналов, судов и т. д. Подати и повинности дополнялись различными новоизобретенными поборами: с бань, пасек, с так называемых «иноверческих свадеб», с мечетей и языческих мольбищ, за право варить «кумышку», носить бороду и т. п. Несмотря на всю свою курьезность, эти поборы были весьма внушительными. Так, за право жениться в первый раз мужчины платили 33 коп. и 3 руб. «выводных» за невесту. В случае вторичной женитьбы размеры платы удваивались.

С 1705 г. на удмуртов всей тяжестью легла рекрутская повинность. В 1724 г. правительство ввело единую для всех податных сословий подушную подать, дополненную для государственных крестьян оброком. С каждой души мужского пола, независимо от возраста и работоспособности, взыскивалось по 1 руб. 14,5 коп. Наряду с ней сохранялись оброчные платежи, ямская повинность, повинности по исправлению дорог, мостов, поставка работных людей. Вновь была введена хлебная подать. Социальный гнет усугублялся тем, что удмурты, как и все российское крестьянство, были всецело отданы на разграбление бюрократическому аппарату царизма.

В первые же годы после присоединения Удмуртии к России управлять краем стали царские воеводы и наместники. Северные удмурты находились в ведении хлыновского, затем слободского воевод, южные удмурты — казанских. Царские наместники обеспечивали исправное поступление налогов, выполнение повинностей, несение воинской службы населением. Одной из основных функций было подавление народных движений. В целях их предотвращения южным удмуртам, как и остальным народам Поволжья, запрещалось заниматься кузнечным и серебряным делом, действовал запрет на продажу им оружия и военного снаряжения, железа и других металлов. Для обеспечения повиновения использовалось аманатство: каждая община давала заложников из числа «лучших» людей, которые головой отвечали за поведение общинников и исправный платеж ими ясака.

Управление и суд осуществлялись в соответствии с царскими наказами. В низшее звено управления допускались и представители местной феодально-патриархальной знати, в том числе и удмуртские сотные и десятные князьки и тарханы, которые назначались сотниками мелких административно-территориальных единиц — сотен, они возглавляли удмуртские отряды во время военных походов и т. д.5. Усилиями феодально-бюрократического аппарата царизма общинное самоуправление постепенно превращалось в его придаток, в удобное орудие угнетения трудящихся удмуртов.

В упрочении своего влияния среди нерусских народов царизм немалое место отводил христианизации. Были организованы Казанская и Вятская епархии, использовались разнообразные меры для привлечения удмуртов в лоно православной церкви. Не достигнув ощутимых результатов в XVI и XVII вв., правительство в XVIII в. перешло к насильственным методам распространения христианства. Оставшиеся в язычестве удмурты вследствие того, что на них перекладывались все подати и повинности, от которых освобождались новокрещенные, оказались в чрезвычайно тяжелом положении. Каждый из них должен был платить ежегодно сверх положенной суммы по 6 руб. 80 коп. Усиливая социально-экономический и национальный гнет, царизм стремился разобщить народы, противопоставить великороссов и «инородцев».

Однако, несмотря на эту последовательно проводимую политику, народы различных вероисповеданий стихийно шли к сближению на основе общности классовых интересов. Уже в 1593 г. в донесении казанского и астраханского митрополита Гермогена царю отмечалось, что русские полонянники (бывшие пленники казанских феодалов.— М. Г.) и крестьяне «живут у татар и у черемисы, и у чуваши и пыот с ними, и едят с одноо, и женятся у них».

Осознанию единства интересов помогала совместная борьба против иноземных полчищ. Удмурты, как и другие народы Поволжья и Приуралья, участвовали, например, в Ливонской войне 1558—1583 гг. В одном только походе 1577—1578 гг. участвовало 2 тыс. казанских, свияжских, чебоксарских, кокшайских нерусских воинов. Столь же активны были нерусские отряды в отражении набегов крымских и ногайских феодалов, в борьбе с польскими и шведскими интервентами. В 1614 г. в боевых действиях против польско-литовских захватчиков участвовало 1563 представителя нерусских народов Казанского уезда. Удмуртские отряды воевали в составе нижегородского ополчения против польско-шведскиѵ интервентов6. Не оставались удмурты в стороне и в период Отечественной войны 1812 г. Они сражались в отрядах Вятского ополчения. Победе над французской армией в немалой степени способствовало оружие, ковавшееся на Ижевском заводе.

Но с особой силой солидарность и единение народов проявлялись в их общей борьбе с эксплуататорским строем. Ясачные люди различной национальности стали основной движущей силой мощных народных восстаний в Казанском крае, развернувшихся в 1572—1574 и 1582—1584 гг. Восстания охватили и правобережную (Горную), и левобережную (Луговую) стороны, их подавление потребовало от царизма мобилизации значительных военных сил.

XVII в. начался восстанием под предводительством И. И. Болотникова в центре и на юге страны, к нему примкнули крестьяне Среднего Поволжья. Повстанческое движение в 1608—1610 гг. развернулось и на территории Вятского края. Южные удмурты, судя по источникам, участвовали в башкирских восстаниях 1616 и 1662—1664 гг.

В 1635 г. северные удмурты вместе с посадскими людьмии уездными крестьянами выступили против произвола вятских воевод.

Узы дружбы русского и других народов Поволжья окрепли в период восстания под предводительством Степана Разина, в котором активную роль, наряду с русскими крепостными, сыграли мордовские, марийские, чувашские и отчасти удмуртские крестьяне .

В 1704 г. началось восстание башкир. В 1707—1708 гг. оно переросло в общее восстание всех нерусских народов под лозунгами возвращения отнятых земель, облегчения податного бремени. Одним из предводителей его являлся представитель удмуртского народа — Юбраш Никита. Под влиянием событий в Казанском уезде заволновались и северные удмурты, сосредоточенные в Каринской волости Хлыновского уезда п. Башкирский народ, в свою очередь, поддержал антифеодальные выступления русских, удмуртских и татарских крестьян, вспыхнувшие на территории Удмуртии и направленные против введения новой подушной подати. Попытки подавить их с помощью карательных отрядов летом 1724 г. потерпели поражение. Повсюду удмурты и представители других народов собирались на общинные советы, где единодушно решали не давать подушных денег, громили отряды, направленные для их сбора.

Но наиболее яркой страницей боевого содружества русского крестьянства и народностей Поволжья и Поиуралья стала Крестьянская война под предводительством Емельяна Ивановича Пугачева. В национальных районах борьба против феодально-крепостнического угнетения, произвола чиновничье-бюрократического аппарата, против захвата земель помещиками, монастырями и заводовладельцами слилась с борьбой народов против усилившегося национального гнета. Это слияние интересов трудящихся различных национальностей выразилось и в организационных формах восстания. Абсолютное большинство отрядов, действовавших в пределах Удмуртии, были многонациональными.

В отличие от всех прошлых крестьянских выступлений в Удмуртии, для которых была свойственна локальность, восстание под предводительством Е. И. Пугачева охватило весь юг нашего края, а также северные районы, до Дебесс и Чутыря. Особенно устойчивыми очагами повстанческой борьбы стали Сарапульская дворцовая волость, Ижевский, Боткинский и Камбарский заводы.

Первые отзвуки восстание, начавшееся в сентябре 1773 г., получило в нашем крае уже в декабре, когда главные силы
Е. И. Пугачева находились под Оренбургом. В середине декабря поднялись крестьяне Сарапульской дворцовой волости.
Один из них, П. И. Фофанов, объявил себя пугачевским полковником и стал формировать местный отряд. Священник с. Березовского Д. И. Шитов с отрядом из сарапульских дворцовых крестьян в 50 человек направился в с. Чесноковку, к ЧикеЗарубину. Он вернулся с копией манифеста Пугачева и начал приводить крестьян и духовенство к присяге на верность Пугачеву.

Значительные силы удалось собрать и крестьянину с. Касева Сарапульской волости Ивану Воробьеву. Отряд, руководимый им, а также крестьянином д. Красный Яр Петром Вязовым и приказчиком Камбарского завода Михаилом Кондюриным, осуществлял контроль над всей Сарапульской волостью, Камбарским заводом и частью территории Башкирии. Другой очаг восстания сформировался в среднем течении р. Иж, в Терсинской волости, принадлежавшей помещику Тевкелеву. Здесь длительное время (с декабря 1773 по май 1774 г.) действовал крупный отряд пугачевского полковника Абзелила Сулейманова. В нем сражались удмурты самых различных районов нашего края, начиная от северного села Чутырь до южных деревень Сарсак-Омга и Подга и западных селений Мултан-Тукля, Вавож-Можга. Удмурты перестали платить подати, поставлять рекрутов, исполнять обряды христианской религии. Надо сказать, что борьба против насильственной христианизации наряду с борьбой за облегчение податного бремени, возвращение отобранных земель, освобождение от заводской кабалы занимала заметное место в требованиях удмуртских крестьян. Так, в феврале 1774 г. удмурты нескольких сотен направили к Е. И. Пугачеву депутацию с просьбой «о дозволении быть в прежней идолопоклоннической вере». Для привлечения симпатий коренного населения Данила Шитов «приказывал содержать прежнюю отятскую веру» и при этом
ссылался на авторитет Чики-Зарубина: «ему-детак граф чинить приказал». В период своего пребывания в Удмуртии Е. И. Пугачев по жалобам коренного населения расправился с церковнослужителями сел Завьялова, Юськи, Пуже-Учи, Нылги-Жикьи, Алнашей.

В событиях 1774 г. в нашем крае выдающуюся роль сыграли мастеровые и приписные крестьяне Ижевского и Боткинского заводов Андрей Носков, Федор Калабин-Шмота, Иван Кузнецов. На Боткинском заводе отряд Носкова и Калабина-Шмоты вырос до 1700 человек, немало было среди них удмуртов. Кроме того, удмуртские крестьяне сражались в отрядах татарских и башкирских предводителей Мясогута Гумерова, Бакея Абдулова, Юски Кудашева, Салавата Юлаева и других. В ходе восстания они выдвинули и своих талантливых предводителей. Так, в д. Малая Шудья Илья Богданов создал самостоятельный отряд. Вместе с писарем своей сотни Федором Степановым они приводили население к присяге на верность Пугачеву. Богданов поддерживал тесную связь с атаманом Василием Торцовым и действовал под его общим руководством.

Кульминацией восстания в Удмуртии явилось вступление 24 июня 1774 г. в пределы нашего края основных сил во главе с Е. И. Пугачевым, взятие им Ижевского и Боткинского заводов. Как и в других районах, армия повстанцев пополнилась здесь за счет мастеровых и приписных Камских заводов, дворцовых и помещичьих крестьян (в основном русских), а также крестьян — представителей удмуртов, татар и других народностей. В состав ее влился и самостоятельный удмуртский отряд, возглавляемый Чупашом (Козьмой Ивановым) из д. Анлет-Монья. Отряд участвовал в штурме Казани.

Не ослабило накала классовой борьбы в крае и поражение Е. И. Пугачева. Несмотря на всю серьезность положения в Нижнем Поволжье, куда передвинулся основной очаг восстания, правительство вынуждено было держать под Мензелинском целый армейский корпус генерал-майора Голицына. Некоторое время главные пути сообщения между Хлыновом и Казанью оставались в руках повстанцев.

До конца июля 1774 г. в Прикамье действовали отряды пугачевских полковников Б. Канкаева и Г. Лихачева. 25 июля Г. Лихачев вступил в пределы Удмуртии, намереваясь идти на Уржум и Казань. В начале августа он, выйдя из окрестностей Ижевского завода, прошел через Нылгу, Вавож, Водзимонье, Седмурчи, Большую и Малую Кильмезь. Объявляя удмуртским крестьянам манифест Пугачева, Г. Лихачев пополнял свой отряд. Однако в д. Мелекес его разбили каратели.
Новым очагом продолжающегося восстания в Удмуртии стала Рождественская волость, приписанная к Ижевскому заводу. Движение здесь возглавил мастеровой Ижевского завода Егор Слотиц. Неоднократные попытки карателей усмирить Рождественскую волость успеха не имели. Только в начале 1775 г. заводской администрации удалось сломить сопротивление приписных крестьян. Упорную борьбу с властями продолжало вести население Сарапульской дворцовой волости.

Для устрашения народа в апреле 1775 г. на дорогах, ведущих к заводам, появились виселицы. Удмуртские крестьяне, глубоко затаившие веру в торжество справедливости, по свидетельству перепуганного духовенства, утверждали: «Оные-дерели (виселицы) строят бояра себе, а не тем, которые у Пугачева в злодействе были». Даже официальный указ о казни Е. И. Пугачева не мог подорвать этой веры. «Это только вороненок был, ворон объявится еще»,— по свидетельству преданий, заявили крестьяне, узнав об этом.

Крестьянская война 1773—1775 гг. закончилась поражением. Однако первый опыт массовой совместной борьбы всех народностей края, в ходе которой окрепли традиции взаимопомощи и сотрудничества между ними, был использован в будущих классовых битвах под руководством пролетариата. XIX в. не принес успокоения в крестьянские массы. Начало столетия ознаменовалось выступлениями удмуртских крестьян против заводской кабалы. Поводом явилась реформа 1803 г., по которой для выполнения подсобных работ к Ижевскому заводу в качестве «непременных» работников прикреплялись удмурты Завьяловской и Юськинской волостей. Волнения, начавшиеся летом 1807 г., повторились и в следующем году, в них участвовало до 3 тыс. человек. Упорное нежелание удмуртских крестьян идти на завод было сломлено с помощью казачьих команд при личном участии вятского губернатора и пермского генерал-губернатора. Последнее обстоятельство красноречиво свидетельствует о том, какое значение придавало правительство подавлению выступлений удмуртского крестьянства.

В 40-х гг. XIX в. мощно развернулись так называемые «картофельные бунты», охватившие Вятскую губернию летом 1842 г. Воинская команда усмиряла «картофельный бунт» русских крестьян Поломской волости Глазовского уезда и выступления примкнувших к ним удмуртов деревень Пибаньшур, Старые Зятцы и других селений.

В период капитализма, после реформы 1861 г., с усилением классового расслоения крестьянства в деревню стали проникать настроения, которыми были охвачены рабочие промышленных областей России: рассеивалась наивная вера в царя, все чаще слышались высказывания о необходимости покончить с ним и с самодержавным режимом.

В 1888 г. восстали крестьяне Узинской волости Малмыжского уезда. Волнения охватили 68 селений, как русских, так и удмуртских. Организатором их стал отставной унтер-офицер из д. Кесшур Игнатий Столбов. Движение вскоре было подхвачено населением Глазовского и Сарапульского уездов. Особой страницей развития дружбы между русским и удмуртским народами является борьба вокруг Мултанского дела, сфабрикованного царскими чиновниками в 1892 г. В обстановке мощного подъема революционной борьбы самодержавие принимало различные меры для разжигания и усиления межнациональной розни и вражды. Удмурты были обвинены в религиозном каннибализме. Только благодаря вмешательству и непосредственному участию в защите лучших представителей русского народа — великих писателей Л. Н. Толстого, А. М. Горького и В. Г. Короленко, юристов А. Ф. Кони, Н. П. Карабчевского и М. И. Дрягина, журналистов А. Н. Баранова и О. М. Жирнова, ученого П. Н. Луппова и многих других царское самодержавие было вынуждено отступить и вынести обвиняемым удмуртам оправдательный приговор.

В конце XIX—начале XX вв. с возникновением социал-демократического движения наступает качественно новый этап в развитии дружбы между удмуртским, русским и другими народами.

Главным носителем революционной идеологии становится пролетариат, в лице которого трудящиеся всех национальностей и народностей России впервые в истории обрели вождя и руководителя в борьбе за свое социальное и национальное освобождение.

К концу XIX в. на промышленных предприятиях Удмуртии было занято 36 тыс. рабочих, причем свыше 80% — на крупных заводах.

Появление пролетариата на арене революционной борьбы ознаменовалось не только выдвижением специфических рабочих требований, но и распространением марксистской идеологии.

Решающую роль в проникновении идей марксизма на территорию нашего края сыграли социал-демократические организации Казани, Нижнего Новгорода, Екатеринбурга, Перми, Кунгура, а также ссыльные революционеры. Только с 1897 по 1905 г. в Вятской губернии пребывало 427 ссыльных, среди них такие выдающиеся марксисты-ленинцы, как Н. Э. Бауман, В. В. Боровский, Ф. Э. Дзержииский,
И. Ф. Дубровинский, П. И. Стучка. Историческую роль в распространении марксизма сыграла ленинская «Искра», агенты которой доставляли ее в Сарапул и на Боткинский завод. Газета систематически публиковала материалы из Ижевска, Сарапула и Воткинска.

В августе 1901 г. в Воткинске возник социал-демократический кружок, который уже в марте 1902 г. объединял 126 человек. Огромное революционизирующее влияние на трудящихся Удмуртии оказала забастовка рабочих Боткинского завода, состоявшаяся в марте 1902 г. и руководимая социал-демократическим кружком, ставшим впоследствии ядром Боткинской социал-демократической организации.

В течение 1902—1903 гг. шло объединение небольших социал-демократических кружков в единые партийные организации. Комитет Вятской организации РСДРП, созданный в августе 1903 г., руководил группами и кружками, действовавшими в Глазовском и Малмыжском уездах. В 1903 г. из социал-демократических кружков Елабуги, Сарапула, Осы была создана Прикамская группа РСДРП, которая поддерживала связь с Боткинской социал-демократической группой. К началу 1905 г. под руководством Прикамской группы социал-демократический кружок оформился и в Ижевске.

В ходе революции 1905—1907 гг. под руководством социал-демократических организаций возникли Советы рабочих депутатов в Ижевске и Воткинске, возглавившие борьбу пролетариата.

Рост рабочего движения усиливал брожение в крестьянской среде. В революции 1905—1907 гг. создавался боевой союз русского пролетариата и удмуртского крестьянства. Его укреплению содействовала аграрная программа большевистской партии, разъяснению которой местные социал-демократы придавали серьезное значение. Среди крестьянства большую работу развернули социал-демократы — удмурты, сформировавшиеся из среды интеллигенции, тесно связанной с трудовым крестъянством. Агитация на удмуртском языке, развернутая М. П. Прокопьевым, И. А. Наговицыным, Ф. И. Волковым, имела большой успех.

Крестьянские волнения приобретали все более грозный размах. В общей борьбе крепла и закалялась дружба удмуртского и русского крестьянства. Их представители сомкнулись в единых рядах во время восстания крестьян Ново-Мултанской, Сюмсинской и Узинской волостей Малмыжского уезда. 5 сентября 1906 г. около тысячи крестьян разных национальностей в с. Новый Мултан разоружили полицию и расправились с местной администрацией. В деревнях создавались революционные крестьянские комитеты.

Эти выступления продемонстрировали растущую сознательность и активность крестьян, единство классовых интересов удмуртских и русских трудящихся в борьбе с царским произволом.

В период реакции, наступившей после поражения первой русской революции, большевики Удмуртии, несмотря на тяжелейшие преследования и репрессии, не прекращали борьбы. Они поддерживали связи с Петербургским комитетом партии, Вяткой, Екатеринбургом, Тюменью, призывали трудящихся к пролетарскому единству.

Новый революционный подъем, начавшийся в стране в 1910 г., ознаменовался забастовками на промышленных предприятиях Сарапула, Ижевска, волнениями учащейся молодежи. В 1912—1914 гг. стачечная борьба рабочих Ижевска, Воткинска, Сарапула продолжала нарастать. Однако в условиях военного режима, введенного на Ижевском заводе, в результате массовых репрессий после майских забастовок 1914 г. Ижевская, Боткинская, еще ранее — Сарапульская социал-демократические организации были разгромлены.

Деятельность большевиков Удмуртии, особенно на Ижевском и Боткинском заводах, оживилась после прибытия сюда рабочих, прошедших школу классовой борьбы в пролетарских центрах — Москве, Петрограде, Сормове, Перми и других городах. Только в 1915—1916 гг. на Ижевский завод прибыло 8447 рабочих-путиловцев и обуховцев. Осенью 1916 г. социал-демократическая организация в Ижевске возобновилась.
Ярким проявлением общности интересов и боевой дружбы трудящихся масс удмуртского народа и русского рабочего класса в борьбе против царизма и войны явилась состоявшаяся в феврале 1917 г. забастовка рабочих Ижевского казенного завода и оружейников частных фабрик, поддержанная удмуртскими крестьянами, мобилизованными на лесозаготовки. Только с помощью крупных воинских сил удалось сломить бастующих.

После победы Февральской буржуазно-демократической революции в 1917 г., в условиях двоевластия, большевики вели борьбу за упрочение влияния в Советах, добивались взятия Советами всей полноты власти. Была проделана значительная работа по разоблачению контрреволюционной политики Временного правительства и соглашательских партий, по завоеванию на свою сторону рабочих, солдатских и крестьянских масс.

Как и по всей стране, нарастание революционного подъема в нашем крае в период подготовки Октябрьского вооруженного восстания выразилось в массовых выступлениях рабочих, крестьян и солдат против контрреволюционного Временного правительства. Большевики формировали боевые дружины в Ижевске, Глазове, на Омутнинском и Боткинском заводах. Создавались революционные комитеты и революционные штабы. Весть о победе вооруженного восстания в Петрограде, о свержении власти буржуазии и установлении диктатуры пролетариата была встречена большевиками во всеоружии. Сплоченность большевистских организаций, большая и кропотливая работа по завоеванию на свою сторону трудящихся,
банкротство соглашательской политики меньшевиков и эсеров способствовали установлению Советской власти в Удмуртии мирным путем.

28 октября в Ижевске состоялась торжественная манифестация рабочих, красногвардейцев и крестьян, восторженно приветствовавшая весть о пролетарской революции. В победе Советской власти и защите ее завоеваний большую роль сыграли большевики И. Д. Пастухов, В. А. Шумайлов, С. И. Холмогоров, И. И. Рогалев, В. С. Жечев и другие. В борьбе за социалистическую революцию в огне гражданской войны продолжал укрепляться союз удмуртской бедноты с русским рабочим классом и крестьянством.

Гришкина М.В.

__________________________