Рассказ о послевоенных героях труда города Курска, машинистах паровоза.

Семен Иванович одел комбинезон, уложил в свой неразлучный в по­ездках чемоданчик расписание по­ездов, часы железнодорожника и очки—предметы, без которых он не отправляется ни в один рейс, и, попрощавшись с женой, направился в депо.

 

 

Вечер был тихий. Из-за леса поднима­лась луна. Хорошая погода обрадовала Бугорского. «Ветер не будет нам сегодня мешать. Меньше угля сожжем», подумал он.

Семен Иванович торопливым шагом при­ближался к станции. Сегодня у него было особенно приподнятое настроение. Только отгостила дочь Антонина — молодой инже­нер, а уж собирается в отпуск домой сын Бронислав, только что закончивший учебу в Ульяновском бронетанковом училище...

Около своего паровоза Семен Иванович увидел помощника машиниста Алексея Арепьева и кочегара Михаила Неведрова. Они всегда стараются притти раньше стар­шего машиниста, чтобы к его приходу пол­ностью подготовить локомотив.

 

Вечер добрый, — сказал Бугорский. Арепьев и Неведров ответили почти в один голос.

—   Ну, как паровоз? — спросил Семен Иванович помощника.

—   В полном порядке.

—   Посмотрим, посмотрим...

Арепьев подал старшему машинисту мо­лоток и горящий факел. Бугорский пошел вокруг локомотива, выстукивая его, как врач больного, и настороженно прислуши­ваясь к звуку, которым отзывалась на уда­ры каждая деталь. Вот чуткое ухо уловило, что один болт задребезжал — значит немного ослаб. В несколько минут эта ма­ленькая неисправность была устранена. Любовно ухаживая за машиной, Семен Иванович придерживается такого правила: никогда не проходить мимо даже самой пустяковой неполадки, ни на минуту не откладывая, исправлять ее — так локомотив будет жить дольше.

Доложив на контрольный пост о готовно­сти паровоза, Семен Иванович получил рас­поряжение выезжать на девятый путь. Па­ровоз ИС-20-481 пошел под состав. Чуть слышно звякнули буфера. Пассажиры почти и не ощутили толчка.

Через пять минут от второй платформы отправится скорый поезд номер 28 следует — Москва, — раздался голос из Репродуктора.

Засуетились у вагонов пассажиры. Вспыхнул зеленый сигнал светофора. Пронзитель­но засвистел главный кондуктор, в ответ раздался мощный певучий гудок паровоза Семен Иванович плавно подал вперед ре­гулятор, и длинная зеленая вереница ваго­нов мягко двинулась с места.

Сначала медленно поплыли, а потом по­бежали во всю прыть к последнему вагону привокзальные огни. Прогромыхав по стрел­кам, поезд вырвался в степь. Луна уже поднялась высоко и заливала бесконечное пространство полей матовым светом.

Замелькали зеленые глазки светофоров, полустанки, станции. Путь знаком машинисту до мельчайших подробностей. 35 лет ездит он по этой дороге. В первые годы ра­боты Бугорский видел из кабины паровоза крохотные лоскутки крестьянской земли, ко­торые начинались сразу за городом. А сей­час каждое лето он любуется этими же зем­лями, плывущими на бескрайних колхозных нивах могучими машинами. Каждый день можно заметить что-нибудь новое. Вчера в этом селе устанавливали свежие, только что привезенные из леса столбы, а сегодня в беленьких хатках уже ярко све­тятся электрические лампочки, и от соло­менных крыш поднялись к небу радиоан­тенны. Вчера кончили строить величествен­ный вокзал на месте разрушенного немца­ми, а сегодня принялись сооружать новый завод. Навстречу бегут длинные составы с тракторами, комбайнами, автомашинами...

Семен Иванович понимает, что во все новое, рождающееся на родной земле, вложен и его скромный труд. Он гордится тем, что возит самих творцов новой светлой жизни: ученых, инженеров, стахановцев, едущих по важным делам в столицу, москвичей и ле­нинградцев—на отдых в Крым и на Кавказ...

Машинист взглянул на манометр: как всегда, стрелка застыла на цифре 15. Такой уж закон Бугорского — ездить на полном котловом давлении. В этом он считается не­превзойденным мастером. При высоком давлении локомотив легче тянет состав, меньше расходует пара и, самое главное, топлива.

Бугорский может также поучить любого Машиниста, как пользоваться пароперегре­вателем—прибором для увеличения темпе­ратуры пара. Семен Иванович в абсолютной чистоте элементы этого прибо­ра и благодаря этому поднимает темпера­туру пара гораздо выше обычной нормы. Пар получается сухой: все капельки воды, попадающие в трубки прибора из котла, полностью превращаются в газообразное со­стояние и производят гораздо большую работу.

Внимательно следит Семен Иванович, как Арепьев работает у топки. «А ведь вы­рос парень. Хорошо усвоил мою науку. Ишь, как расчетливо подкидывает уголь», подумал Бугорский, довольный своим уче­ником.

На паровозе есть механический кочегар — стокер, но бригада не доверяется всецело ему, а применяет комбинированное топле­ние, загружая уголь и механическим путем ч вручную. Ведь стокер закидывает уголь в определенные места. Кое-где образуются прогары, сквозь них из поддувала к котлу прорываются струи холодного воздуха и охлаждают его. Это приводит не только к удлинению расхода угля, но и к неисправ­ности котла, так как нагревание происходит неравномерно. Но Арепьев не допускает этого. Несколько бросков лопатой и уголь лежит ровным слоем.

Правильная топка — это мастерство. Од­нако Алексей уже в совершенстве перенял его от Семена Ивановича.

— Леша, а помнишь, как ты первое вре­мя топил? — вдруг спросил, улыбаясь, Бу­горский.

То было давно и больше никогда не будет, — в тон ответил Арепьев.

А было так... На молодого помощника целиком легла ответственность за топку котла. Засыпая уголь, он всегда старался кинуть «на всякий случай» лишних две-три лопатки угля. Семен Иванович сразу заме­тил это. Однажды, после очистки топки, он подозвал Алексея к раскаленной груде шлака.

Ты замечаешь, что здесь среди шлака немало и хорошего угля, — начал укориз­ненно старший машинист. — Видишь, он только раскалился, а сгореть не успел. Это как раз твои лишние лопаты. Давай подсчи­таем. Тебе приходится подкидывать в топ­ку уголь через каждые три-четыре километ­ра. Пусть каждый раз ты бросишь лишку только одну лопатку — до Скуратово, зна­чит, не меньше пятидесяти, назад до Кур­ска — столько же. А лопатой ты набираешь «разу килограммов десять. Вот и выходит — ни за что, ни про что выкинул целую тонну топлива. Тут, Алексей, чутье большое нуж­но, рачительный подход к делу. Тогда мы будем экономить уголек. Запомни: в топку загружай столько топлива, сколько надо и ни кусочка больше.

Но это было давно, как сказал Алексей...

 

Поезд легко преодолевал расстояние. Длинные яркие лучи фар разрезали ночной сумрак. Паровоз могучей грудью разбивал упругие массы воздуха. Дым, вырвавшись из трубы, стремительно падал к земле, прижатый воздушной струей. Встречные поезда проносились мимо с такой стреми­тельностью, будто в каждом из них было всего по два-три вагона.

«Скоро подъем», подумал Семен Ива­нович.

Видно и у Алексея мелькнула та же мысль, потому что он крикнул кочегару:

Ну-ка, Миша, подбавь уголька в лоток.

Слы-ы-ы-шу, — раздался голос из тен­дера.

Машинист перевел регулятор на большой клапан. Увеличивая скорость, поезд при­близился к подъему и легко взял его. Ко­гда начался спуск, Бугорский закрыл регу­лятор. Теперь уже не паровоз тянул состав, а вся многотонная масса поезда сама по инерции неслась вперед. Два... Три... Пять... Восемь... Восемь километров проскочил скорый по инерции, и за это время ни одна струйка пара не выбилась наружу.

Михаил Неведров прикинул в уме, сколь­ко же на этом маленьком отрезке пути сэкономили топлива... Семен Иванович на­учил свой маленький экипаж беречь госу­дарственное добро. Стоило, конечно, это ему немалого труда. Взять, хотя бы такое, простое на первый взгляд, дело, как смачи­вание угля. По этому поводу Бугорский дал Неведрову целый теоретический урок. «Ты слышал, — рассказывал он, — как не­которые кочегары жалуются на самих себя? Говорят, как здорово ни смачиваю уголь, а все пережог получается... А того не понимают, что если слишком мокрый уголь идет в топку, то очень много тепла затра­тить надо, чтобы выпарить воду — все лиш­ний расход топлива. И выходит, от смачи­вания не польза, а вред. Другой кочегар сухой уголь подает. Тоже пережог... Тогда много мелких кусочков угля вылетает в трубу. Да, в трубу. Увидишь — черный тя­желый дым валит из трубы, знай — плохой машинист ведет этот паровоз и плохой ко­чегар у него».

Потом Семен Иванович рассказал, какие марки угля надо мочить сильнее, какие слабее...

Впереди засветились станционные огни. Проступили во тьме неясные контуры раз­рушенного немцами вокзала. Вспыхнул первый на пути красный сигнал. Поныри. На короткой остановке бригада тщательно осмотрела локомотив. И снова поезд стре­мится на север.

Миновали Орел. Алексей, видимо, обес­покоенный тем, что слишком долго не по­казывается Мценск, сказал, обращаясь к старшему машинисту:

— Поднажмем, Семен Иванович.

Тот посмотрел на часы, лукаво улыб­нулся, показал рукой в тендер на уголь, и похлопал себя по карману. Арепьев по­нял без слов, что это значило. А значило это вот что. Иной машинист поспешит Привести поезд на станцию за несколько минут раньше времени. Приведет. Но ведь для этого надо было ехать быстрее, а следовательно, больше топлива сжечь. Кро­ме того, пассажирский поезд не выпустят дальше раньше времени, установленного по графику. Значит, те минуты, что были вы­гаданы на перегоне, будут потеряны на станции. Паровоз же, хотя и стоит на месте, а ведь уголь все равно горит в топке. И по­лучается, что за эти несколько минут, на которые поезд опередил график, топлива сгорело втрое больше, чем у того машини­ста, который привел состав по расписанию. Но и опаздывать даже на одну минуту то­же невыгодно — тогда сэкономленное за эту поездку топливо не записывается в актив бригады.

В Мценск прибыли точно по графику, а утром состав загрохотал на стрелках стан­ции Скуратово.

Бригада здесь отдыхала день. Вечером Бугорский повел в Курск новый курьерский поезд. Опять замелькали те же полустанки и станции, села и города, только в обратном порядке. Все так же стоит у реверса стар­ший машинист Бугорский, устремив взгляд вперед, время от времени переводя его на приборы. Шурует в топке Алексей Арепьев, хозяйничает в тендере Михаил Неведров.

...Впереди на горе появилась цепочка ог­ней. Курск.

— А ну, поглядим, как нынче съездили,— заглянул Бугорский в тендер. — Добре... Вон сколько уголька сберегли.

Это был самый обычный рейс бригады Бугорского.

Еще накануне Семен Иванович зашел в цех промывки и предупредил бригадира первой комплексной бригады Григория Бобовникова о том, что завтра придет для промывки паровоз ИС-20-481. Между бригадами Бугорского и Бобовникова из­давна существует крепкая трудовая дружба. С недавних пор она стала еще крепче. Это произошло после памятного разговора в партийном комитете депо.

Собрались тогда лучшие машинисты С. И. Бугорский, Ф. Я. Солянин, М. А. Арепьев, И. К. Рябуха, С. С. Алтунин и другие и заговорили о том, что боль­ше всего их беспокоило: о задержке паро­возов на промывке. И тут же решили по­ложить этому конец. Раньше паровозные бригады соревновались только с паровоз­ными, ремонтные комплексные бригады — только с ремонтниками. Теперь же Бугор­ский предложил начать комплексное соревнование, чтобы и ремонтники и паро­возники взяли бы взаимные обязательства. В партийном комитете одобрили эту ини­циативу.

Семен Иванович Бугорский прямо оттуда зашел в депо к Григорию Бобовникову.

Теперь будем работать по-новому, Григорий Ефимович, — с ходу начал разго­вор Бугорский.

Как так по-новому?

А вот как... Я вызываю тебя на сорев­нование. Моя бригада обязуется между промывками работать отлично, с полной нагрузкой, и, как прежде, без межпоездных ремонтов. Ну и, конечно, паровоз на про­мывку мы не в мешке должны притащить... Локомотив сам должен войти в депо, и о самым незначительным ремонтом. От твоей бригады требуется сделать ремонт на совесть и быстро, так, чтобы ни часу простоя паровоз не имел по вашей вине.

Григорий Бобовников на минуту задумал­ся и вдруг оживился:

Ну что ж... Это дело хорошее. Мы не имеем права задерживать вас. Принимаю вызов. Ну, а чем же ваша бригада поможет нам ускорить ремонт?

Ведь мы и раньше весь несложный ремонт сами выполняли. И теперь это бу­дем делать, только еще в большем объеме. К тому же золотниковые и поршневые коль­ца только при обточке сменим. Да и многим другим деталям продолжим срок службы.

Так качалось комплексное соревнование.

...В цехе промывки обе бригады — Бугорского и Бобовникова — принялись за дело. Семен Иванович, как беспокойный хозяин неустанно следил за работой.

Ремонт был произведен быстро, и машина вновь вышла из депо, чтобы пробежать до следующего захода в него 5 тысяч кило­метров.

А потом комплексное соревнование при­няло более конкретную форму. Перед вы­пуском паровоза из депо оформляют гаран­тийные путевки: ремонтники дают ппсьменную гарантию в том, что ремонт ими произведен доброкачественно, а машинисты гарантируют, что локомотив выполнит нор­му пробега между промывками и не будет требовать межпоездного ремонта.

Дружба с ремонтниками помогла Бугорскому применить на своей машине ценные рационализаторские мероприятия, которые теперь облегчают бригаде борьбу за отлич­ное теплотехническое состояние своего ло­комотива.

Дело в том, что вода, которой заправля­ют паровозы в Курске, жесткая — в ней много солей, образующих на стенках котла корку. Минеральная накипь — плохой про­водник тепла. Для нагревания воды в кот­ле, покрытом накипью, приходится затра­чивать гораздо больше топлива.

Машинисты борются с накипью, применяя специальные химические вещества, кото­рые заливаются в водяной бак. Антинакипины образуют ил, оседающий на дно бака. Но курская вода настолько жестка, что ила получается очень много. Он всасывается инжекторами, подающими воду в котел и засоряет питательные трубопроводы, кор­пуса и конусы этих приборов. Их приходит­ся прочищать значительно чаще, чем это положено по инструкции. Слесарям-арматурщикам это доставляет много хлопот. Да и машинистам прибавляются новые забо­ты — усложняется подготовка машины к очередному рейсу.

 

Много раз засорялись инжекторы и на паровозе № 20-481. Всегда в таких случаях приходилось звать слесаря Александра Руц­кого, который, выполняя эту работу, обычно ворчал:

Ну и водичка...

А однажды Руцкой сказал Бугорскому.

Знаешь, Семен Иванович, появилась у меня такая мысль. Что если сделать кран для спуска этого проклятого ила... А?

Вот это дело! — воскликнул Бугор­ский, — давайте на моем паровозе и попро­буем. Только вот сейчас уже некогда—надо выходить из депо. На следующей промывке слазим в бак, посмотрим, что там можно приладить. Идет?

Ладно, — согласился Руцкой.

И вот снова локомотив Бугорского на промывке. Открыли люк водяного, бака. Руцкой стал на верхние перекладинки ле­сенки, ведущей на дно бака, и, достав из кармана свечку, зажег ее.

За Руцким спустился вниз и Бугорский. Под ногами что-то захлюпало. Александр Руцкой нагнулся и посветил свечкой.

Смотри, Семен Иванович, что делает­ся здесь, — гулко раздался в пустом баке его голос. — Болото!

Пробираясь между многочисленными перегородками бака, как в лабиринте, сле­сарь и машинист прошли в передний конец резервуара.

Вот здесь надо отстойник с краном поставить, — показал Руцкой, очищая забитые илом сетки, прикрывающие запорные клапаны.

Правильно, — поддержал Бугорский,— Только одного отстойника мало: надо еще над ним приварить невысокую перегородоч­ку. Тогда уже совсем будет закрыт доступ ила в котел.

Это тоже верно,—согласился Руцкой.

Вылезли из люка и, щурясь от яркого дневного света, присели на краю тендера. Долго обсуждали каждую мелочь и когда убедились, что предложение Руцкого с до­полнениями Бугорского даст значительный эффект, позвали главного инженера депо тов. Колодко. Он тоже побывал в баке, одобрил мысль Руцкого и Бугорского и получил от начальника депо разрешение опробовать приспособление на паровозе ИС-20-481.

Притащили автогенный аппарат. Сварщик залез в бак, а через люк для слива воды ему подали шланг с горелкой. Минут через десять от днища отвалился железный пря­моугольник. На его место приварили кони­ческий карман с краном.

Бугорский и Руцкой стояли у паровоза, следили, как «оперировали» локомотив.

Очень скоро Семен Иванович убедился в пользе, которую приносит новое приспо­собление. Теперь ил в котел почти не попа­дает, инжекторы приходится чистить толь­ко во время промывок.

А сейчас у Бугорского новая забота. Этому энергичному, беспокойному человеку,

 

который стремится каждый день вносить в свой труд что-либо новое, поручено опробование зольника, пока единственного в стране. Новый тип зольника позволяет не делать чистку топки на промежуточных станциях при езде на топливе, содержащем в себе большой процент антрацита.

Весь секрет успехов бригады локомотива ИС-20-481 заключается в том, что ее ма­шина появляется в депо только на промыв­ку и остается там на короткий срок. Уха­живая за паровозом по-лунински, бригада содержит его в полной исправности. На за­ботливый уход локомотив отвечает четкой работой. Его чаще, чем положено по гра­фику, выпускают в рейсы, и поэтому брига­да перевыполняет среднесуточные, месяч­ные и годовые задания по пробегу, увели­чивает пробег между подъемочными ремон­тами. Это дало ей возможность менее, чем в три года, завершить свою пятилетку. Если бы паровоз ИС-20-481 все время двигался по прямой, то Бугорский со своими това­рищами за эти три года уже девять раз объехал бы вокруг земли по экватору.

Только за 1948 год бригадой сэко­номлено 270 тонн черного золота. Этого топлива достаточно для того, чтобы про­вести пассажирский поезд почти через всю нашу страну с запада на восток. По хоз­расчету С. И. Бугорский сэкономил в том году 40 тысяч рублей. Сумма эта получилась благодаря бережному расходованию смазочных и обтирочных материалов и продлению срока службы различных деталей и всего паровоза.

Бугорский стремится к новым успехам. Но весь свой богатый опыт не считает лич­ным достоянием и стремится своими зна­ниями помочь другим машинистам. Все помнят его выступление на теплотехниче­ской конференции в красном уголке депо, на которую собрались все машинисты.

После доклада главного теплотехника тов. Власова слово было предоставлено старшему машинисту Семену Ивановичу Бугорскому. Он поднялся из-за стола пре­зидиума и твердой походкой направился к трибуне. В каждом его шаге, ч каждом жесте и в каждом слове чувствовалась уве­ренность в себе. Вот также уверены и рас­считаны все его движения и на работе.

Семена Ивановича слушали, затаив ды­хание. А он, перелистывая свои записки, рассказывал о том, как ухаживает за локо­мотивом, содержит его в отличном тепло­техническом состоянии и добивается эконо­мии топлива. Каждое его слово было научно и технически обосновано. Многие из слуша­телей зашелестели бумагой, торопясь запи­сать самые важные и интересные вопросы.

Часто Бугорский выступает и перед менее многочисленной аудиторией. Когда вся бригада собирается во время промывки у Локомотива, Семен Иванович уж обязательно найдет время, чтобы рассказать о том, что надо знать хорошему машинисту. За это стремление передать свой богатый опыт другим все уважают коммуниста Бугорского. Особенно его любят те, кто рука об руку работает с ним. В нем они видят хорошего учителя. Алексея. Арепьева, на­пример, недавно хотели повысить в должно­сти, но он наотрез отказался:

— Поучусь еще у Семена Ивановича. В 1948 году в день железнодорожни­ка впервые курскому машинисту было при­своено почетное звание лучшего машиниста страны. Им неслучайно оказался Семен Иванович Бугорский. Президиум Верховно­го Совета СССР наградил Бугорского за долголетнюю и безупречную службу на железнодорожном транспорте орденом «Знак почета». Это принесло радость всему коллективу Курского отделения.

И уже в последние дни, накануне нового, 1950 года, из Москвы пришла весть о том, что локомотив Бугорского вновь признан лучшим по сети железных дорог страны.