В кармане гимнастерки документы о  демобилизации. Сняты пятиконечная звездочка с фуражки и погоны с плеч.

После восьми лет службы в армии сер­жант — помощник командира взвода авто­мобильной роты — возвращался, как гово­рили в полку, «в гражданку». Он решил па­ру месяцев отдохнуть. Мог же это позво­лить себе солдат.

«А можно ли отдохнуть? — вдруг вкра­лась какая-то непрошенная мысль. — Ко­нечно, можно, — решил Ефим. А затем сно­ва взяло сомнение:—А может не имею я такого права перед Родиной? Другие продол­жают наступление в труде, а я на отдых, в кусты, в затишье? Нельзя!»

И сержант передумал. На другой день — Шофер по военной и механик по мирной специальности—Ефим Алексеевич Колупаев, После восьмилетнего перерыва, снова на производстве. После демобилизации его на­правили на электроаппаратный завод. По можно ли назвать заводом цехи, разме­щенные в подвальных или полуподвальных помещениях, где такая теснота, станки стоят так близко, что и пройти между ними трудно? Правда, все это временно, завод строится, восстанавливается огромный кор­пус;

— Но это будет не сегодня,— заметив недоумение новичка, объяснил ему какой-то рабочий (позднее Колупаев узнал, что это был один из лучших стахановцев) .—А стране надо давать продукцию, очень нужны наши рубильники и предохранители. Вот пока главный корпус восстановят, делаем их в этих цехах.

И в том, что завод действительно сущест­вует и работает, сержант убедился, когда повел на вокзал машину с готовой про­дукцией. В кузове стояли ящики с адре­сами:

«Донбасс», «Харьков», «Урал», читал Ефим Колупаев.

И Колупаев понял, какое правильное бы­ло принято решение — выпускать уже сей­час, пусть и в подвалах, рубильники, предо­хранители и другую электроаппаратуру, не дожидаясь окончания строительства завода.

Ежедневно по нескольку рейсов совершал Ефим Колупаев. На заводе ценили его ста­хановскую работу. Но тянуло в цехи. И он настойчиво стал добиваться перевода в сбо­рочный цех. Он был в курсе всех дел каж­дого цеха, знал как выполнялось задание на сборке, кто вышел победителем в сорев­новании. Он жил интересами цеха.

Через год, накануне тридцатилетия Октября, Ефима Колупаева, ровесника Октябрьской революции, перевели в сбороч­ный цех. Здесь собирали те самые 400-и 600-амперные рубильники, которые он еще вчера возил на станцию.

Сборочный цех. Здесь большинство моло­дежи, есть и демобилизованные фронтови­ки. Многих из них Ефим знает, хотя и не лично, но по их делам. Вот тот коренастый паренек с волосами, зачесанными назад, Володя Баранович и немного поодаль Калерия Хорошилова — им лет по семнадцать. Здесь же и Дремов Василий, его ровесник. Это люди, которых ставят в пример на собраниях, чьи фамилии не сходят с Доски почета. У многих из них на счету по две и больше годовых нормы.

Первые дни работы в цехе прошли как- то незаметно. Собирать рубильники самому почти не удалось, больше смотрел за рабо­той стахановцев, учился у них. Потом на верстаке в определенном порядке разложил траверзы, шайбы, пружины, планки, болТы... Надо неторопливо, но без лишних дви­жений, как здесь говорят, одевать рубиль­ник. Размеренные четкие движения рук — Но в чем секрет стахановской сборки, од­ной физической силой не возьмешь. Вот по­чему маленькая Калерия и «обставила» своего соседа, старше ее чуть ли не вдвое.

Это был первый предметный урок. Но когда Ефим сам стал собирать рубильники, у него дело не пошло: то не тот болтик оказался под рукой, то не так стойку при­крепил. Деталей как будто бы не так уж много в рубильнике, а все-таки путаются, под руку попадают не те, что нужны.

Прошло немного дней, и, наконец, он на­учился собирать рубильники. Вскоре на доске показателей против фамилии Колупаева появились цифры: 110 процентов, 120, 125, 130...

Сборкой овладел как-будто бы неплохо, но видел, что можно сделать больше и луч­ше, очень много приходится делать вручную. Е других цехах немало уже внесено различных предложений по рационализации производственного процесса. Инженеры вместе со стахановцами предложили на прессах совмещать несколько операций, по­явились конструкции безотходного штампа, различных хороших приспособлений. Какие замечательные предложения внесли слесари Гребеньков, мастер Винокур и многие другие.

В коллективном творчестве рождалась победа, опережалось время. Уже и на дру­гих предприятиях Курска начали поговари­вать об успехах молодого завода, на город­ской Доске почета было немало фотографий электроаппаратчиков. Молодой коллектив выступил инициатором предмайского сорев­нования. План каждого месяца выполнялся раньше срока едва ли не на неделю, а про­грамма все время увеличивалась. В году дали электроаппаратуры уже в шесть раз больше, чем в 1946 году, а в году вдвое больше, чем в 1947 году.

Колупаев решил попробовать свои силы. «Что если при сборке, думал он, изме­нить диаметр отверстия фиксатора? Это, правда, против чертежей, но собирать ру­бильники будет удобнее». Вначале молодой сборщик не решался говорить об этом, но после долгих колебаний, неожиданно для себя, завел разговор с конструктором Васи­лием Захаровичем Суворовым о фиксаторе. Инженер обещал подумать.

А через несколько дней предложение Колупаева приняли — диаметры отверстий фиксатора немного увеличили, сборка по­шла живее. Правду сказать, рационализа­ция эта была незначительной (это понимал и сам Колупаев), но работать стало легче. Это была первая радость творческого тру­да. Такое чувство испытывает поэт, видя напечатанным свое первое, пусть и малень­кое, но свое стихотворение.

Теперь можно взяться за более трудные вещи, например, за отвертки. В каждом рубильнике шесть болтов и все их прихо­дится завинчивать обычной отверткой. 300 болтов за день! Сколько времени на это Уходит! А вот бы такое придумать, что­бы все шесть болтов сразу завинтить Не руками, а машиной. Можно ли? Инже­нер, например, говорит, что на родственных заводах таких машин нет. Все же попробо­вать не мешает.

Легко сказать — попробовать, но с какой стороны подойти? Эта мысль не давала по­коя Колупаеву. Он набрасывал эскиз за эскизом, но ничего не получалось.

Как-то Ефим Алексеевич обратил внима­ние на бездействующий сверлильный ста­нок. А что если его приспособить завинчи­вать болты? И несколько вечеров ушло на разработку нового эскиза механической отвертки, так назвали это приспособление на заводе. К станку приспособить электро­мотор с двумя конусами так, чтобы один входил в другой, а на краях конуса поста­вить патрон для отвертки или ключа, в за­висимости от производственной операции.

Конструктор Суворов, с которым часто привык советоваться стахановец, одобрил идею Колупаева, взял эскиз и вычертил чертежи.

Через некоторое время из инструменталь­ного цеха поступила механическая отвертка. Передали ее бригаде Колупаева. Ефим Алексеевич к тому времени уже сам руко­водил бригадой. Молодой бригадир стал к станку, начал завинчивать болты. Вокруг столпились сборщики, всем хотелось по­смотреть работу новой машины. Колупаев пустил станок, пришли в движение конусы, и болты мгновенно стали на место.

Это уже была большая победа, победа содружества инженера и стахановца.

До появления механической отвертки Ко­лупаев выполнял нормы на 200—220 про­центов, иногда бывало и 250. А нынче на доске показателей начали появляться новые цифры — 350—400. Калерия Хорошилова, Володя Баранович и другие сбор­щики остались позади, хотя и они резко по­высили свою производительность.

Механической отверткой Колупаев на­учил пользоваться всех рабочих своей бригады, затем и соседей. Позднее работ­ники технического отдела завода создали новую, более усовершенствованную отверт­ку, дальше развили мысль стахановца.

В это время Колупаев работал уже над другим предложением. Вместе с мастером штамповочного цеха, комсомольцем Темпераментовым, он внимательно изучал процесс сборки одной из деталей рубильника — уголка. Пять операций надо было выполнить на прессах в штамповочном цехе, чтобы по­лучить этот уголок: разрезать лист железа, вырубить, согнуть его, просверлить два от­верстия. Мастер и бригадир предложили совместить эти операции, вместо пяти оста­валось только две. Предложение одобрили и передали его на испытание в эксперимен­тальный цех.

Обе творческие победы- были поучитель­ные — Колупаев убедился в том, что даже самая точно разработанная технология не является совершенной, всегда можно и на­до добиваться более совершенной.

Однажды Ефим в журнале «Огонек» про­читал рассказ о том, как ленинградский ученый и токарь совместно решили вопрос о наиболее благоприятной конфигурации резцов для скоростного резания и добились замечательного успеха.

Да, вместе ученому и стахановцу, дейст­вительно, можно очень многое сделать. Что говорить о ленинградцах, когда у себя на заводе такое же содружество дает отлич­ные результаты. Очень хорошо помогает главный конструктор Василий Захарович Суворов. Если бы не он, не дать бы ладу механической отвертке.

Да только ли он с Суворовым так рабо­тают? Нет, многие. Вот сборщик Опарин вместе с инженерами Суворовым и Антимоновым разработали метод замены пайки медной проволоки предохранителя сваркой точечным аппаратом, что дало 37 тысяч рублей и 260 килограммов олова экономии. Слесарь Еськов и технолог Пономарев, сле­сарь Гребеньков и технологи Кузин и Поно­марев, мастер Винокур и инженеры Суворов и Кратосевич — вот только отдельные при­меры этого удачного содружества, принес­шего замечательные плоды. За один только год рационализаторы сберегли 315 тысяч рублей; 12 тонн черных и шесть с лишним тонн цветных металлов. Отличный вклад в послевоенную пятилетку.

На собственном опыте Ефим Колупаев убедился, что дает это содружество. Не если инженер шефствует над бригадиром, то почему бригадиру не шефствовать над новичками, над теми, кто не выполняет норм? Конечно, надо помогать. У бригадира выработался свой метод сборки рубильни­ков, метод как будто бы общий, но особен­ностей мелких много. По-своему расклады­вает он детали, чтобы все было под рукой, в ящике всегда в одном и том же порядке сложены отвертки, молотки и другие ин­струменты сборщика.

«Надо научить этому и товарищей», твердо решил Колупаев, он даже удивился как раньше об этом не подумал. Уральцу, коммунисту Азарову, конечно, не очень нужна помощь, но посмотреть за ним не мешает. А вот Набродова и Чеботарева обя­зательно вытаскивать надо. Ребята молодые, хорошо дела не знают, зачастую и нормы не выполняют, а до 110 процентов никак не доберутся. Для начала возьму шефство над ними.

И через день шефство началось. За пол­часа до смены, как и обычно, Колупаев уже был у своего верстака, рядом стояли трое подшефных, на занятие пришел и молодой сборщик Смирнов. Бригадир молча начал собирать рубильник, делал он это нетороп­ливо, чтобы подшефные хорошо освоили все его приемы сборки.

Ясно, как надо делать? — спросил он.

Не совсем, — откровенно признался один из подшефных.—Вприглядку не всегда поймешь. Вот, например, как эту траверзу прикреплять? Делаю я как будто бы также,, а все не так получается.

Бригадир понял свою ошибку — надо изменить методику. И уже на следующий раз он проводил занятия у рабочего места подшефных. Теперь он смотрел, как соби­рают рубильник. Во время работы всегда урывал минуту-другую, чтобы поглядеть на работу подшефного, помочь ему советом.

Очень скоро на доске показателей против фамилии бригадира начали расти цифры выполнения задания. Сказалось возросшее: мастерство всех людей бригады. Все трое подшефных — Набродов, Чеботарев и Смир­нов — стали двухсотниками. В соревновании, бригады сборщиков Дремова и Филатова были оставлены позади, хотя и давали хо­рошие показатели.

Одновременно улучшилось и качество- сборки. Не было случая, чтобы получили рекламации на продукцию колупаевской бригады.

Однажды начальник отдела технического контроля инженер Бойченко пришел к Колупаеву.

— Получай, — й он передал ему неболь­шой стерженек. — Береги его.

Колупаев не понял сразу, что за стерже­нек он держал в руке. Но вдруг его, обычно суровое, лицо прояснилось, посветлело: инженер вручил ему клеймо—личную марку колупаева. Это было то, о чем он не раз думал, но не решался первым сказать. Отныне на каждом рубильнике, собранном им, будет стоять его собственная марка — буква «К» в горизонтальном ромбике.

— Тебе коллектив завода оказал боль­шое доверие,—сказал инженер бригадиру.— Теперь ты можешь сдавать свою продукцию, минуя мастера отдела технического кон­троля. Рубильник с твоей маркой будет порукой отличного качества.

В тот день получил клеймо и другой бри­гадир — бывший майор Филатов. Только •ему и Колупаеву предоставили право иметь свою личную марку на выпускаемой про­дукции.

«Кому много дано, с того много и спросится», подумал Колупаев, когда ушел от него Бойченко. Его не испугала ответ­ственность, он думал о другом — чем же отблагодарить коллектив за такое доверие? Почетно, что можно миновать контроль, да в этом, собственно, и нет необходимости, никогда лишний глаз не мешает. Его волно­вало другое — почему такую марку не имеют все в его бригаде. Ведь вот у Александра Чутких (материалы о его почине только появились в газетах) вся бригада дает ткань только первого сорта.

«Надо и свою бригаду сделать бригадой отличного качества, — решил Колупаев. — Попробуем, должно выйти».

И уже в перерыве он побеседовал об этом с товарищами. Колупаев не мастер

говорить. Он положил личную марку перед собой на верстак:

— А что вы думаете о почине Александра Чутких? Я думаю, что надо последовать его примеру и сделать нашу бригаду бригадой отличного качества. Как думаете вы?

Бригада думала так же, как и бригадир. Об этом же сегодня говорили и другие ста­хановцы. Так началась борьба за превраще­ние всей бригады в бригаду отличного каче­ства. Почин оказался удачным, вскоре появились бригады отличного качества сбор­щиков Филатова и Дремова, штамповщиков и многих других. И снова в соревновании между ними первенство осталось за брига­дой Колупаева.

Летом 1949 года произошло великое собы­тие в жизни Ефима Алексеевича Колу­паева— его приняли в члены ВКП(б).

Как раз в эти дни завод получил из Министерства новое задание: впервые в стране освоить производство четырехсотамперных рубильников с рычажным присое­динением. Рубильники эти абсолютно за­крыты, управляют ими рычажком. Такую аппаратуру лучше всего применять в шах­тах, в рудниках.

Ефима Колупаева вызвали к главному инженеру и предложили освоить производ­ство новых рубильников.

Ефиму Алексеевичу дали новую бригаду, из старой бригады перевели сюда только одного Азарова, а остальные — новички или те, кто проштрафился в других цехах. Моло­дая девушка Клавдия Ковалева только месяц тому назад пришла на завод разно­рабочей, теперь ее поставили обслуживать четырехшпиндельный сверлильный станок. Справится ли она? Ведь станок сложный. Кондратов — питомец ремесленного учи­лища — до этого работал в другом цехе и отзывы о нем неважные. Парень и не стре­мился лучше работать. Из электроцеха пе­ревели Скавронскую, клепальщиком поста­вили новичка Прохорова. Вот еще Шаблаев, этот немного известен, может работать.

«Трудновато будет, очень трудно, решил Колупаев, но тут же подумал: ведь и он, когда впервые пришел в цех, мало что умел. Собственно говоря, бригада не такая уж плохая, как вначале показалась. Костяк хороший — Азаров, Шаблаев, да и сам бри­гадир, а остальные подтянутся. Вон ведь Ковалева с какой, охотой осваивает станок, глядишь и хороший мастер получится».

А с Кондратовым разговор состоялся на другой день, с глазу на глаз. Вопрос был поставлен прямо: «А как ты думаешь рабо­тать? Тебе коллектив доверил большое дело — осваивать впервые в стране новую продукцию, как же решил оправдать это доверие? Надеется на тебя и бригада. Не подведешь!» Разговор простой, задушевный. Паренек ожидал упреков, а бригадир повел совсем другой разговор.

Кондратов обещал работать хорошо. И свое слово он сдержал, бригадир на него не жаловался.

Бригадир с карандашом в руке изучал чертежи нового рубильника, много было знакомого, не приходилось только встре­чаться с самим рычажным приспособлением. Конструктор Суворов и группарторг мастер Лаврушев помогли разобраться в чертежах, расставить людей.

Только несколько дней ушло на освоение новой продукции, затем уже бригада неиз­менно перевыполняла план. Но бригадир был недоволен, он видел, что работают все его товарищи. не в полную силу. Многие операции надо было заменить, усовершен­ствовать. Вот, например, почему валики наматываются вручную? На эту операцию надо ставить двух человек, к тому же еще все товарищи помогают им. При хорошем ритме работы бригады придется еще ставить людей на намотку валиков. И, честно го­воря, качество не особенно хорошее, как бы это не отразилось на рубильнике. Надо придумать приспособление, чтобы наматы­вать валики на станочке.

Мысль Колупаева осуществил молодой лаборант отдела технического контроля Кондратович, который и сконструировал специальный прибор для намотки валиков. Станина ручного токарного станка послу­жила основой нового приспособления, кото­рое действовало автоматически: намотан валик и станочек останавливается. Обслу­живать его оказалось простым делом, а производительность возросла в десять раз, одного человека перевели на другую операцию.

Это было только началом совершенство­вания сборки новых рубильников.

Как-то во время одной из бесед шефа и подшефного — главного конструктора и бри­гадира — возник разговор о стахановской школе. Оба понимали, что успехи бригады намного возрастут, если организовать постоянную учебу всех людей, если всех их обучать стахановскому методу. И оба — Суворов и Колупаев — засели за разработку программы занятий. Для начала составили программу на пять уроков. Руководил шко­лой бригадир, консультировал занятия главный конструктор завода.

Первое занятие. После работы вся бригада осталась в цехе и верстаки превратились в учебные парты. Колупаев рассказал своим людям, что от них зависит очень многое, что каждый лишний рубильник — это лишняя действующая вырубная машина. Это лишние сотни тонн угля, дополнительная продукция, которую дадут заводы, получив этот уголь. Вот почему министр, поручая заводу про­изводство этих рубильников, особенно под­черкнул: надо как можно скорее освоить выпуск новых рубильников.

Беседа достигла цели. Это особенно стало заметно на другом занятии, когда речь зашла о правилах организации рабочего места. При ознакомлении с организацией труда на сверлильном станке зашла речь о достижениях стахановцев Москвы и Ленин­града, внедряющих скоростные режимы обработки. Суворов назвал цифры: на токар­ном станке москвичи — лауреаты Сталин­ской премии — достигли скорости резания почти в тысячу метров в минуту, на свер­лильных станках работают со скоростью 400—500 метров.

А скорость нашего станка? — спросил бригадир Ковалеву.

Я работаю на малых оборотах, — отве­тила она, — скорость станка не более пол­сотни метров.

А можно увеличить скорость? — спро­сил кто-то.

Молчание. Ковалева об этом не подумала. Ведь на заводе есть опытные сверловщики, и они даже не перешли еще на скоростные режимы.

— Давайте попробуем, — предложил кон­структор, — на нашем станке можно увели­чить скорость в несколько раз без особой подготовки станка, обычными сверлами.

И к станку стал сам бригадир. Постепенно начали увеличивать обороты. И с каждым разом отверстие в планках просверливалось все быстрее и быстрее. После трехсот мет­ров опыт прекратили. Но и этого вполне достаточно — на занятии убедительно до­казали — скорость в 250—300 метров может стать обычной. Главный конструктор т. Су­воров популярно рассказал основные поло­жения теории скорости резания.

Так проходило одно занятие за другим. Стахановская школа прочно вошла в жизнь бригады. Практические занятия сочетались с теоретическими. Памятным было четвер­тое занятие. Василий Захарович Суворов по­вел всех в заводскую лабораторию, где все приняли участие в испытании своей про­дукции и экспериментального рубильника на 600 ампер. Это занятие было особенно по­учительным, каждый убедился, что мно­гие мелочи, на которые не всегда обращают внимание, могут привести к серьезной беде. Каждый рубильник, например, должен вы­держать 2000 включений. Но на экспе­риментальном рубильнике один из болтов сборщик неплотно завинтил, и рубильник не выдержал положенного количества вклю­чений—он быстро вышел из строя. Тут же оказалось, что четырехсотамперные рубиль­ники с маркой «К» выдержали увеличен­ные испытания.

На занятиях школы ее руководитель и консультант поощряли самостоятельное твор­чество членов бригады, ставили перед ними конкретные задачи. И вскоре к бригадиру и главному конструктору начали поступать рационализаторские предложения, большие и малые.

Первым пришел Шаблаев. На диске при­вода ему приходится ставить две заклепки. Делается это вручную. Мало того, что опе­рация занимает много времени, но и качест­во и внешний вид диска плохие. Надо пе­ренести эту операцию на фрикционный пресс. Проверили предложение, оно оказа­лось правильным и его внедрили. Предло­жение Шаблаева дало небольшую эконо­мию—по десять копеек на каждый рубиль­ник, а в целом по заводу это составило значительную сумму.

Вскоре Шаблаев внес и другое предложе­ние — он сделал приспособление, почти вдвое увеличивающее скорость клепки одной из деталей. Внес предложение и Азаров. Теперь уже вся бригада втягивалась в творческий труд. Таков был один из отрадных итогов занятий в стахановской школе.

...По вечерам Ефим Алексеевич работал над эскизами одного приспособления. Ему хоте­лось освободить завод от завоза гаек и на­резать гайки у себя в цехах. Если бы только добиться хорошей конструкции, то предприя­тие сберегло бы немало средств. Да вот кон­струкция пока не получается, несколько эски­зов и все неудачные...

Включено радио. Передача о предоктябрь­ском соревновании на уральских заводах. Металлурги рассказывают о том, как они выполняют свои обязательства...

«А ведь у нас еще не начали предок­тябрьского соревнования, подумал Колу­паев. Теперь у нас в бригаде есть все возможности пересмотреть прежние обя­зательства».

Утром, обычно, все члены его бригады приходили на полчаса раньше, чтобы по при­меру Колупаева подготовить свое рабочее место и все инструменты. Бригадир созвал коротенькое совещание:

Надо поговорить. Скоро Октябрь. Кто чем собирается встретить его? Я, например, решил к 7 ноября выполнить программу 1953 года, ежедневно давать по две нормы. Вызываю на соревнование Азарова.

Азаров вызов принял. Он также будет вы­полнять по две нормы, но и другие должны не отставать. Всей бригадой давать по две нормы.

По норме надо собирать 57 рубильников за день, значит, сдавать необходимо не мень­ше 115. В последние дни давали по сто, сто пять. Вытянем? Слово дали, значит обязаны сдержать.

И вот кривая сборки рубильников начала расти изо дня в день:

— 110!

— 122!

— 143!

— 157! Рекорд! Даже на старой продук­ции столько не получалось.

Так ковалась победа Ефима Алексеевича Колупаева и его бригады.

Так ковалась победа всего коллектива. На вечере, посвященном 32-й годовщине Ок­тябрьской революции, коллективу завода вручили переходящее Красное знамя обла­стного комитета ВКП(б) и исполкома облсовета. Это была заслуженная награда — завод на два месяца раньше выполнил по­вышенную программу четвертого года пя­тилетки.

В тот же вечер Ефим Колупаев одним и» первых среди 83 других лучших стахановцев завода получил «Свидетельство о досрочном выполнении послевоенной пятилетки». Вме­сте с ним свидетельства трудовой доблести получили и его «соперники» в соревнова­нии — бригадиры сборщиков Владимир Фи­латов и Василий Дремов.

__________________________