Глубоко запали в сердце Майорова про­стые слова, сказанные ему Андреем Александровичем Куликовым:

— Наша задача — искать все новые и новые пути для того, чтобы постоянно сокращать сроки и стоимость строительства.

Да, он прав, очень даже прав, лучше и не скажешь. То, что было хорошо вчера, сегодня уже не годится; то, что хорошо- сегодня, завтра должно быть улучшено. Надо все время двигаться вперед. Яков Антонович любил беседовать с этим челове­ком. Эти беседы обогащали Майорова, вы­зывали новые мысли, помогали обобщить, осмыслить свой опыт. Яков Антонович вни­мательно слушал делегатов, интересное за­писывал в свою книжечку. Возвращаясь поздно вечером в гостиницу, он перед сном вынимал книжку. Еще раз просматривал свои записки, дополнял их, что-то приписы­вая на полях.

С этой книжечкой он пришел и на Все­союзную строительную выставку. Он не по­нимал, как можно бегло осмотреть такие чудесные экспонаты, как можно даже за день осмотреть все замечательные стенды Нет, Яков Антонович не просто осмотрел выставку, а изучал показанный здесь опыт. Вот почему он так долго оставался у стен­дов; задумывался и много записывал. На одном стенде он прочел знакомую фамилию: «Максименко Семен Савельич, лауреат Сталинской премии». Старый знакомый по Сибири. Невольно вспомнилось недавнее- прошлое.

...Из Москвы эшелон со станками и всем заводским оборудованием выехал в октябре 1941 года. Это были тяжелые дни, когда гитлеровцы подбирались к столице. Назначение маршрута — Сибирь. Никто не знал, что ждет их на новом месте, но все знали только одно: надо как можно скорее пу­стить завод на новом месте. Будут ли при­готовлены для эвакуируемых цехов корпуса? Очевидно придется строить заводские здания на голом месте.

Действительно, начинать пришлось снача­ла. Корпусов не оказалось, небольшие, неприспособленные складские помещения, конечно, в расчет не принимались. Оборудо­вание быстро выгружали из эшелонов и устанавливали его на месте будущих цехов. Так вырастали производственные участки- линии будущих конвейеров.

У директора завода собрались все строи­тели. Совещание было коротким и деловым

Задача такая, — объяснил директор,— завод должен этой зимой вступить в строй. Нашу продукцию ждут на фронте...

И он показал рукой на большую схему будущего завода. Это должен быть краса­вец-завод, не хуже московского. Яков Антонович прикинул в уме: работы лет на пять, не меньше. Но не подходит такой срок для военного времени.

Директор, как бы отвечая на невысказан­ные мысли каменщика, продолжал:

Мы не можем ждать, пока нам вы­строят завод. Надо и строить и работать. Вы сами знаете, как нужна там наша продукция.

Все понимали, что «там» — это значит на фронте. Директор нарисовал картину пуска завода: станки все устанавливаются на месте, на своих фундаментах, строители тем временем возведут стены корпусов. Только при этих условиях завод через ме­сяца полтора-два даст первые изделия.

Майорову поручили строить котельную. Город не в состоянии был обеспечить завод электроэнергией и поэтому надо было скорее ввести в строй свою ТЭЦ. Каменщиков поч­ти не оказалось, на всей площадке был только Майоров да еще один старик. За незнакомое дело взялись токари, слесари, сборщики, взялись все, кто еще не мог ра­ботать на своих станках. Майоров учил их класть кирпич, заделывать угол. Ученики оказались смышлеными, они научились быстро работать.

Через несколько месяцев завод начал выпускать продукцию. Майоров не замечал смены дня и ночи. Он делал в рабочий день по три-четыре нормы... Но всего этого ему было мало. Он видел, как трудились станочники на леденящем ветру. Их руки примерзали к металлу, но от станков никто не отходил — этого требовал фронт!

Мороз доходил до 45 градусов, и горячий раствор быстро остывал. К тому же дони­мали ветры. Яков Антонович снимал оледе­невшие рукавицы, едва-едва отогревал зако­ченевшие руки и клал новый ряд кирпича— этого требовал фронт!

Директор дал срок — всего лишь трид­цать дней.

Когда через неделю Майоров со своей бригадой спустился с лесов третьего этажа, директор чистосердечно признался ему:

А я месяц сроку дал и сам не верил, что вытянете. Ведь таких норм нет.

Не было до войны, — поправил его Яков Антонович, — а теперь есть — фрон­товые нормы.

Майоров узнал, что вблизи от его стройки работает замечательный каменщик Максименко. О нем он слыхал еще в Москве, в 1937 году. Тогда Максименко удивил всю страну своим рекордом — 45 тысяч кирпи­чей выложил он со своей бригадой за день.

Майоров поехал к Семену Савельевичу Максименко. Побывал у него раз, другой, третий. Максименко работал совсем не так, как другие каменщики, казалось, у него огромный конвейер, укладывающий вагоны кирпича. Такого Яков Антонович еще никог­да не видал. Он, как зачарованный, часами смотрел, как Максименко со своими звенья­ми обходит контур здания. Первое звено обычно вел сам Семен Савельевич, он вы­кладывал лицевую часть стены; второе зве­но занималось кладкой внутренней версты; третье звено, самое маленькое, завершало работу бригады — оно вело забутку. У всех легкие, ладные стальные инструменты, их проектировал сам Семен Савельевич.

Майоров перенес опыт Максименко на свою стройку. Семену Савельевичу, конечно, легче — у него в бригаде опытные ка­менщики, каждый звеньевой мог сам воз­главить бригаду. Но ведь Максименко сам их подготовил, сам выучил.

Так сделал и Майоров; он подобрал хо­рошую бригаду, научил людей конвейерному методу и вывел их на стройку. Затем обу­чил методу Максименко и другие бригады. Они работали неплохо, но Максименко никто не догнал. Тот с каждым днем укла­дывал все больше и больше кирпичей. И за год до отъезда из Сибири, в декабре 1945 года, Яков Антонович прочитал в областной газете сообщение о новом рекорде Семена Савельевича.

— 121.300 кирпичей!

...И сейчас у стенда, посвященного опыту депутата Верховного Совета СССР, лауре­ата Сталинской премии Семена Максимен­ко, он до мелочей вспоминал работу памят­ных пяти военных сибирских лет. Трудные были годы, но славные. Немало и его труда было вложено в строительство завода, кото­рый не раз завоевывал знамя Государственного Комитета Обороны.