Когда были освобождены правобережные села Сосновка и Дахновка, я был свидетелем одного события.

...Через Дахновку конвоировали немецких военнопленных. Неподалеку на огороде работала женщина. Рядом с нею возилась маленькая девочка. Заметив колонну, женщина прервала свое занятие и стала смотреть на недавно еще таких грозных вояк. И вдруг я увидел, как она выхватила из земли вилы, которыми перед этим что-то выкапывала, и бросилась к колонне пленных. Конвоир с автоматом преградил ей дорогу, но женщина настойчиво рвалась к немцам. Сопровождавший их вынужден был схватить ее за руки и удерживать силой. И тогда она залилась слезами и забилась в истерике, выкрикивая: «Допустите меня к этому фашисту! Я его сама порешу! Он застрелил моих сыночка и мужа. Отдайте мне его!..». Рядом, вцепившись обеими ручонками в юбку матери, во весь голос рыдала девочка.

Подоспевший на крики советский офицер дал приказ продолжать движение колонны, а сам стал уговаривать женщину, объяснять ей, что это военнопленные, безоружные, охраняются законом, что хотя они и злейшие враги, самосуд чинить строго запрещено, что во всем разберутся и каждый фашист получит по заслугам.

Убедить женщину не удалось. Она стояла на своем:

— Я не отстану, пока не получу убийцу моего мужа и сыночка.

И так и шла рядом с вооруженными конвоирами с вилами наперевес, сбоку от головы колонны. Здесь шли офицеры. Одного из них, молодого обер-лейтенанта с железным крестом, и требовала украинка.

Колонна вошла в село и скрылась из виду. Я вернулся к своим делам. Но то, что я только что увидел и услышал, потрясло. Особенно тяжело было от так и стоящей перед глазами девочки, вцепившейся в материнскую юбку, от еще звучавшего в ушах ее захлебывающегося плача. Сколько же горя принесла эта война детям! Мне, окончившему Новохоперское педагогическое училище в последний предвоенный год, готовившему себя посвятить сеять в подрастающих малышах разумное, доброе, вечное, видеть это было особенно тяжело. Как мы тогда учились! Старались познать и освоить как можно больше.

Спустя сутки я ехал через Дахновку на переправу, чтобы наладить телефонную связь. К моему удивлению, в центре села стояла виселица. На ней качался тот гитлеровский офицер, которого так требовала выдать ей женщина. Что же еще было совершено фашистом, что возмездие насту-

пило так скоро? Об этом я смог узнать, когда возвращался с выполнения задания.

Оказывается, в селе военнопленных (их было свыше двухсот человек) ждали особисты. Они услышали плач женщины, выяснили, в чем дело. К ним подключились офицеры из военной прокуратуры. Состоялся сход граждан, проживающих в Дахновке. Местные жители, почерневшие лицом от горя, еле сдерживаясь от кипевших слез, рассказывали об ужасах последних дней.

...При отступлении немцев местные мужчины и подростки спрятались в плавнях Днепра: боялись, что угонят в фашистскую неволю. Прознавший про уход в плавни полицай выдал спрятавшихся фашистам. И хотя немцы уже отступали, карательный отряд, возглавляемый обер-лей-тенантом, прочесал плавни и расстрелял обнаруженных в присутствии их родных и близких.

Военный трибунал при единодушном одобрении жителей приговорил главного карателя к смертной казни через повешение.

Такая же участь постигла полицая соседнего украинского села Василицы. Служа оккупантам, полицай помогал им угонять в Германию молодых девушек, ребят-под-ростков, отбирал у жителей коров и другую живность, издевался над односельчанами, насиловал.

Возмездие наступило. Земля не могла носить на себе нелюдей, уничтожавших человека и человечество.

И. А. Сиднивец, ветеран войны и труда

__________________________