Под Вышним Волочком

В начале войны я командовал минометным полком, который сдал в июне 1942 года. Сдал полк и был направлен в 4-ю ударную армию. Здесь был временно назначен начальником оперативного отдела штаба артиллерии.

В один из сентябрьских дней командующий 4-й ударной армии генерал Курасов сказал мне: «Товарищ подполковник, вы назначаетесь начальником артиллерии дивизии в другую армию. Вы хорошо подготовили минометный полк, которым командовали до работы в штабе, неплохо справились со своими обязанностями, будучи начальником оперативного отдела штаба артиллерии армии. Желаю Вам успехов на новой должности».

Так я узнал, что мне предстоит служить в 373-й стрелковой дивизии. 27 сентября я выехал в Вышний Волочек и на второй день был уже в этом городе. Разыскав штаб дивизии, я прибыл к командиру дивизии Сазонову. У окна за столом я увидел коренастого полковника, склонившегося над бумагами. Сжатые губы, суровый взгляд серых глаз, квадратный подбородок, лицо, затронутое морщинками, свидетельствовали о твердости характера. Комдив находился в том возрасте, когда о человеке говорят: пожилой и с большим житейским опытом.

Мы разговорились. Я рассказал, что мне пришлось воевать немного во время гражданской войны в 1921 году, потом с белофинами в 1940 году и теперь пришлось участвовать и в Великой Отечественной войне.

Во время разговора с полковником я узнал, что эта дивизия в июле была в окружении. Во время боев при выходе из тыла врага дивизия понесла большие потери в личном составе и в вооружении. Но, сохранив боевое знамя, она не потеряла право на существование и по решению Ставки Верховного Главнокомандования пополнялась, точнее, формировалась заново. Костяком ее стал личный состав, вышедший из тыла врага. Формирование шло под городом Вышний Волочок Калининской области (в шести километрах южнее его, где находился лесной лагерь — недалеко от деревень Обрадово и Красный Слон). Срок формирования установлен жесткий — около двух месяцев, с 6 августа по 29 сентября 1942 года. Но фактически оно было завершено 20 октября.

Руководил формированием дивизии штаб Калининского фронта.

Командиром дивизии стал полковник Сазонов Кузьма Иванович, выросший в бедной крестьянской семье. С первых дней организации Красной Армии в 1917 году добровольцем вступил в ее ряды, активно участвовал в боях с белогвардейцами. Потом окончил курсы красных командиров и беспрерывно служил в Советских Вооруженных Силах. Обучался в общевойсковой военной Академии имени Фрунзе, а перед войной — в Академии генерального штаба. Великая Отечественная война застала его в городе Полоцке, где он служил в должности начальника штаба корпуса. Оттуда и был назначен командиром 373-й сд. Имея за спиной две академии и опыт армейской службы, полковник Сазонов умело руководил боевой и политической подготовкой дивизии. Быстро разбирался и принимал правильные решения в сложных условиях боевой обстановки. Коммунист с 1918 года, Кузьма Иванович был строг, требователен, но справедлив. Он часто проводил показательные занятия, передавая свой богатый боевой опыт командирам и солдатам.

Начальником политотдела дивизии остался полковой комиссар, позже полковник Обыденный Григорий Иванович — коммунист с большим стажем, имевший высшее образование и значительный опыт партийно-политической работы. До Великой Отечественной войны он был преподавателем в Военно-политической Академии. Во время боев 373-й сд в тылу врага (первая половина 1942 года) проявил себя мужественным, смелым командиром. Он и работники руководимого им политотдела постоянно находились в гуще бойцов, показывая им пример партийного отношения к выполнению воинского долга.

Начальником штаба дивизии был назначен подполковник Ерошкин Матвей Сергеевич, начальником оперативного отдела — подполковник Булдаков Михаил Кузьмич, командующим артиллерией — подполковник Бондаренко

Николай Сииридонович, заместителем комдива по строевой части — подполковник Ященко Александр Федорович.

Части дивизии к концу формирования возглавили: 1235-й стрелковый полк — майор Зверев Сергей Гаврилович, 1237-й — майор Пиунов Михаил Ермолаевич, 1239-й — подполковник Степанов Марк Федорович, 931-й артполк — майор Яновский Ювенал Викторович, 439-й ОСБ (отдельный саперный батальон) — капитан Алексеев, 453-й отдельный медико-санитарный батальон — военврач 3-го ранга Дворянцев Михаил Васильевич, 430-ю отдельную разведроту — капитан Демидов С. А., отдельную роту связи — старший лейтенант Рябич Павел Петрович. Командиром 243-го ОПТИД (отдельный противотанковый истребительный дивизион) был старший лейтенант Матвеев.

Комбатами назначили храбрых, преданных Родине боевых командиров, но все они еще не имели практики командования батальонами. На должности командиров рот встали бывшие командиры взводов, имевшие боевой опыт, или выпускники военных училищ, а на взводы — выпускники училищ и курсов младших лейтенантов, а также некоторые сержанты. Боевой опыт по занимаемым должностям они приобретали в ходе сражений.

Начальниками артиллерии в стрелковых полках были: в 1235-м — Четвериков, в 1237-м — Некрасов П. В., в 1239-м — Слободенюк.

Командирами дивизионов 931-го артполка были капитаны Балаев Н. И., Голубничий и Абды Хамраев.

Во второй половине августа начала поступать матчасть артиллерии, вооружение и конный состав. Командование дивизии развернуло боевую и политическую подготовку формирующихся частей. Обстановка на фронтах требовала ускорения сроков формирования.

Трудности были в том, что поступившее пополнение до 80 процентов состояло из узбеков, таджиков, туркменов, киргизов, кара-колпаков, якутов и других национальностей. Абсолютное их большинство не понимало русской речи. Это усложняло задачу. Пришлось прибегать к помощи переводчиков, личного состава, понимающего кроме своего родного языка и русский.

Для занятий с подразделениями пришлось создавать группы по национальностям.

Не меньшие трудности возникали и при проведении политзанятий, а также партийно-политической работы. По нашей просьбе в дивизии вскоре увеличили число командиров и политработников — уроженцев Среднеазиатских республик.

Руководя сколачиванием и обучением артиллеристов и минометчиков, я пришел к выводу, что для улучшения их специальной подготовки нужно провести трехдневный спецсбор. Командир дивизии одобрил мою инициативу. Сборы дали хорошие результаты.

На должность начальника штаба артиллерии дивизии в конце октября был назначен майор Мещеряков. Он прибыл из госпиталя.

Стало заметно холодать. Хотя личный состав получил зимнее обмундирование (за исключением валенок и полушубков), солдаты пополнения, прибывшего из республик Средней Азии, мерзли. Большинству из них холода были непривычны. Обмораживались даже якуты, переносившие в родной местности большие морозы. Причина в том, что на Калининщине морозы были с ветерком да к тому же с повышенной влажностью воздуха.

У реки Молодой Туд

В конце октября 1942 года 373-я стрелковая дивизия покинула лагерь под Вышним Волочком и, совершив 140-километровый марш по заболоченным лесным дорогам, 2 ноября сосредоточилась юго-восточнее города Селижарово. Вскоре она получила боевую задачу. Командарм Зыгин приказал ей занять полосу обороны западнее деревни Суконцево недалеко от Волги, сменив там одну дивизию 39-й армии. Ночью мы заняли указанную нам полосу. Штаб дивизии разместился в лесной полусожженной деревне Пустошке.

Участок обороны оказался довольно спокойным. Оборону дивизия занимала 15 дней, а затем ее сменили, вывели в резерв армии и сосредоточили в районе лесных деревень Хмелевка, Суханово, Овчинники. Наступающие холода вынудили нас разместиться в уцелевших избах, сараях и землянках.

18 ноября командующий 39-й армией генерал-лейтенант Зыгин А. И. приказал комдиву 373-й сд, полковнику Сазонову начать подготовку к проведению Урдомской наступательной операции. В этот же день по приказу командующего артиллерией 39-й армии, генерала Брейдо я на высотах у деревень Дроздово и Щекино в 6 километрах северо-восточнее райцентра Молодой Туд внакладку к артиллерийской разведке занимавшей здесь оборону 135-й сд развернул артиллерийские разведывательные средства 373-й дивизии с целью изучения обороны противника в полосе предстоящих действий нашей дивизии.

Урдомская наступательная операция за время войны, пожалуй, была единственной, в которой мы имели достаточно времени на подготовку. В ходе ее мы практически отработали все элементы к прорыву обороны противника, и все это без спешки.

Урдом — большая деревня в Оленинском районе Калининской области, расположенная на высоте, господствующей над долиной реки Молодой Туд. Занимая деревню и высоту с отметкой 290,0, фашисты просматривали часть полосы обороны 39-й армии, подступы к ее переднему краю, а также пути подхода с тыла. Кроме того, противник на этом участке имел плацдарм на северном берегу реки Молодой Туд.

Чтобы сковать войска противника, улучшить тактические рубежи нашей обороны на этом участке, командующий 39-й армией поставил перед 373-й дивизией задачу прорвать оборону немцев и овладеть Урдомом. Кроме улучшения тактического положения обороны, захват Ур-дома и высоты 290,0 давал возможность нам просматривать и держать под артиллерийским огнем лежащую параллельно линии фронта рокадную дорогу Ржев — Оленино — Бычевка, используемую противником.

Чтобы лучше просматривать вражескую оборону, наблюдательные пункты мы построили на опушке леса в 100-200 метрах от деревень Высокое и Хулигово.

По глубине оборона противника имела три ярко выраженных рубежа с опорными пунктами, частично соединенными между собой траншеями и ходами сообщения.

Подступы к опорным пунктам противник заминировал и частично прикрыл проволочными заграждениями.

С целью обеспечения ввода в бой танков, форсирования реки распоряжением командира нашей дивизии 28-я танковая бригада была усилена ротой саперов под командованием отважного, имевшего боевой опыт командира из 459-го саперного батальона нашей дивизии, старшего лейтенанта Балашова Н. В. Саперы не подвели, добросовестно выполнили свою задачу. Ни один танк не взорвался.

На новом рубеже

В ночь с 22 на 23 ноября по приказу командующего 39-й армии с рубежа Суханово, Ходышево, Овчинники части 373-й дивизии выдвинулись в район Дроздово-Щеки-но, что в пяти километрах северо-восточнее села Молодой Туд Оленинского района. Наша дивизия, усиленная 28-й танковой бригадой, армейскими 122-мм гаубичным и 120-мм минометным полками и двумя дивизионами гвардейских минометов («катюши» М-20 и М-18), сменив в ночь на 25 ноября в районе Дроздово — Щекино части 135-й сд, с утра 25 числа переходила в наступление. Задача дивизии — прорвать оборону врага на рубеже Тронино, Сельцо-Доброе, Первомайское, сходу форсировать реку и при поддержке танков, а также артиллерии овладеть деревней Урдом. В 8 часов 45 минут артиллерия открыла огонь.

За 15 минут до конца артподготовки артиллерия начала ложный 5-минутный перенос огня с переднего края в глубину обороны противника, чтобы создать у врага впечатление, что наша пехота сейчас пойдет в атаку.

Во время ложного огневого налета наша пехота должна была сделать видимость выхода в атаку. А через пять минут артиллерия обрушивалась 10-минутным огневым налетом по переднему краю немецкой обороны, добивая уцелевшие огневые средства и солдат противника, вышедших из укрытий.

Все шло по плану. Артподготовка подходила к концу. Артиллерия сделала последний перенос огня в глубину противника. Наша пехота должна была начать имитацию атаки. Но произошло неожиданное. После завершения артналета наши пехотинцы пошли не в ложную атаку, а в настоящую. Немцы вышли из укрытий и открыли огонь, заставив нашу пехоту залечь в снег на нейтральной полосе.

Весь оставшийся день 25 ноября шел огневой бой. С его помощью мы не давали противнику восстанавливать инженерные сооружения, разрушенные нашим огнем.

26 ноября наша артиллерия нанесла сильный удар по переднему краю и опорным пунктам врага, находившимся на ближайшей глубине, — по деревне Палаткино. 20 минут бушевал огонь. Особенно большие потери и разрушения нанесены противнику в последние пять минут огневого налета, когда в него включили гвардейские минометы М-20.

Выскакивая из траншей и преодолевая снег, наша пехота с криками «Ура!», «Вперед за Родину!» пошла в атаку, ворвалась в первую траншею, преследуя врага, подошла к реке Молодой Туд. По штурмовым мостикам и прямо по льду преодолела реку и через проходы в проволочных заграждениях, минных полях ворвалась в опорные пункты немцев.

Туда же, к берегу реки, подошли танки. В бою за первомайское был ранен и эвакуирован в медсанбат командир 1235-го сп, майор Зверев. Полк принял требовательный командир 1-го батальона, майор Широков.

Наблюдая за развитием атаки и видя, что атака 1237-го сп на Кулаково может захлебнуться, комдив по телефону приказал командиру полка, майору М. Е. Пиунову принять меры, чтобы Кулаково было взято, и выслал ему в помощь из своего резерва (батальона Хазиморданова) роту старшего лейтенанта Бажина. Пиунов решил лично возглавить атаку на деревню. Взяв роту автоматчиков, он выдвинулся к залегшему второму батальону, поднял его и с ротами автоматчиков повел их на деревню. Форсировав реку, бойцы ворвались в деревню. Оживший было в дзоте вражеский пулемет был уже уничтожен и деревня взята.

Но во время атаки майор Пиунов был ранен и упал на снег. Видя это, к нему на помощь поспешил его адъютант, младший лейтенант Афонькин. Его также сразила вражеская пуля. Оказалось, что майор был тяжело ранен пулей в живот. Его доставили на медпункт. Но было уже поздно. Не приходя в сознание командир полка скончался. Похоронили его в деревне Суханово. Командование полком принял заместитель по строевой части, капитан Панфилов.

Примерно к 12.00 опорные пункты в деревнях Станки, Кулаково, Введение, Зуево и Савино были очищены от противника.

Командиры полков докладывали о продвижении.

Обе дивизии, наша и 135-я, продвигались по сходящимся направлениям в район Урдома. Зимний день близился к концу. Организовав оборону занятых рубежей, выслав разведку, полки остановились, чтобы подтянуть растянувшиеся подразделения, подготовиться к очередному бою. Сражение постепенно затихало.

В течение ночи противник подвергал артобстрелу боевые порядки наших частей, в их числе и в деревне Палат-кино, но активности живой силой не проявлял.

27 ноября, лишь только начало светлеть, дивизия вновь перешла в наступление. В глубине обороны сплошного фронта у фашистов не имелось, и полки наступали каждый по своему направлению. Правофланговый 1239-й сп двигался на Большие Бредники, наступавший в центре 1237-й — на Подняково, 1235-й — на Бортники и высоту 230,0, затем на Линево.

По всей линии наступления гремела артиллерия, слышна была трескотня пулеметов и автоматов, беспорядочные хлопки винтовочных выстрелов. В вечерних сумерках бойцы 1239-го полка вышли на западную и юго-западную опушки Бредниковского леса. Деревня Большие Бредники вся была сожжена и разрушена.

В итоге боя 27 ноября дивизия продвинулась вперед еще на 3-4 километра, выйдя на рубеж Большие Бредники, Поздняково, Линево.

Наступление на Урдом

Оставив Поздняково и Линево, противник отошел в Лисино. Оборона Урдома строилась на создании в деревнях опорных пунктов с круговой защитой. Таких пунктов, прикрывающих Урдом, перед нами оставалось два — Брюханово и Лисино.

В четыре часа утра наши войска перешли в наступление. Не встречая сопротивления врага, полки двигались батальонными колоннами. Развивалось наступление по двум направлениям: на Брюханово шел 1239-й сп, на Лисино — 1237-й и 1235-й полки.

Авангард 1237-го сп подошел к опушке Лисинского леса.

Так как Урдом находился на скатах высоты выше Лисино, мы с наших наблюдательных пунктов его не просматривали. По данным нашей разведки, в деревне имелись дзоты и даже доты нашей постройки 1941 года с амбразурами, обращенными на запад и юго-запад. Мы наступали с севера, но не исключалось, что противник их приспособил для стрельбы против нас. Забегая вперед скажу, что, к счастью, наши опасения не оправдались. Доты там действительно были, но на другом рубеже и только один с амбразурами на восток и запад находился в центре Урдома против нас.

В ночь на 29 ноября 1942 года мы вели ожесточенные бои за овладение Урдомом. Не снижая темпа наступления, части дивизии продолжали продвигаться к центру села, уничтожая сопротивляющихся фашистов. После артналета на Урдом, когда огонь фашистов ослаб, что было примерно в два часа ночи, подразделения 1237-го сп ворвались в центральную часть деревни, а 1235-й сп — на ее северо-восточную окраину.

Таким образом, Урдомская наступательная операция, продолжавшаяся непрерывно четверо суток, закончилась. Наша дивизия выполнила поставленную ей боевую задачу.

Опять на новом рубеже

4 декабря 1942 года по приказу командующего 39-й армии 373-я дивизия была выведена во второй эшелон и заняла рубеж для обороны: Станки, Малые и Большие Бредники. Батальон капитана Хазиморданова вновь был выделен в резерв комдива Сазонова, но продолжал стоять в Брюханово и подчиняться в оперативном отношении командиру 1239-го полка, подполковнику М. Ф. Степанову.

24 декабря дивизия получила небольшое пополнение.

Операция по освобождению Плеханово велась с большими трудностями. И все же село было нами освобождено.

Подходил к концу 1942 год — второй год Великой Отечественной войны. Наступающий 1943 год мы встретили «салютом».

В резерве Ставки

В ночь с 3 на 4 января 1943 года наша дивизия сдала свою полосу обороны на рубеже Станки — Брюханово (Оле-нинский район Калининской области) и ночным маршем убыла в район города Селижарово. По укоротившимся походным колоннам полков было хорошо заметно, как поредели наши ряды. Прибыв в указанный район, разместились в полуразрушенных деревнях Оковцы, Быково, Лыткино, Песчаная, Пустошка, Песочная, Большие Лапушки и других.

Штаб дивизии расположился в деревне Пустошка, находившейся среди большого сосново-елового бора.

Дивизия вновь поступила в резерв ставки Верховного Главнокомандования для формирования, которое проводилось с 9 по 22 февраля в городе Селижарово. Находясь в резерве Ставки, мы получали много автоматического оружия для вновь формируемых подразделений автоматчиков, каких у нас ранее не было. Артиллерия перевооружилась новыми 76-мм пушками ЗИС-З образца 1942 года, имеющими дальность стрельбы в 13 километров и обладающими скорострельностью 15-20 выстрелов в минуту. 931-й артполк получил новые 122-мм гаубицы, взамен лошадей — артиллерийские полугусеничные арттягачи.

22 февраля 1943 года наша дивизия, внезапно поднятая по тревоге, хотя ее формирование еще не было завершено, форсированным маршем подошла к железнодорожной станции Селижарово, погрузилась в эшелоны и отбыла в западном направлении.

В районе Великих Лук

Утром 24 февраля 1943 года эшелоны 373-й дивизии начали прибывать на место назначения — станцию Таборы, что в 12 километрах восточнее города Великие Луки, где и разгрузились. Дивизия поступила в распоряжение командующего 3-й ударной армии. Командарм приказал нашим частям сосредоточиться в районе Игнашево, Весюково, Подол. Великие луки в это время были уже освобождены, и бои шли западнее этого города.

Нашего комдива полковника Сазонова вызвали в штаб армии. Он взял меня с собой, и мы выехали туда. Там нам вручили распоряжение ознакомиться с рубежом предполагаемого ввода нашей дивизии в бой. 25 февраля мы произвели рекогносцировку переднего края обороны противника и наших войск, сделали наметку на размещение полков по указанному нам рубежу.

Подразделения дивизии, рассредоточившись в указанном районе, занимались своими делами.

Опять мы вышли на марш. Весеннее солнце к этому времени не только растопило снег, но и прогрело землю. Совершив изнурительный переход, 5 марта дивизия сосредоточилась в районе деревень Хосекино, Афанасьеве, Мышково, что западнее большого озера Дго Смоленской области. Здесь дополучили вооружение и доукомплектовали личный состав. Во всех подразделениях провели боевые стрельбы и некоторые тактические занятия.

14 марта командир дивизии получил приказ скрытно вывести части на второй оборонительный рубеж армии в деревни Рябики, Хоменки, Зелено, Щукино и замаскироваться.

Наступление на высоту «Зеленая»

Передний край 43-й армии на рубеже озер Бакланов-ское — Сапшо от немецко-фашистской обороны отделяла небольшая река Половья, вытекающая из заболоченных озер, образуя южнее реки две обширные высоты, условно названные «Зеленая» и «Желтая». На их северных склонах и проходил передний край обороны фашистов.

На высоте «Зеленая» немецкая 7-я авиадесантная дивизия занимала оборону более 5 месяцев и за это время сильно укрепила ее.

18 марта 373-я сд вышла в район Шиши, Корнеево, Михайловское, Кучино. Штаб разместился в Корнеево.

Всю ночь с 19 на 20 марта противник вел по нашим частям артиллерийско-минометный огонь. Перед рассветом огонь фашистов усилился. Полки понесли некоторые потери.

Утром 20 марта густой туман окутал землю.

В 10 часов 30 минут видимость установилась. Гром артиллерийских орудий, минометов и «катюш» возвестил о начале наступления. Под грохот выстрелов и разрывов снарядов 104-я танковая бригада, приданная нашей 373-й дивизии, в составе 15 танков Т-34, одиннадцати — Т-70 и четырех — Т-60 выдвинулась на южную окраину деревни Никитенки — исходный рубеж 1235-го полка — для атаки.

С началом нашей артподготовки противник открыл сильный артиллерийский огонь по переднему краю 373-й дивизии, по боевым порядкам пехоты и танков, находившимся в исходном положении для наступления, а после того как артподготовка закончилась, противник перед нашим передним краем поставил сплошной заградительный огонь.

Из-за грязи орудия прямой наводки отстали от пехоты и вели огонь с исходных позиций. Этому способствовала местность на высоте «Зеленая».

Когда окончилась артподготовка и артиллерия перенесла огонь с переднего края в глубину и на фланги обороны врага, в воздух взвилась серия ракет — сигнал атаки, двинулся на фашистские траншеи и 1235-й сп со 104-й танковой бригадой (с южной окраины деревни Никитенки). Противник еще до атаки обрушил на пехоту полка и танки сильный артиллерийский огонь. Подбил на исходном положении два танка Т-70. В атаку шли батальоны старших лейтенантов Можина и Макеева.

Одним из первых вышел на высоту танк Т-34 младшего лейтенанта Девушкина и водителя Дубины, а за ними танк лейтенанта Назарова и старшины Рыжова. Вместе с пехотинцами 4-й роты лейтенанта Убийвовка они уничтожили фашистов, засевших в траншее, и отражали контратаки гитлеровцев. На высоту к траншее с помощью пехоты выкатили батальонные и полковые 45-мм орудия для закрепления занятого рубежа. С этой же целью на правом фланге наступающих подразделений 1235-го полка на огневые позиции по гребню высоты встала противотанковая батарея 243-го ОПТИД, которой в это время командовал старший лейтенант В. И. Козлов.

Все попытки продолжать в этот день наступление противник встречал сильным артиллерийским, минометным и пулеметным огнем. Одновременно немцы стали подбрасывать резервы. Смело и отважно сражались бойцы. С наблюдательного пункта было видно, как четыре немецких танка скрытно продвигаются к высоте, занятой нашей пехотой, видимо, готовясь к контратаке.

Я приказал начать заградительный огонь по атакующим фашистам. В течение трех минут бушевал огневой буран, а когда он утих и дым снесло ветром в сторону, стало видно, что пехота противника, оставив убитых и раненых, бежит в лощину, два танка отходят, два других были уничтожены орудиями прямой наводки.

Бой продолжался до вечера, но продвинуться дальше в глубину обороны противника части нашей дивизии в этот день не смогли.

Утром 21 марта после короткой артподготовки пехота и танки пошли в атаку, выполняя задачу овладеть высотой «Зеленая». Наши самолеты Ил-2 штурмовали высоту «Желтая», деревни Праники, Масеевка, Лужки, Скорики и огневые позиции артиллерийских батарей противника.

На западной части высоты во вторую траншею с помощью танков, порвавших колючую проволоку, ворвался батальон Хазиморданова (1239-й сп), действовавший под командованием его заместителя по строевой, старшего лейтенанта Б. М. Смирнова, в предшествующей операции бывшего начальником штаба резерва комдива. Правее вторую траншею занял первый батальон того же полка, а левее — резерв командира 1239-го сп — полковая рота автоматчиков лейтенанта Я. П. Чекрыгина.

В итоге боя на восточной части высоты «Зеленая» фашистам нанесен большой урон. Только автоматчиками убито и ранено до 70 гитлеровских солдат и офицеров, 6 человек взято в плен, подорвано 5 пулеметов, уничтожено 4 дота с гарнизонами.

Рота автоматчиков потеряла убитыми и ранеными около половины своего состава. Ее командир, лейтенант Чекрыгин был ранен и контужен. Его отправили в медсанбат. При отражении контратаки фашистов был ранен Б. М. Смирнов, а позже — капитан Хазиморданов, его замполит, майор и старший адъютант. Бой продолжался. В бою отличились многие командиры и солдаты.

Дивизия стала готовиться к наступлению на деревню Масеенки, назначенному комдивом на 15 часов. Неожиданно из штадива позвонил полковник П. М. Одеров и доложил, что получено распоряжение командарма Голу-бева о переходе дивизий к обороне. Наше наступление не состоялось.

На рубеже высот «Желтая» и «Зеленая»

В приказе командиру 373-й сд, полковнику Сазонову предлагалось одним полком у высоты «Желтая» сменить части 9-й гвардейской дивизии (сосед справа), а также принять часть обороны соседа слева, 179-й дивизии.

Вся артиллерия поддержки, кроме полка 120-мм минометов, ушла на другие участки.

В течение ночи с 22 на 23 марта перегруппировка была закончена, и наша дивизия приступила к укреплению оборонительного рубежа, к организации системы огня. Полоса ее действия увеличилась вдвое. На правом фланге против высоты «желтая» укрепился переброшенный сюда 1235-й полк, 179-ю дивизию сменил 1237-й. 1239-й сп, растянув свои боевые порядки, продолжал держать прежний рубеж, заняв также оборону 1237-го сп.

Утром 23 марта солдатами 2-го батальона 1237-го сп был взят в плен офицер фашистской армии, у которого нашли оперативную карту с ненесенной обстановкой. На первом допросе, проведенном в 6-й роте при участии заместителя командира полка по строевой части, майора В. Жавнерова, младшего политрука Кафтанова и меня, пленный заявил, что он не фашист и не немец, а швед. Мы это заявление расценили как желание облегчить свою участь. Он сказал, что немцы знали о предстоящем наступлении русских в районе южнее озера Рытое и готовились к его отражению.

25 марта на рассвете мы были разбужены сильной артиллерийской канонадой. Начальник разведки с наблюдательного пункта доложил, что немцы ведут сильный артогонь по боевым порядкам дивизии. В ответ начала стрелять и артиллерия нашей 373-й сд. Неожиданно немцы атаковали нас и захватили часть высоты «Зеленая» на участке 1237-го сп. Полк отошел на исходный рубеж, откуда начал наступление 20 марта. После этого огонь утих, но наша артиллерия продолжала вести огонь.

В 11 часов комдив К. И. Сазонов получил приказ командарма восстановить положение. Было принято решение произвести по восточной части высоты «Зеленая» и прилегающему району 20-минутный огневой налет, после чего атаковать врага.

Артналет начался в 14 часов. Разрывы снарядов и мин ложились хорошо. Когда артиллеристы сняли огонь с высоты, перенеся его в глубину и на фланги противника, поднявшиеся в атаку пехотинцы без больших потерь заняли высоту. Немецкая артиллерия заговорила с опозданием и изменить ничего не смогла. Положение восстановилось.

Через несколько суток нашу 373-ю дивизию сменила 9-я гвардейская, а мы сосредоточились в районе Староду-бье — Новодубье, а затем — западнее озера Дго в деревнях Хосокино, Юдино, Жуковщина, Соколовщина и других.

Некоторое время дивизия находилась здесь во втором эшелоне.

Поредевшие за время боев подразделения в полках были переформированы в полнокровные, то есть доведенные до штатов взводы, роты, батальоны. Все это делалось за счет сокращения в полках подразделений. В итоге в каждом стрелковом полку сформировано по одному батальону трех-ротного официального должностного состава. Артиллерийские подразделения не сокращались.

Во всех частях и подразделениях была организована учеба, основанная на разборе прошедших боев, с целью обобщения боевого опыта.

На месте дислокации полки и подразделения благоустраивали свой быт, углубляли знания по отдельным вопросам боевой подготовки, занимались стрельбами.

Вскоре полковник К. И. Сазонов получил распоряжение подготовить дивизию к переброске в тыл для дофор-мирования.

Вновь на формировании

25 апреля дивизия сосредоточилась у железнодорожной станции Ломоносово — поселок Жарковский Калининской области. Здесь дивизия начала погрузку в железнодорожные эшелоны. Через несколько дней мы прибыли на станции Бологое и Бушевец, где наши полки разместились в ближайших деревнях. Штаб дивизии расположился в деревне Кмыши, а штабы полков и тылы — в деревнях Жабинка, Скробово, Пальцево, Кафтанино, Платищен-ка, Бушевец и других, тщательно замаскировались. Села здесь стояли вдоль болотистого, заросшего ольховником, берега большого, растянувшегося на несколько километров озера Кафтино.

Сначала мы не придавали значения тому, что дивизию расположили у большого водоема, считали, что нам просто повезло, но позже поняли, что нас разместили здесь преднамеренно. В программе боевой подготовки в соответствии с указаниями много времени отводилось обучению личного состава плаванию и преодолению водных преград на табельных и подручных переправочных средствах. Личный состав учился форсировать речные рубежи на паромах, понтонах, наводить штурмовые мосты, переправляться на надувных и рыбачьих лодках, а также использовать все то, что может держаться на воде — бревна, доски, бочки.

Вначале обучали бойцов переправляться, высаживаться на другом берегу одиночным порядком и небольшими группами с лодок, а потом уже в составе целых подразделений и не только с личным оружием, но и с коллективным — орудиями, автотягачами, лошадьми, автомашинами и т. д.

Много внимания уделялось ведению наступательного боя, что воодушевляло солдат и командиров, поднимало их морально-политический дух, импонировало нашим стремлениям довести дело борьбы с ненавистным врагом до победного конца.

В отличие от прежних формирований пополнение и вооружение поступало быстрее, организованнее и лучше подготовленное. Так, из Средней Азии прибыла полностью сформированная 118-я стрелковая бригада, влившаяся в дивизию и использованная для формирования батальонов и других подразделений.

В соответствии с майским постановлением ЦК ВКП(б) за 1943 г. в стрелковых батальонах и соответствующих им подразделениях спецчастей создавались первичные парторганизации во главе с парторгами.

Под руководством начальника политотдела дивизии полковника Обыденного были укреплены партийные организации частей и подразделений, укомплектован политотдел и редколлегия дивизионной газеты «Боевой путь». Газету возглавил капитан Арбузов.

В середине мая командующий 52-й армии генерал-лейтенант К. А. Коротеев, до этого командовавший 9-й армией на Кавказе, собрал в штабе армии командиров всех дивизий и полков, включенных в эту армию. На совещании мы познакомились с командованием армии, получили организационные указания по формированию дивизий, проведению боевой и политической подготовки.

К концу июня формирование дивизии в основном закончилось. Программа боевой и политической подготовки подходила к концу.

5 июля 1943 года Совинформбюро сообщило, что немецко-фашистские войска при поддержке огнем тысяч орудий и минометов, самолетов и крупных сил танков перешли в наступление на Курском выступе, на участках Центрального и Воронежского фронтов. Началась Курская битва. Вся страна, затаив дыхание, с чувством обостренной тревоги и надежды, следила за ходом этой битвы. Мы все с нетерпением ждали очередных сводок Совинформбюро.

С 10 по 15 июля 373-я стрелковая дивизия железнодорожными эшелонами была переброшена под Воронеж.

Н. С. Бондаренко, полковник, начальник артиллерии дивизии

Саперы не подвели

Со времени боев под Урдомом прошло много лет, но они запечатлелись в моей памяти, как будто были совсем недавно. В то время мне было 20 лет, но за моими плечами более года тяжелых боев на фронте и в немецком тылу.

В октябре 1942 года я получил назначение на должность заместителя командира саперной роты 439-го отдельного саперного батальона 373-й стрелковой дивизии. На меня было возложено руководство инженерной разведкой. В нашем наступлении должно участвовать танковое подразделение. Передо мной стояла задача пропустить танки через передний край, проделав проходы в наших и немецких минных полях.

Немецкая оборона была сильно укрепленной: три линии окопов в полный профиль, доты, дзоты, проволочные заграждения, минные поля.

В течение двух ночей я со взводом саперов ползали на «ничейной» земле и делали проходы в минных полях. На тех направлениях, где должны были пройти наши танки. Наступление началось ранним утром после двухчасовой артиллерийской подготовки. В ней, кроме орудий, принимали участие и «катюши».

Саперы поработали добросовестно: ни один наш танк не подорвался на минах. При выполнении этой задачи несколько наших товарищей погибло и несколько ранено.

Саперы шли в боевых порядках пехоты впереди танков, указывая им проходы в минных полях. Путь нашего наступления проходил в направлении деревень Палаткино, Малые и Большие Бредники, Брюханово, Урдом.

За успешное выполнение боевого задания под Урдомом я был награжден орденом Красной Звезды. Танкисты, саперы и пехотинцы, преодолевая упорное сопротивление противника, вскоре завязали бои непосредственно за Урдом.

Н. В. Балашов, командир саперного взвода

Наш противотанковый дивизион

Наше пополнение прибыло из Чебаркуля в дивизию 12 сентября 1942 года. В это время она находилась недалеко от г. Вышний Волочок, рядом с автомагистралью Москва — Ленинград. Нас, вновь прибывших, построили, и перед нами выступили представители различных частей и подразделений. Каждый из них приглашал нас к себе. Не помню сейчас почему, но более убедительно на меня подействовали слова представителя 243-го ОПТИД (отдельного противотанкового истребительного дивизиона), и я изъявил желание пойти в этот дивизион.

Дивизион состоял из трех батарей 45-мм пушек и роты противотанковых ружей (ПТР). Вспоминается комплектование роты ПТР. После нас в одном из пополнений очень много новичков прибыло из исправительно-трудовых колоний. Советским правительством была им предоставлена возможность искупить свою вину в боях за нашу Родину. Командир роты перед строем прибывших сказал: «Кто имеет срок заключения свыше пяти лет — выходи ко мне», и рота, действительно, была укомплектована одними почти бывшими заключенными.

Командиром дивизиона был старший лейтенант Иванов. Начальник штаба (фамилии не помню) в то время уже имел орден Красного Знамени. Командиром первой батареи был старший лейтенант Гришанков Василий Иванович, командиром второй батареи был старший лейтенант (фамилии не помню), а комиссаром второй батареи был политрук Киселев. Я был зачислен во второй взвод второй батареи. Этим взводом командовал лейтенант Петр Кравченко.

В течение примерно месяца подразделения дивизиона пополнились, шло боевое обучение прибывших.

Вначале я был назначен замковым, а затем наводчиком, т. к. это у меня получалось лучше, чем у других.

Командиром орудия был узбек — старший сержант, но вскоре его сменил другой старший сержант. Замечу, что узбеков и казахов прибыло к нам много.

Следует отметить, что вооружением, особенно пушками, дивизион обеспечен был не полностью. В каждой батарее вместо четырех 45-мм пушек было только по две. Личный состав, однако, был укомплектован полностью.

Примерно в середине октября 1942 года дивизия, в том числе и наш дивизион, своим ходом двинулась к линии фронта. (До выхода перед строем был расстрелян по приговору военно-полевого суда один дезертир). Двигались мы через районы, которые были захвачены немцами, но уже освобождены советскими войсками. Почти не было ни одного населенного пункта, который бы не был разрушен. На станции Селижарово видели полуразрушенные здания.

В первых числах ноября мы оказались в прифронтовой полосе. Много различных частей перемещалось вдоль линии фронта.

Начались холода. Стал выпадать снег. Мы же были в летнем обмундировании (шапки, правда, успели получить).

24 ноября мы подошли у переднему краю и заняли огневые позиции, подготовленные ранее стоявшими здесь войсками. Утром 25 ноября началась артиллерийская подготовка, в которой принимала участие и наша батарея. Этот первый артиллерийский налет по врагу мы надолго запомнили. После артподготовки вслед за пехотой пошли и мы. К вечеру прошли около 12 километров. Переночевали в какой-то деревне. Утром вдалеке справа увидели населенный пункт. По карте определили, что то было село Молодой Туд.

Главным направлением нашего движения была станция Оленино, расположенная на железнодорожной линии Ржев — Великие Луки. Ржев в это время был у гитлеровцев (мы узнали, что этот город 373-я стрелковая дивизия пыталась окружить и освободить еще в январе 1942 года, но это ей не удалось).

26 ноября мы продвинулись еще на несколько километров и освободили большое село (названия не помню), расположенное на опушке леса. Ночью немцы открыли интенсивный минометный огонь по этому селу. Били прицельно, именно туда, где располагались наши подразделения. У нас были убитые и раненые. Говорили, что на чердаке одного дома был схвачен немецкий корректировщик с рацией.

Утром 27 ноября снова разгорелся бой. Пехота пошла в атаку на вражеские позиции, а мы поддерживали ее огнем. К середине дня к нам подошло несколько танков БТ-70. По просьбе командира взвода, лейтенанта Кравченко один танк подцепил наше орудие, и таким образом мы выдвинулись вперед, стали вести огонь по огневым точкам противника. Но продвинуться дальше в этом месте нам не удалось. Немцы занимали выгодные позиции (эти позиции были подготовлены нашими войсками еще в 1941 году для защиты г. Ржева с запада во время летнего и осеннего наступления немцев на Москву).

Слева от нас действовал 1235-й стрелковый полк. Ему удалось в этот день освободить деревню Брюханово. Мы же снова отошли в то село, из которого вышли утром. С этого дня дивизия прекратила наступление.

В общей сложности дивизия прошла с боями в направлении на Оленино около 35 километров. Через несколько дней нашу батарею перебросили в деревню Брюханово, где мы заняли огневую позицию в обороне. Следует отметить, что пехотных подразделений на нашем участке было очень мало. Здесь мы держали оборону до конца декабря. Затем дивизия была отправлена в тыл. На этом участке фронта в середине декабря я был принят кандидатом в члены ВКП(б).

В конце зимы, в феврале 1943 года, дивизия по железной дороге перебрасывается в район г. Великие Луки. Здесь, на Велижском направлении, в составе 43-й армии дивизия предпринимает наступление. В сводке Совинформбюро сообщалось, что войска Калининского фронта в результате боев местного значения заняли господствующую высоту. На этой высоте полегла почти вся наша дивизия. 19 марта ее остатки, в том числе и наш дивизион, сосредоточились на переднем крае обороны.

Утром 20 марта в момент начала нашей артподготовки немцы нанесли мощный артиллерийский и минометный удар, от которого мы опять понесли большие потери. Фашисты предугадали наше наступление. Свое орудие мы опять подцепили к танку БТ-70. В тот момент, когда я держался за рукоятку станины, прилетевший откуда-то осколок ударил в кисть руки между указательным и средним пальцами. Но полет осколка был уже ослаблен, и руку он не пробил, а только рассек палец. Вначале я не придал никакого значения такому пустячному ранению, а через некоторое время рука распухла.

Танк вывез наше орудие к немецким проволочным заграждениям, сам ушел несколько правее, а мы развернули орудие и начали вести огонь по вражеской траншее. Подошла пехота, и мы вместе с нею двинулись на высоту. Ночью, перед наступлением, в этом месте ходили наши разведчики. Немцы всех их перебили, и теперь на нашем пути лежали их трупы, каски, оружие. У нас касок не было, мы их не носили, а тут я поднял каску и надел себе на голову. Не успел опустить руки, как почувствовал удар по голове. Снял каску, а на ней глубокая вмятина от пули. И еще раз повезло мне в этом бою. После выстрела из орудия я немного отклонился назад от прицела — и тут же ударила разрывная пуля в предохранительный щиток. Только мелкие осколки попали мне в руки. Из немецких траншей, находившихся от нас метрах в пятидесяти, по нашим пехотинцам ударила автоматная очередь. Я вскинул карабин и выстрелил. Когда занял траншею, в ней лежал убитый мною фашист: пуля попала ему в лоб.

В середине дня бой стих. Мы стояли с орудием около немецкой траншеи. Напряжение несколько спало. Наш командир орудия, сержант Бургер даже запел какую-то песенку, которую часто распевали бывшие заключение. И вдруг сержант упал. Мы наклонились к нему. Оказалось, пуля попала ему в голову, но он был еще жив. Я положил его на плащпалатку и оттащил в тыл на КП своей батареи, а сам вернулся к орудию. До этого к нашему орудию были присланы бойцы из другого расчета, запасного, и из роты ПТР. Практически у орудия из старого состава я остался один.

Ночью под прикрытием темноты наше орудие перебросили с этой высоты правее километра на полтора-два. Здесь мы заняли огневую позицию на участке, с которого перешли в наступление. Дня через два ночью после сильного минометного и артиллерийского обстрела немцы вновь захватили высоту. Да и защищать ее практически было некому. Вся эта операция заняла 7-8 дней, и от нашей дивизии почти ничего не осталось. Позади нас была высокая гора, поэтому покидать свои позиции нам пришлось ночью, так как дорога в тыл днем хорошо просматривалась со стороны противника.

28 марта 1943 года дивизия была отведена в тыл. По железной дороге она прибыла на ст. Бологое, где в районе Бологое — Бушевец проходило ее формирование. А 10 июля 1943 года дивизию по железной дороге перебросили под Воронеж.

А. К. Окороков,

артиллерист батареи 45-мм пушек

__________________________