Уважаемые пользователи! Предлагаю прочесть книгу Николая Алексеевича Фролова

"373 Миргородская, трижды орденоносная. От Чебаркуля до Праги"

Все дальше и дальше уходят от нас героические дни, когда советский народ в тяжелых боях отстаивал достоинство и независимость нашей Великой Родины — Союза Советских Социалистических Республик.

 

Тяжелые испытания легли на плечи советских людей в период Великой Отечественной войны — 1941—1945 годов. Своим внезапным нападением на нашу страну гитлеровское командование ставило задачу сокрушить Красную Армию, поработить советский народ и расширить германскую империю до Урала.

Советский народ был воодушевлен словами И. В. Сталина, сказанными в выступлении по радио 3 июля 1941 года: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». Наша страна напрягала все силы для отпора врага. В тылу формировались новые соединения Красной Армии. Одно из них — 373-я стрелковая дивизия. Она рождалась на седом Урале. Нашей дивизии предстояло пройти большой боевой путь от подступов к древнерусскому городу Ржев до Златой Праги. Ей как отличившейся в боях в ознаменование побед над коварным врагом было присвоено наименование Миргородской. Она награждена орденами Красного знамени, Суворова и Кутузова.

В этой книге ветераны 373-й стрелковой дивизии рассказывают о боевых действиях соединения в составе 39-й и 52-й армий, о героических подвигах однополчан. Ветераны описывают только события, сохранившиеся в их памяти. Восстановить как можно полнее действия родного соединения было давней мечтой многих ветеранов-однополчан.

Н. А. Фролов, председатель совета ветеранов 373-й Миргородской Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова стрелковой дивизии

У истоков

Таким было начало

— Вас рекомендовали начальником штаба стрелковой дивизии, — говорит заместитель министра Вооруженных Сил СССР по кадрам, начальник Главного управления кадров генерал-майор Румянцев. — Как Вы воевали? Кому сдали 32-й мотострелковый полк?

Я ответил, что полком командовал уверенно. Почти от самого Яворув через Львов, Злочев и до Киева. Но вынужден был с боями отходить, как бы тяжело ним ни было. Мной как командиром полка никто не руководил, и мы не знали, где находятся наши танковые полки, где командир танковой дивизии полковник Пушкин. И лишь под Янушполем я встретился с командиром дивизии, полковником Пушкиным, то есть моим командиром дивизии. С неделю был под его командованием, а затем поступил в распоряжение коменданта Киевского укрепленного района, позже — командующего 37-й армией, генерал-майора Власова. Когда от 32-го мотострелкового полка почти ничего не осталось, по распоряжению штаба 37-й армии остатки полка сдал командиру 3-й авиавоздушной бригады. Тылы полка передал штабу армии. Меня же направили сначала в штаб Юго-Западного фронта, а оттуда в распоряжение начальника Главного управления кадров.

— Желания быть начальником штаба дивизии у меня, конечно, нет, но я солдат: прикажете — поеду куда угодно, — ответил я Румянцеву.

Тот, подумав, спросил:

— На командную работу хочешь?

— Да. — ответил я, —хотел бы быть на самостоятельной работе.

— Ты недолго побудешь на штабной работе, месяца три, потом тебя переведут на командную должность, — добавил Румянцев.

— Ну что ж, раз надо, так надо. Я согласен.

Затем, побеседовав о ходе первых месяцев войны, Румянцев сказал:

— Идите, отдыхайте, вам скажут, когда надо будет прибыть за документами, и это будет не позднее завтрашнего дня.

Недолго мне дали отдыхать в Москве. В столице жизнь шла нормально. Магазины полны продуктов. Правда, несколько раз была объявлена воздушная тревога, но никакой паники не было: москвичи в таких случаях спокойно шли или в метро, или в убежище.

В управлении мне предложили немедленно выехать в распоряжение командующего Уральским военным округом, железнодорожный билет был забронирован.

Начальник первого отдела ГУКа пояснил:

— Ваш командир дивизии Хмылев, очевидно, еще находится здесь. Вы его сразу узнаете: он выше среднего роста, тучный. Найдите его и вместе с ним поедете в Свердловск.

И только я вышел из кабинета, вижу: идет по коридору вышеупомянутый полковник. Подхожу к нему и спрашиваю:

— Не Вы ли будете товарищ Хмылев?

— Я, — ответил полковник. — Слушаю Вас.

Я ему представился. Было заметно, что Хмылев рад этой встрече и что вместе поедем на Урал формировать дивизию.

На второй день встретилась мы с ним уже в мягком вагоне поезда Москва — Свердловск на Казанском вокзале. И так вместе ехали до Свердловска.

Рано утром прибыли в штаб округа. Командующего не было — он был в командировке. За него оставался начальник штаба округа, генерал-майор Чернов. Приняли меня вежливо. Здесь прекрасно знали наши страдания и переживания в первые дни войны.

Начальник штаба округа сказал, что в военном лагере Чебаркуль формируется несколько дивизий. Я с полковником Хмылевым должен ехать и формировать 373-ю стрелковую дивизию. В Чебаркуле есть часть палаток, но этого недостаточно, придется строить землянки, каждую примерно на батальон. Лес можно использовать там же и сколько угодно. Времени на формирование ориентировочно отводится не менее трех месяцев. Задержки в поступлении людского и конного состава не будет. На этом все указания закончились.

И вот мы в Чебаркуле пошли прямо в лагерь, где уже начала формироваться 373-я стрелковая дивизия. Палатки были примитивные.

В штабе встретились с начальником строевого отдела. Все надо было начинать с нуля. Мы с Хмылевым разместились в одном из небольших домиков, предназначенных для командного состава.

Через два дня приехал полковой комиссар дивизии Ветошников, и мне сразу пришлось уйти в другой домик.

Сам город Чебаркуль был небольшим, сплошь деревянным. Расположен в двух километрах от лагеря. Лагерь небольшой, способен разместить в мирное время до корпуса войск или полную дивизию.

Здесь формировались сразу четыре дивизии, и у всех первая цифра номера дивизии была «тройка». Стало прибывать пополнение бойцов, которые начали рыть котлованы, резать лес и строить большие землянки. Эта работа отняла у нас уйму времени, что, безусловно, в какой-то степени отразилось на формировании подразделений дивизии и задержало боевую подготовку бойцов, с которыми предстояло идти в бой.

Штатное комплектование дивизии мы закончили очень быстро. А вот с конным составом была беда: лошади поступали полудикие, и большинство из них не было приучено к уздечкам. А ведь предусматривалось, что вся материальная часть артиллерии дивизии будет на конной тяге. Обоз дивизии и полков также конный. Но беда в том, что в то время у нас не было еще пушек, поэтому мы не могли приучать лошадей их перевозить. Учебные занятия проводились на деревянных пушках, а боевую материальную часть мы получили уже находясь на Калининском фронте.

Стрелкового оружия в полках также не было. Восемь винтовок на стрелковый полк для учебы, а остальные «винтовки» были деревянные. На каждый полк было по два телефонных аппарата и около километра кабеля.

Боевая подготовка войск дивизии шла своим чередом. Спать приходилось мало как командирам, так и солдатам.

Готовность находившихся в Чебаркульских лагерях стрелковых дивизий приехал проверять генерал армии, бывший командующий фронтом Тюленев. Важным событием посещения Тюленевым дивизии было вручение нашему соединению воинского Красного Знамени и грамоты Президиума Верховного Совета СССР. Красное знамя было вручено Хмылеву и пронесено перед всем строем. Приняв Красное знамя, воины дивизии поклялись верно служить своей Родине и достойно пронести его через все сражения. Под этим знаменем дивизия прошла славный боевой путь от древнерусского города Торжка до предместий столицы Чехословакии, города Праги.

Под этим знаменем она освобождала от немецко-фа-шистских захватчиков значительную часть России, Украину, Молдавию и вела боевые действия на территории Румынии, Польши, Германии и Чехословакии. Дивизия была удостоена наименования «Миргородской». На этом знамени впоследствии крепились ордена Красного Знамени, Суворова II степени и Кутузова II степени, которыми правительство наградило это соединение.

В настоящее время боевое Красное знамя дивизии хранится в Центральном музее Вооруженных Сил в Москве.

...Вскоре мы получили приказ о готовности дивизии к отправке на фронт по железной дороге. Было спланировано отправку произвести пятью воинскими эшелонами, что и было нами выполнено в намеченные сроки. Железные дороги работали хорошо. И в середине ноября 1941 года 373-я стрелковая дивизия погрузилась в воинские эшелоны и отправилась на запад.

М. П. Павлычев, первый начальник штаба дивизии, майор

Руководящие кадры

ХМЫЛЕВ Василий Иванович — полковник, командир 373-й стрелковой дивизии. Высокий, тучный, малоподвижный. В частях бывал крайне редко. Руководил боевыми действиями с командного пункта. Лишь в деревне Му-ковесово находился на исходном рубеже наступающих частей дивизии в направлении города Сычевки. Всегда был спокойным, сдержанным в общении с подчиненными. Погиб в период окружения дивизии.

ПАВЛЫЧЕВ М. П. — майор, начальник штаба дивизии.

ПЕВЗНЕР — подполковник, начальник артиллерии дивизии. До него некоторое время начальником артиллерии был подполковник Гильяшев.

ТКАЧЕНКО В. Е. — капитан, начальник отдела штаба дивизии. Впоследствии стал командиром 1237-го стрелкового полка в звании майора.

ЕРОШКИН И. С. — майор, командир 1235-го стрелкового полка. Ему было около 40 лет. Энергичный, храбрый, хорошо подготовленный командир.

КУЗЬМИН — подполковник, командир 1237-го стрелкового полка. Погиб в боях за Сычевку.

ЕВСЮКОВ — майор, командир 931-го артполка. В боях под Сычевкой был ранен и выбыл из дивизии.

МАМОНОВ — майор, командир 1239-го стрелкового полка. Выше среднего роста, плотный. Общительный, внимательный и отзывчивый, всегда оптимистично настроен, любил юмор. Не раз лично из станкового пулемета вел огонь по наступавшему противнику. Из окружения не вышел.

БИЛИЕНКО — майор, командир 2-го дивизиона 931-го артполка. Среднего роста, плотный. Очень хорошо подготовленный командир. За храбрость и мужество, боевые успехи в апреле 1942 года был награжден орденом Красного Знамени.

ЯНОВСКИЙ — майор, заместитель командира 931-го артполка по строевой части, затем командир 931-го артполка. Стройный, высокий, худощавый. Энергичный, деятельный, необыкновенной стойкости и мужества. Общительный, внимательный и вместе с тем требовательный. Обладал большой работоспособностью. Погиб под Черкассами в декабре 1943 года.

ПИЛЯР Юрий Евгеньевич — переводчик. В период окружения попал в плен. Был в нескольких концлагерях. В концлагере Маутхаузен был свидетелем казни советского генерала Д. М. Карбышева.

После освобождения из плена Ю. Е. Пиляр возвратился в Москву, занялся литературой. В свет вышла его книга избранных произведений и книга «Честь», посвященная Карбышеву.

ВЕТОШНИКОВ — полковой комиссар, комиссар дивизии. Ниже среднего роста, энергичный, резкий в движениях. В осуществлении своих распоряжений опирался на работников политотдела.

БЕЛОВ В. А. — батальонный комиссар, начальник политотдела до апреля 1942 года. За участие в финско-со-ветском конфликте награжден медалью «За боевые заслуги». Среднего роста, крепкого телосложения, общительный. Постоянно находился на КП дивизии.

ДЕНИСОВ Николай Иванович — младший политрук, политрук, старший политрук, капитан. С 7 июля 1942 года по март 1943 года находился в тылу врага в качестве комиссара группы окруженцев, командира партизанской группы, командира партизанского отряда «Ворошиловец», действовавшего на территориях Калининской и Смоленской областей.

После освобождения района действий в апреле 1943 года отряд был расформирован. Денисов поступил в распоряжение резерва комсостава Западного фронта.

В конце марта 1945 года во главе группы офицеров был откомандирован в Управление автобронетанковых войск в Москву для участия в Первомайском параде, а затем в Параде Победы.

30 ноября 1945 года был уволен в запас.

С 1 декабря 1945 года до 1 сентября 1950 года учился в аспирантуре и работал старшим преподавателем философии в Ленинградском государственном университете. После учебы в аспирантуре в том же университете преподавал философию.

ЛЕРНЕР Михаил Зиновьевич — старший политрук, батальонный комиссар, комиссар 931-го артполка.

ЕПИШКИН — старший политрук, редактор дивизионной газеты. В трудных условиях обеспечивал выпуск газеты, в которой оперативно освещал фронтовые события. Поддерживал и пропагандировал все новое, что рождалось в ходе боев. Из окружения вышел.

ШМАКОВ Георгий Григорьевич — политрук, секретарь дивизионной газеты. Рискуя жизнью, лично собирал материал для газеты в частях и боевых подразделениях.

Данные о перечисленных командирах и политработниках собрал Н. И. Денисов

В тревожные годы

В середине грозного 1941 года наша группа уральцев, мобилизованная в армию с предприятий, строек, колхозов, не очень стройно, в гражданской одежде, с домашними сундучками, чемоданами, сумками, выгрузившись на железнодорожной станции, шагала в Чебаркульский военный лагерь, расположенный в лесном массиве. Дорога мне была хорошо знакома, потому что раньше здесь размещались летние лагеря, в том числе и 225-го стрелкового полка, в котором я проходил действительную службу. Отсюда в звании старшего сержанта в 1937 году демобилизовался и вновь вернулся на свой Магнитогорский комбинат. Прошло всего четыре года, и вот я опять в этих памятных местах.

Всех вновь прибывших построил в две шеренги квадратом, внутри которого находилось несколько командиров.

— Вы будете работать в штабе дивизии, — сказал подошедший ко мне командир.

Так я стал старшим писарем четвертого отдела штаба дивизии, начальником которого был старший лейтенант Чирков, а делопроизводителем казах Исманов, в непосредственном подчинении которого мне довелось находиться. Так началась моя военная служба в тяжелое время Отечественной войны.

В мои обязанности входило: сбор у вновь прибывших биографических данных, подготовка медальонов для каждого солдата, сбор с частей и отдельных подразделений, а также служб строевых записок и подготовка на их основе объединенных данных по дивизии и многое другое. Короче говоря, приходилось делать все, что требовали служба, командиры и учеба.

За короткий срок все, кто работал в штабе, сблизились, сроднились, хотя и тяготели к своим отделам. Созданию коллектива работников штаба во многом способствовала деятельность комиссара штаба Николаенко, стремившегося сплотить людей, укрепить дух товарищества.

В холодные ноябрьские дни наша дивизия эшелонами перебрасывалась к фронту, близость которого чувствовалась по налетам вражеской авиации. Тревожными короткими гудками машинист давал сигнал о приближении фашистских самолетов. Он резко снижал скорость, давая возможность людям выскакивать из теплушек, а сам начинал маневрировать, выводя состав из-под прицельного удара. Мы выскакивали из вагонов и разбегались в разные стороны, укрываясь от пуль и осколков в канавах и складках местности. Прибыв на фронт, мы получили оружие и материальную часть.

24 декабря 1941 года в 4.00 полки дивизии начали выполнять боевой приказ по прорыву оборонительного рубежа немцев между Мологино — Копыряне. Уральцы дрались отчаянно. Враг не выдержал такого напора и был вынужден поспешно отступить, бросая оружие и технику.

Наша фронтовая походная жизнь началась под почти непрерывными бомбежками и обстрелом вражеской авиации. Отдыхали мы где и как придется. Передвигались, как правило, по ночам. Работали напряженно. Ночи освещались заревом пожарищ: горели деревни, леса. Отступая, враг злобствовал. Когда 1239-й стрелковый полк освободил деревню Катерюшки, там были обнаружены трупы красноармейцев с вырезанными на лбу звездами, проколотыми штыком ушами, отрезанными языками, выколотыми глазами. Это звало наших воинов к отмщению, увеличивало ненависть к врагам.

Тяжелые наступательные бои изматывали бойцов, им нужна была передышка. Сказывалось на настроении и то, что взять города Ржев и Сычевку не удалось, хотя уже мы и побывали на их окраинах. Мы практически оказывались бессильными против нагло действующей вражеской авиации, не имели достаточных средств в борьбе с фашистскими танками.

Однажды я оказался в стрелковом полку. Начался бой. Не успела отбомбиться вражеская авиация, как со стороны Сычевки показались цепи немецких пехотинцев, их поддерживали танки.

Отражать эту атаку бросились все, кто мог держать оружие. В такой момент я не посчитал возможным возвращаться в штаб дивизии и вместе со всеми вступил в бой. Экономя патроны, мы били по фашистам. Они залегли. По танкам открыла огонь наша артиллерия. Фашисты вновь стали перебежками двигаться вперед. Обходя наши пушки, ползли, стреляя, фашистские танки. Бой был тяжелым. Некоторые подразделения начали отходить. Усилился минометно-артиллерийский обстрел нашего переднего края. Казалось, что вокруг все кипит от огня, разрывов снарядов и порохового дыма.

Меня ранило. Теряя сознание, пытаюсь отползти, оставляя на снегу кровавый след. Обессилевшего, замерзающего, меня подобрали наши артиллеристы и доставили в медсанбат. Отсюда шла моя дорога по госпиталям в глубокий тыл. «Осколочное сквозное ранение левого бедра с повреждением седалищного нерва» — с таким диагнозом, со снятием с воинского учета меня комиссовали и выписали из госпиталя.

На фронт я больше не попал, но никогда не терял надежды встретить тех, с кем был в тревожные военные годы.

Я.Т. Гриб, старший сержант, старший писарь четвертого отдела штаба дивизии

Вначале был Чебаркуль

Раннее утро 6 сентября 1941 года. Где-то далеко грохочет война. А здесь, на Урале, тишина.

С направлением горвоенкомата я прибыл в Чебаркуль, где формировалась 373-я стрелковая дивизия. Там встретил капитана, который на мой вопрос буркнул: «Следуйте за мной». Не проронив больше ни одного слова, повел меня в палаточный городок.

Мы пришли в палатку, где за грубо сколоченным столом, заваленным бумагами, сидел старший лейтенант. Капитан сказал: «Вот часть старшего лейтенанта Черникова, будете третьим», — и вышел.

Это были первые дни формирования нашей 373-й стрелковой дивизии, а в ночь на 15 ноября 1941 года мы уже двинулись эшелонами на фронт. Дивизия была в основном сформирована из жителей Челябинской области.

Первый бой мы приняли на Калининском фронте, в районе селения Высокое. Дивизии предстояло прорвать сильно укрепленную оборону противника. Так уральцы оказались западнее Москвы.

Свой боевой путь я начал в должности начальника артмастерской 1235-го стрелкового полка с сентября 1941 года. Затем работал помощником начальника штаба полка, а позже — начальником обозно-вещевого снабжения.

В марте 1944 года получил легкое ранение.

Служба в дивизии продолжалась до февраля 1946 года.

В. М. Балдин, ветеран дивизии

__________________________