БОЕВАЯ ПРОГРАММА МОБИЛИЗАЦИИ СИЛ НА БОРЬБУ С ДЕНИКИНЫМ.
Еще до подписания Деникиным так называемой «московской директивы» Центральный Комитет Коммунистической партии раскрыл новые агрессивные замыслы империалистов Антанты в отношении Советской России. В. И. Ленин указывал, что в связи с неудачами Колчака и некоторыми успехами Деникина Антанта перенесет центр тяжести борьбы с Восточного фронта на Южный.
Предвидя опасность на юге, Коммунистическая партия и Советское правительство принимали меры к мобилизации сил на борьбу с новым походом Антанты. 3 июля, в тот самый день, когда Деникин подписал «московскую директиву», начал работу в Москве Пленум Центрального Комитета партии. Пленум собрался для решения важнейших вопросов, которые встали перед страной в связи с началом нового наступления врага на юге. Основное внимание Пленума было приковано к Южному фронту, который приобретал теперь главное значение для Советской республики. Пленум признал необходимым сократить до минимума работу всех учреждений, не связанных непосредственно с обороной Республики, чтобы освободившихся работников использовать для политической работы в армии, в тылу и для работы по снабжению фронта.
На Пленуме обсуждался вопрос о мобилизациях коммунистов в армию. Было решено приостановить массовые мобилизации членов партии и профсоюзов. Продолжалась лишь 10-процентная профсоюзная мобилизация. Решение Пленума было вызвано тем, что массовые мобилизации привели к ослаблению многих партийных организаций. Впредь предлагалось для нужд армии производить персональный отбор партийных работников.
Пленум решил сменить главнокомандующего вооруженными силами Советской республики. Вместо И. И. Вацетиса Пленум предложил назначить главкомом С. С. Каменева — командующего Восточным фронтом. Пленум постановил также назначить по согласованию с главкомом и Реввоенсоветами фронтов командующим Южным фронтом В. Н. Егорьева, а В. М. Гиттиса перевести с Южного фронта командующим Западным фронтом.
На Пленуме было намечено перестроить работу Реввоенсовета Республики, чтобы сделать ее более гибкой и оперативной. Для этого было решено сократить количество членов Реввоенсовета до 6 человек. Для более действенного контроля за работой Ставки главного командования (главкома и Полевого штаба Реввоенсовета) Пленум решил перевести ее из Серпухова в Москву. Пленум постановил также немедленно объединить всю организацию снабжения армии.
Выполняя решение VIII съезда партии, Пленум предложил Реввоенсовету Республики издать инструкцию о правах и обязанностях военных комиссаров. Придавая исключительно важное значение использованию артиллерии, пулеметов и броневых сил в боях с белогвардейцами, Центральный Комитет партии обязал Реввоенсовет Республики откомандировать коммунистов, наиболее подготовленных в политическом и общеобразо-
вательном отношениях, на военные курсы для обучения артиллерийскому, пулеметному и броневому делу. Оргбюро также было поручено провести соответствующий отбор на курсы среди еще не мобилизованных, но подходящих для этой цели рабочих-коммунистов.
Пленум принял также решения, касавшиеся организации обороны Петрограда и отношений с Эстонией и Финляндией.
После Пленума, 9 июля, было опубликовано письмо ЦК РКП(б) «Все на борьбу с Деникиным!». Проект этого письма был написан В. И. Лениным в начале июля. В. И. Ленин обратился в Организационное и Политическое бюро Центрального Комитета партии с просьбой:
«обсудить, издать ли это (проект. — Ред.), как комментарий автора к решениям пленума, или как письмо ЦК, или как листовку автора и т.п.».
Центральный Комитет утвердил этот документ в качестве письма к партийным организациям. Письмо это было направлено также политорганам Красной Армии и Флота.
В письме был дан глубокий анализ обстановки, определены главные задачи партии и Советского государства в связи с новым походом Антанты указаны пути достижения победы. Центральн Комитет предупреждал, что с началом новс похода интервентов и белогвардейцев в жиз Советского государства наступил один из сам критических моментов. Империалисты Запа) провалившись со своей ставкой на Колча] предпринимают новую попытку задушить Сов скую власть с помощью армий Деникина.
«Защитники эксплуататоров, помещиков капиталистов, русские и иностранные (в перв голову английские и французские), — гово{ лось в письме, — делают отчаянную попыт восстановить власть грабителей народного тр да, помещиков и эксплуататоров, в России, что( укрепить падающую их власть во всем мире» Центральный Комитет партии указывал ш тийным организациям:
«Все силы рабочих и крестьян, все силы ( ветской республики должны быть напряжены чтобы отразить нашествие Деникина и побед! его, не останавливая победного наступлеи Красной Армии на Урал и на Сибирь. В этом состоит ОСНОВНАЯ ЗАДАЧА МОМЕНТА»
Важнейшим условием победы над врагом Центральный Комитет считал подчинение работы всех учреждений интересам фронта, сосредоточение всех сил партии и трудящихся на укреплении обороны Советской республики. Все партийные, советские, профсоюзные организации должны были сократить до минимума невоенную работу, перестроить всю свою деятельность в интересах обороны страны.
Письмо было проникнуто духом решений VIII съезда партии, в частности по военным вопросам.
В письме Центрального Комитета подчеркивалось, что Советская республика осаждена врагами. Поэтому необходимо и далее укреплять ее как единый боевой лагерь, подчиняя всю жизнь страны военным задачам.
Немалым тормозом в перестройке работы советских учреждений на военный лад являлась безбрежная коллегиальность.
«Коллегиальность, — указывалось в письме, — необходима для решения дел государства рабочих и крестьян. Но всякое раздувание коллегиальности, всякое извращение ее, ведущее к волоките, к безответственности, всякое превращение коллегиальных учреждений в говорильни является величайшим злом, и с этим злом надо покончить во что бы то ни стало, как можно скорее, не останавливаясь ни перед чем» 17.
В письме подчеркивалось, что в условиях военного времени коллегиально должны решаться лишь исключительно важные вопросы. Решение же второстепенных вопросов, а в чрезвычайных случаях и любых дел, не терпящих никакого отлагательства, предлагалось поручать наиболее сведущим работникам, известным своей твердостью, решительностью, смелостью, обладающим практическим опытом и пользующимся наибольшим доверием. При коллегиальных решениях следовало точно устанавливать ответственность каждого лица за определенное дело и всеми морами бороться с безответственностью, прикрываемой ссылками на коллегиальность.
В письме говорилось, что необходимо решительно сократить всякую невоенную работу и высвободить максимальное число опытных партийных и советских работников для военной работы. ЦК предлагал приостановить на время или во всяком случае сократить до известной меры деятельность тех учреждений, которые не были абсолютно необходимы. В то же время всю работу по оказанию помощи фронту предлагалось проводите исключительно через существующие военные учреждения, укрепляя и поддерживая их.
«Мы должны приостановить на три, четыре, пять месяцев, — указывалось в письме ЦК, —все, не безусловно необходимые учреждения и отделы учреждений, в центре и на местах, или, если нельзя приостановить их вовсе, сократить их на такое (приблизительно) время, сократить в наибольших возможных размерах, т. е. оставить
лишь минимум работы, безусловно необходимой» 18.
Центральный Комитет предостерегал, чтобы при перестройке учреждений и высвобождении необходимых квалифицированных работников партийные органы не впадали в организационную суетню, не допускали полного закрытия важных учреждений и не создавали бы наспех новые учреждения.
Для того чтобы разбить Деникина, нужно было еще теснее сплотить всех трудящихся вокруг Коммунистической партии и Советов, поднять самые широкие слои трудового крестьянства на сознательную и самоотверженную борьбу с врагом. Центральный Комитет обязал партийные организации разъяснять трудящимся, что контрреволюционные силы, возглавляемые Деникиным и Колчаком, это — главные враги Советской республики, что особенно опасными их делает помощь Антанты. Не будь этой помощи они давно бы развалились.
В письме ЦК РКП(б) предлагалось поставить в центр всей агитации и пропаганды широкое осведомление народных масс о терроре и насилиях де-никинцев и колчаковцев над трудящимися, о грабежах, порках и расстрелах рабочих и крестьян во временно захваченных белыми районах, о попытках врагов обманывать народ, прикидываясь сторонниками «демократии», «Учредительного собрания», «народовластия» и т. п.
Центральный Комитет требовал от коммунистов довести до сознания народных масс, что в развернувшейся борьбе есть только два пути: либо — с Колчаком и Деникиным, либо — с Советской властью; никакого среднего пути быть не может.
Партийным организациям предлагалось развернуть работу среди мобилизуемых в Красную Армию. Коммунисты и все сочувствующие должны были энергично содействовать гражданским и военным органам в проведении мобилизации, в работе среди мобилизованных, среди красноармейцев запасных частей и местных гарнизонов. Надо было привлечь все население поголовно к оказанию помощи в той или иной форме как в проведении мобилизации, так и в обеспечении мобилизованных всем необходимым. ЦК обращал особое внимание на то, чтобы быстро и хорошо обучить мобилизованных, привлекая для этого под контролем партийных организаций бывших офицеров и унтер-офицеров.
В письме ЦК отмечалось, что в борьбе с дезертирством наступил перелом. Во многих губерниях началось массовое возвращение дезертиров в Красную Армию. Произошло это, во-первых, благодаря настойчивой работе коммунистов в массах, а во-вторых, в связи с ростом политической сознательности крестьян, которые поняли, что Колчак и Деникин несут восстановление буржуазно-помещичьих порядков. Центральный Комитет потребовал от коммунистов помочь тысячам колеблющихся крестьян-дезертиров осознать опасность восстановления буржуазно-помещичьего строя и необходимость вернуться в ряды Красной Армии.
В письме ЦК говорилось о том, что Красная Армия испытывает большие трудности в снабжении. Не хватает одежды, обуви, оружия. В то время как армии белых щедро снабжаются иностранными капиталистами, Советское государство может рассчитывать только на собственные ресурсы, сильно истощенные войной и разрухой. ЦК указывал конкретные пути преодоления этих трудностей.
Много оружия было у крестьян. В городах винтовки, револьверы, гранаты припрятывала буржуазия. ЦК РКП(б) указывал, что в условиях деникинского наступления необходимо, действуя решительно и энергично, изъять как можно больше оружия у населения. В письме Центрального Комитета приводились в качестве примера действия петроградских рабочих, которые отобрали много различного оружия при массовых обысках буржуазных кварталов. В письме ЦК говорилось: «Кто прячет или помогает прятать оружие, есть величайший преступник против рабочих и крестьян, тот заслуживает расстрела, ибо он виновник гибели тысяч и тысяч лучших красноармейцев, гибнущих нередко только из-за недостатка оружия на фронтах» 1Э.
Центральный Комитет требовал, чтобы партийные организации повсюду призвали рабочих и крестьян к всесторонней помощи в снабжении Красной Армии, поддержали их почин в выявлении неучтенного на складах военного имущества, в увеличении военного производства и т. п. Особое внимание обращалось на необходимость сбора оружия у населения.
Центральный Комитет рекомендовал партийным организациям усилить работу среди населения прифронтовой полосы, которая летом 1919 года разрослась до громадных размеров. В связи с успешным наступлением Красной Армии против Колчака у некоторых военных и других работников, а также рабочих и крестьян Приуралья и Урала возникло естественное желание осесть в освобожденных районах и переключиться на мирную работу. Но борьба на Восточном фронте еще далеко не была закончена. Поэтому такие демобилизационные настроения были очень опасны, ибо они могли привести к ослаблению наступления против Колчака. В письме предлагалось ни в коем случае не брать ни одного лишнего работника из армий Восточного фронта для местной работы: «Пусть строительство в Приуралье и на Урале запоздает, пусть оно пойдет слабее при чисто местных, молодых, неопытных, слабых силах. От этого мы не погибнем. От ослабления наступления на Урал и на Сибирь мы погибнем, мы должны усилить это наступление силами восстающих на Урале рабочих, силами приуральских крестьян, на своей шкуре познавших теперь, что значат «учредительские» посулы меньшевика Майского и эсера Чернова и что значит действительное содержание этих посулов, то есть Колчак.
Ослаблять наступление на Урал и на Сибирь значило бы быть изменником революции, изменником делу освобождения рабочих и крестьян от ига Колчака» 20.
Основной задачей партийных и советских организаций в освобожденных от Колчака районах Центральный Комитет считал завоевание полного доверия трудящихся масс, разъяснение им на деле существа Советской власти как власти рабочих и крестьян, предупреждение на Урале тех ошибок, которые иногда допускались в центральных районах страны.
Центральный Комитет предложил придать работе в прифронтовой полосе на Южном фронте \и под Петроградом характер чрезвычайной военной мобилизации.
«В прифронтовой полосе под Питером и в той громадной прифронтовой полосе, которая так быстро и так грозно разрослась на Украине и на юге, — говорилось в письме, — надо все и вся перевести на военное положение, целиком подчинить всю работу, все усилия, все помыслы войне и только войне. Иначе отразить нашествие Деникина нельзя. Это ясно. И это надо ясно понять и целиком провести в жизнь» 21.
В письме ЦК указывалось на особенность де-никинской армии — обилие в ней офицерства и казачества. Эти элементы, не имея за собой массовой силы, применяли тактику быстрых налетов и авантюр, чтобы сеять панику и делать разрушения ради разрушений. Поэтому Центральный Комитет потребовал в борьбе против такого врага довести до высших пределов военную дисциплину и бдительность.
«Прозевать или растеряться, — подчеркивалось в письме, — значит потерять все» 22.
Угроза со стороны опытной в военном отношении деникинской армии, необходимость усилить Красную Армию и в частности войска Южного фронта с новой остротой поставили вопрос о привлечении в Красную Армию дополнительно большого числа старых военных специалистов. Центральный Комитет предупреждал, что было бы непоправимой ошибкой менять из-за предательства и измены некоторых бывших офицеров основы политики партии в отношении военных специалистов.
«Нам изменяют и будут изменять сотни и сотни военспецов, — говорилось в письме ЦК,— мы будем их вылавливать и расстреливать, но у нас работают систематически и подолгу тысячи и десятки тысяч военспецов, без коих не могла бы создаться та Красная Армия, которая выросла из проклятой памяти партизанщины и сумела одержать блестящие победы на востоке. Люди опытные и стоящие во главе нашего военного ведомства справедливо указывают на то, что там, где строже всего проведена партийная политика насчет военспецов и насчет искоренения партизанщины, там, где тверже всего дисциплина, где наиболее заботливо проводится политработа в войсках и работа комиссаров, — там меньше всего, в общем и целом, является охотников изменять среди военспецов, там меньше всего возможности для таких охотников осуществить свое намерение, там нет расхлябанности в армии, там лучше ее строй и ее дух, там больше побед» 23.
Центральный Комитет требовал заботливого, внимательного отношения к специалистам, которые верно служили делу рабочих и крестьян. Партийным организациям было предложено беспощадно бороться с пережитками партизанщины, причинявшими Красной Армии неизмеримо больше бедствий, чем измены отдельных военных специалистов.
Центральный Комитет подверг критике ошибки, допущенные в период защиты Петрограда весной и летом 1919 года. В письме ЦК РКП(б) по этому вопросу говорилось:
«Если некоторые партийные органы берут неверный тон по отношению к военспецам (как это было недавно в Петрограде) или если в отдельных случаях «критика» военспецов вырождается в прямую помеху систематической и упорной работе по их использованию, партия исправляет тотчас и будет исправлять эти ошибки»
Центральный Комитет партии указывал:
«Главное и основное средство их исправления — усиление политработы в армии и среди мобилизуемых, подтягивание работы комиссаров в армии, улучшение их состава, повышение их уровня, осуществление ими на деле того, чего партийная программа требует и что слишком часто выполняется далеко не достаточно, именно: «сосредоточения всестороннего контроля за командным составом (армии) в руках рабочего класса».
Центральный Комитет еще раз обращал внимание всех организаций партии на крайнюю необходимость усилить и улучшить обучение военному делу коммунистов, беспартийных рабочих и крестьян. В письме подчеркивалось, что особое внимание коммунистов должно быть обращено на изучение пулеметного, артиллерийского, броневого дела. Именно в этой части военной подготовки Красная Армия еще отставала от противника.
Наступление Деникина активизировало деятельность контрреволюционных партий и организаций в советском тылу. Поэтому Центральный Комитет призывал повысить бдительность и усилить борьбу с контрреволюционными элементами. В письме ЦК указывалось, что хотя в советском тылу контрреволюция побеждена, но она еще далеко не уничтожена. Всякий раз при обострении трудностей она поднимает голову и усиливает подрывную работу. Питательной почвой для контрреволюционных заговорщиков и шпионов является среда буржуазии и буржуазной интеллигенции, кулачество, а также притаившиеся эсеры и меньшевики.
Центральный Комитет разъяснял местным организациям линию партии по отношению к различным группам и течениям меньшевиков,правых и «левых» эсеров в обстановке начавшегося нового похода Антанты. Меньшевики и эсеры в 1918 году проложили путь к установлению военной буржуазно-помещичьей диктатуры на территории, захваченной контрреволюционными силами, и многие из них продолжали сотрудничать с Колчаком, Деникиным, Юденичем, Миллером. Вместе с тем среди некоторой части меньшевиков и эсеров наблюдался определенный сдвиг в сторону сближения с Советской властью.
«Мы этот сдвиг учли, -— отмечал Центральный Комитет, — и каждый раз, когда он хоть в чем-нибудь реальном проявляется, делали известный шаг навстречу с своей стороны. Этой своей политики мы ни в каком случае не изменим, и число «перелетов» от меньшевизма и эсеровщины, тянущих к Колчаку и Деникину, на сторону меньшевизма и эсеровщины, тянущих к Советской власти, несомненно, будет, вообще говоря, расти».
Однако Центральный Комитет предостерегал партию от переоценки этого факта. В сложной обстановке, когда войска белогвардейцев развернули наступление на юге, эсеры и меньшевики начали колебаться в сторону Деникина. Особенно это сказывалось на поведении их политических вождей вроде Мартова и Чернова.
Центральный Комитет предлагал партийным организациям особенно настороженно относиться к перекрасившимся меньшевикам и эсерам, не тешить себя иллюзиями, будто они искренне станут на сторону Советской власти. Меньшевики и эсеры, подобные Мартову, Вольскому и К0, мнили себя выше обеих борющихся сторон и считали себя способными представлять какую-то «третью сторону», проводить самостоятельную политику и решать государственные и другие вопросы. Эти иллюзии свидетельствовали о том, что мелкобуржуазные демократы не научились азбуке революции, не поняли того, что есть только два пути: либо диктатура буржуазии, либо диктатура пролетариата и никакого третьего пути не дано.
Центральный Комитет разъяснял, что в каждом случае, когда речь идет о взаимоотношениях с так называемыми «левыми» группами и течениями меньшевиков и эсеров, нужно на первый план ставить прежде всего вопрос защиты социалистического Отечества, а не вступление в блок ради блока с теми меныневистско-эсеровскими группами, которые левеют. Указания Центрального Комитета имели большое значение для дальнейшей борьбы Коммунистической партии с разлагавшимися партиями меньшевиков, эсеров, анархистов, а также с мелкобуржуазными националистическими партиями и их «левыми» течениями, например «боротьбистами» на Украине и другими.
В письме ЦК РКП(б) подчеркивалось, что Советская республика является крепостью, осажденной всемирным капиталом, и право пользоваться этой крепостью как убежищем от Колчака и Деникина и вообще право жительства в ней может иметь только тот, кто всеми силами помогает вести борьбу с интервентами и белогвардейцами. Отсюда вытекали право и обязанность партии и Советской власти поголовно мобилизовать население как на военную работу в прямом смысле, так и на всякого рода подсобную работу, которая необходима для разгрома врага.
Центральный Комитет призывал местные партийные и советские органы и всех трудящихся смелее проявлять инициативу, работать пореволюционному, не жалея сил, добиваться во много раз более высокой, чем обычно, производительности труда. Только при этом условии, указывал Центральный Комитет, трудящиеся могут победить и победят.
Решения июльского Пленума ЦК РКП(б), как и письмо «Все на борьбу с Деникиным!», стали программой деятельности партийных, советских, профсоюзных организаций по мобилизации всех сил и средств страны для отражения второго объединенного похода Антанты. Они легли в основу разработки стратегических планов ведения войны с Деникиным и его союзниками.
Еще до опубликования письма, 4 июля 1919 года, по решению Пленума ЦК состоялось объединенное заседание ВЦИК, Московского Совета рабочих и красноармейских депутатов, Всероссийского совета профсоюзов, представителей фабрично-заводских комитетов Москвы. На заседании по поручению ЦК партии с докладом о положении и ближайших задачах Советской власти выступил В. И. Ленин.
Сравнивая положение Советской республики в июле 1918 года и в июле 1919 года, В. И. Ленин говорил, что положение страны в 1918 году было несравненно тяжелее. Продовольственные трудности обострились тогда до крайности. «Левые» эсеры, рассчитывая захватить власть, подняли в то время мятеж в Москве. С этим мятежом было связано и другое выступление «левых» эсеров во главе с командующим Восточным фронтом эсером Муравьевым, которое почти открыло фронт врагу. Белогвардейцам и интервентам удалось захватить Самару, Казань, Симбирск, Сызрань, Саратов. Осложнились взаимоотношения с германскими империалистами, поддерживавшими донских казаков в их борьбе против Советской власти. Красная Армия в то время еще только создавалась. У нее не было боевого опыта, не было резервов. Формируемые с большим трудом части отправлялись на фронт без необходимой подготовки. Положение Советской власти казалось безвыходным. Но, несмотря ни на что, она выстояла в неравной борьбе. Даже с точки зрения простого соотношения сил, указывал В. И. Ленин, по сравнению с тем, что было год назад,
«наше теперешнее положение несравненно более устойчиво и поэтому тысячу раз было бы преступно поддаваться панике. Если год назад положение было несравненно тяжелее и все-таки трудности были преодолены, то мы с абсолютной уверенностью можем сказать, нисколько не преувеличивая сил и не преуменьшая трудностей, что и теперь мы их преодолеем» 26. В. И. Ленин отметил, что значительно организованнее проходит заготовка хлеба и продовольствия, а в связи с этим улучшается снабжение Красной Армии и населения промышленных районов. Все это, несомненно, явилось результатом упорной работы советского государственного аппарата, правильного проведения продовольственной политики партии, сознательного отношения передовой части трудящегося крестьянства к выполнению обязанностей перед своим союзником — рабочим классом.
С августа 1918 года по май 1919 года советские продовольственные органы заготовили хлеба 100 миллионов пудов, то есть больше чем втрое по сравнению с 1917—1918 годами. Этого, конечно, было крайне недостаточно для полного удовлетворения нужд населения. Но все-таки это был большой успех, который давал возможность несколько улучшить снабжение Красной Армии, городского населения, прежде всего рабочих оборонных предприятий, а также увеличить формирование резервных частей для фронта.
В. И. Ленин подчеркнул в докладе, что как бы ни были велики трудности, страна теперь имеет больше возможностей для разгрома интервентов и белогвардейцев. Однако трудности были еще далеко не преодолены, и партия и Советская власть не могли обещать трудящимся немедленного улучшения их положения.
«Мы не можем обещать немедленное улучшение, — говорил В. И. Ленин, — но мы знаем, что положение все же дает гораздо большие надежды, мы знаем, что все же наши ресурсы сейчас не так обрезаны, как обрезаны были в прошлом году казацкими бандами с юго-во-втока, немецким империализмом с юго-запада, чехословаками с хлебного востока. Дело обстоит гораздо лучше и потому те ближайшие недели, которые, несомненно, несут с собой новые жертвы и тяготы, мы их переживем и преодолеем...»27 Характеризуя военное положение Советской республики, В. И. Ленин указывал, что после провала попыток Антанты захватить Украину иностранные империалисты не успокоились. Они сделали все возможное, чтобы усилить гражданскую войну и интервенцию против Советской республики, оказав помощь внутренним силам контрреволюции оружием и снаряжением.
«Английские газеты,—говорил В. И. Ленин, — открыто хвастали, — и английские министры тоже, — что они дали помощь Деникину своим подкреплением» 28.
В. И. Ленин призывал партийных и советских работников идти в самые широкие массы и разъяснять им всю серьезность момента в связи с новым наступлением врага, открыть им всю правду, ибо «чем больше они эту правду знают, тем решительнее и прочнее и сознательнее они переходят на нашу сторону» 29.
В. И. Ленин указал на две причины временных неудач Красной Армии на Южном фронте. Первая из них состояла в том, что советскому командованию пришлось весной 1919 года перебросить значительные силы на Восточный фронт для отражения ударов Колчака. В это время Деникин путем мобилизации населения сумел обеспечить себе на короткое время громадный перевес сил и добиться успехов. С гениальной прозорливостью В. И. Ленин отмечал в докладе, что массовые мобилизации трудящихся в деникинскую армию неизбежно погубят ее, как они погубили армию Колчака. Любая белогвардейская армия могла сохранять боеспособность, пока она состояла из добровольцев, отъявленных контрреволюционеров, ненавидящих Советскую власть, — то есть пока была классово однородной. Иначе дело обстояло, когда в эту армию вливались большие контин-генты насильно мобилизованных трудящихся.
«Крестьяне, набранные в армию Деникина, — указывал В. И. Ленин, — произведут в этой армии то же самое, что произвели сибирские крестьяне в армии Колчака, — они принесли ему полное разложение».
Этот вывод В. И. Ленина имел большое политическое значение. Он давал возможность глубже понять слабые и сильные стороны противника и соответственно с этим вести военную и политическую работу в тылу и на фронте, готовить резервы, планировать и проводить боевые операции.
Другой причиной временных неудач советских войск на Южном фронте В. И. Ленин считал наличие партизанщины. На юге и в особенности на Украине в ходе борьбы трудящихся против оккупантов, гетманцев, петлюровцев и всяких контрреволюционных «властей», которые то и дело сменялись, стихийно возникали всевозможные партизанские отряды. В каждом таком отряде, нередко засоренном кулацкими элементами, крестьяне выбирали своего атамана, или «батьку», и создавали свою власть на местах.
«С центральной властью они совершенно не считались, — говорил В. И. Ленин, — и каждый батько думал, что он есть атаман на месте, воображал, что он сам может решать все украинские вопросы, не считаясь ни с чем, что предпринимается в центре» 31.
Этими своеобразными условиями классовой борьбы и объяснялась живучесть партизанщины на юге России и на Украине. Попадая в регулярные части Красной Армии, крестьяне, воевавшие ранее в такого рода партизанских отрядах, приносили с собой элемент стихийности, недисциплинированности, привычку действовать, не считаясь с приказами.
В. И. Ленин указывал, что к искоренению пережитков партизанщины приведет не только усиленная политическая работа, но этому поможет и сам жизненный опыт крестьянства, который оно приобретет в борьбе с Деникиным.
В. И. Ленин говорил:
«Мы прекрасно знаем, что сила украинского крестьянства свергнет силы Деникина, мы знаем, что те удары, которые им нанесены, чрезвычайно тяжелы, но они пробудят в них новое сознание и новые силы».
Ярким свидетельством перелома в сознании крестьянства являлось массовое возвращение в Красную Армию дезертиров в центральных и южных районах страны. Только за два месяца, июль и август, число дезертиров, добровольно явившихся на призывные пункты в южных и центральных губерниях,-составило 400 тысяч человек. Наплыв их был настолько значителен, что Советское правительство решило отсрочить намеченный на август призыв очередного, 1901-го, года. Это, подчеркивал В. И. Ленин, дает основания сделать вывод, что хотя положение на юге тяжелое и страна должна напрячь все силы, чтобы победить врага, но положение не катастрофическое.
В. И. Ленин дал глубокий анализ изменения расстановки классовых сил в Сибири, где еще продолжалась борьба с Колчаком. Год тому назад, указывал В. И. Ленин, приуральские и сибирские крестьяне готовы были отвернуться от большевиков.
«Они негодовали и возмущались, когда большевики требовали помощи в тяжелой войне, когда большевики говорили: «Победа над помещиками и капиталистами даром не дается, и если капиталисты и помещики идут войной, вы должны понести все жертвы, чтобы отстоять завоевания революции. Революция даром не дается, и, если вы согнетесь под этими жертвами, если у вас нехватит выдержки вынести эти жертвы, вы развалите революцию». Крестьяне не хотели этого слушать, им казалось это только революционным призывом. И, когда там обещали мир и помощь Антанты, они переходили на ту сторону».
Теперь те же крестьяне, пережив уроки колчаковщины, стали иначе относиться к интервентам и белогвардейцам. Колчаковцы и интервенты толкнули на борьбу против себя не только рабочих и крестьян, но и ту часть интеллигенции, которая саботировала в свое время все начинания Советской власти. Теперь даже эта интеллигенция в массе своей выступала на стороне рабочих и крестьян, поднявшихся на борьбу с Колчаком.
В. И. Ленин указывал, что все это определило решительный перелом на Восточном фронте и неизбежно приведет к полному краху колчаковщины.
Характеризуя международное положение, В. И. Ленин подчеркнул, что Советская республика добилась здесь больших успехов. Когда Советская Россия вынуждена была заключить тяжкий Брестский мирный договор, многие люди, порой даже преданные революции, говорили, что большевики сдали Россию германскому империализму. Однако время показало,, что заключение Брестского мирного договора было правильным, мудрым шагом советской внешней политики, который в конечном счете привел к укреплению международного положения Советского государства.
Росту выступлений передовых трудящихся капиталистических стран в поддержку Советской республики способствовало и заключение империалистами после окончания первой мировой войны грабительского Версальского мира. Этот мир развеял иллюзии некоторых слоев рабочих, веривших прежде в то, что Антанта ведет войну против Германии якобы во имя свободы, равенства, демократии. Народы капиталистических стран вскоре убедились, что их обманывали, обещая разные блага после поражения Германии. В результате войны и грабительского мира нищета и бесправие трудящихся масс только усилились. Это закономерно вызвало мощный подъем борьбы рабочего класса за социальные и политические права, в защиту первого в мире социалистического государства. Рабочее движение, указывал В. И. Ленин, теперь не по дням, а по часам растет.
«Рабочие требуют удаления иностранных вой"т- лз России и свержения Версальского мира».
Империалистические правительства Англии, Франции, США, Японии и Италии вынуждены были действовать теперь более осторожно. Это сказалось, например, на том, что они все время откладывали официальное признание белогвардейских правительств, хотя это в какой-то степени мешало им оказывать поддержку Колчаку, Деникину и другим главарям белогвардейщины.
В заключение доклада В. И. Ленин заявил, что, оценивая пережитый год и признавая открыто все трудности, партия и Советское правительство могут твердо и уверенно сказать трудящимся: победа будет за Советской республикой. Он призвал еще и еще раз напрячь силы для преодоления временных неудач на Южном фронте, повысить организованность и дисциплину, проявить преданность делу революции.
Объединенное заседание ВЦИК, Московского Совета рабочих и красноармейских депутатов, Всероссийского совета профсоюзов и представителей фабрично-заводских комитетов Москвы, заслушав доклад В. И. Ленина, приняло обращение «Ко всем рабочим и крестьянам, красноармейцам и матросам».
Письмо ЦК РКП(б) «Все на борьбу с Деникиным!», разосланное в качестве директивы всем партийным организациям, а также доклад В. И. Ленина на объединенном заседании и обращение этого заседания были опубликованы не только в центральной, но и в местной печати и широко распространены среди рабочих, крестьян, интеллигенции, воинов Красной Армии. Эти документы обсуждались на партийных и профсоюзных собраниях, на пленумах партийных комитетов и заседаниях исполкомов Советов, на партийных и профсоюзных конференциях, на митингах и собраниях трудящихся и в частях Красной Армии. Повсюду трудящиеся города и деревни одобряли мудрые решения Центрального Комитета партии и Советского правительства. На партийных собраниях и рабочих конференциях конкретно намечалось, чем помочь фронту, как укрепить тыл, поднять производительность труда на заводах, фабриках, железных дорогах, увеличить выпуск оружия и боеприпасов, лучше организовать заготовку хлеба и снабжение страны и армии продовольствием.
Так, проходившая 4—5 июля Иваново-Вознесенская конференция РКП(б) обсудила вопрос о работе в Красной Армии и приняла развернутое решение. Партийная конференция Тамбовской губернии объявила губернскую организацию коммунистов на военном положении. «Быть начеку! Готовы дать отпор!» — заявили коммунисты Тамбова.
12 июля в Москве состоялась общегородская конференция РКП(б), которая обсудила вопросы, связанные с укреплением Южного фронта. Перед участниками конференций с докладом о внутреннем и внешнем положении Республики выступил В. И. Ленин. В своем выступлении В. И. Ленин еще раз показал, как укрепилась Советская власть в 1919 году по сравнению с 1918 годом. Исходя из анализа внутренней и внешней политической обстановки, он отметил, что Советская страна имеет полную возможность преодолеть переживаемые ею неисчислимые трудности.
Конференция, обсудив письмо ЦК РКП(б), заявила в резолюции о том, что долг всех сознательных рабочих в эти трудные дни сплотить свои ряды вокруг Коммунистической партии и приложить всю энергию к решению важнейших задач, стоящих перед партией и Советской властью.
Коммунисты Москвы признали необходимым направить основные силы на военную работу, на продовольственный фронт, на борьбу за поднятие производительности труда, за улучшение снаб-жешш рабочих оборонных предприятий и семей красноармейцев.
Конференция постановила сократить или временно приостановить деятельность не работающих непосредственно на военные нужды советских учреждений. Конференция признала необходимым усилить политико-воспитательную работу среди населения Москвы и воинских частей московского гарнизона.
19 июля объединенное заседание Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б) приняло решение о мобилизации на фронт руководящих партийных и советских работников. В июле 1919 года через Политуправление Реввоенсовета Республики на фронт было послано 438 политработников и в августе— 431. На руководящую партийно-политиче-скую работу в войска Южного фронта ЦК РКП(б) направил крупных партийных работников. Членами Реввоенсовета 8-й армии были назначены рабочий-большевик В. А. Барышников и старый партийный работник Г. И. Окулова-Теодорович. Членами Реввоенсовета 14-й армии были посланы А. С. Бубнов и В. И. Межлаук, членом Реввоенсовета 9-й армии — Н. А. Анисимов.
Центральный Комитет КП(б)У на основании письма ЦК РКП(б) «Все на борьбу с Деникиным!» разослал местным партийным организациям Украины директиву, подписанную секретарем ЦК КП(б)У С. В. Косиором, которая объявляла все организации на военном положении. От коммунистов, находившихся в войсках, ЦК КП(б)У потребовал показывать пример смелости, революционной дисциплины, .самоотверженного преодоления трудностей. За отступление или панику в войсках директива возлагала ответственность на коммунистов.
Партийным организациям прифронтовой полосы ЦК КП(б)У предложил развернуть борьбу с дезертирством, создать для этого заградительные отряды, помогать военным органам в охране вокзалов, мостов, железных дорог, оказывать энергичное содействие фронту и в случае необходимости всем поголовно вступать в ряды Красной Армии.
13 августа через газету «Коммунист» к коммунистам и трудящимся Украины обратился с призывом командующий Киевским укрепленным районом К. Е. Ворошилов.
«Пусть каждый, — писал К. Е. Ворошилов, — удесятерит свою работу.
Пусть мыслью и чувством каждого станет одно — мы должны разбить помещика — Деникина и восстановить на Украине Советскую власть во всей ее полноте. Только при напряжении всех сил мы создадим волю к победе и действительно победим» 35.
Киевская городская конференция коммунистов, состоявшаяся 8—10 августа, постановила бросить все силы организации па отражение наступления Деникина, провести мобилизацию трудящихся Киева, заменив на предприятиях и в учреждениях всех годных к военной службе мужчин женщинами п лицамн, освобожденными от воинской обязанности. На основе этого решения была проведена 50-процентная мобилизация коммунистов Киева. Губернский партийный комитет разослал своих представителей в уезды для проведения срочной мобилизации трудящихся. Было мобилизовано 20 процентов коммунистов уездных городов и местечек. Многие из них влились в части, уходившие на фронт, другие укрепляли тыл и готовили резервы.
Одесская губернская конференция также постановила мобилизовать на фронт половину организации. В телеграмме ЦК КП(б)У конференция заявила:
«От имени партийной организации губернии обещаем отдать все силы на фронт и для фронта, мы создадим коммунистические ядра во всех частях, мы пойдем впереди наступающих войск» 36.
Так действовали партийные организации и других городов и районов Украины.
Решения всемерной помощи фронту были приняты также Вятской, Владимирской, Самарской, Симбирской, Рязанской и другими партийными организациями.
Боевой клич Центрального Комитета партии «Все на борьбу с Деникиным!» нашел живой отклик" среди всех, кому дорога была Советская власть. Под руководством Коммунистической партии и Советского правительства развертывалась всенародная мобилизация сил и средств для разгрома врага. Это дало возможность войскам Южного фронта уже в июле начать подготовку к контрнаступлению против Деникина.




БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА ЮЖНОМ ФРОНТЕ ЛЕТОМ 1919 ГОДА.
В конце июля и первой половине августа на левом крыле Южного фронта, в районах между Камышином п Воронежем шли ожесточенные бои с переменным успехом; в центре фронта, на воронежском и курском направлениях, наступило относительное затишье. Советские войска по-прежнему надежно удерживали рубеж по реке Сейм и далее от Лисок до Балашова, занятый ими еще в конце июня.
По-иному складывалась в это время военная обстановка на Украине. Красная Армия вынуждена была здесь летом 1919 года вести борьбу одновременно на два фронта: на западе — против петлюровцев и белополяков, на востоке — против деникинских войск. Существовал также и внутренний фронт, созданный кулачеством в Киевской и "отчасти в Волынской, Подольской и Херсонской губерниях.
Западные и южные районы Украины защищала 12-я армия, входившая в состав Западного фронта. Она занимала огромный фронт, растянувшийся дугой по линии Херсон — Николаев — Одесса — Тирасполь — Ямполь — Каменец-Подольск — Волочиск — Луцк — Сарны.
Участок от Сарн до Волочиска обороняла 44-я дивизия Н. А. Щорса. Ее ядром были Тара-щанская и Новгород-Северская бригады, которыми командовали В. Ц. Боженко и Т. В. Черняк. Сформированные из рабочих и крестьян-добровольцев, эти бригады прошли с боями путь от Киева до Проскурова (Хмельницкий) и Волочиска. Основу 45-й дивизии, действовавшей южнее, составляли добровольцы — рабочие и крестьяне Южной Украины и Молдавии (бригада Г. И. Котовского и другие). Таково же было ядро 58-й и 47-й дивизий, прикрывавших от деникинцев район Одессы и Николаева.
Белопольские и петлюровские войска встретили упорное сопротивление советских войск. Части 44-й и 45-й дивизий неоднократно переходили в контратаки и отбрасывали противника к западу. Однако общая неблагоприятная обстановка, перевес врага в силах и вооружении вынуждали советские войска медленно отходить к Киеву.
Наступление петлюровцев развивалось в двух направлениях. Основные их силы, состоявшие из Галицийского корпуса, наступали в стык 45-й и 44-й дивизий на Жмеринку, Винницу, Казатин, Киев. Другая часть петлюровских войск, сформированных преимущественно из остатков разбитых весной 1919 года частей Директории, наступала из района Каменец-Подольска, Могилева (Могилев-Подольский) и Ямполя в направлениях на Вознесенск — Николаев — Херсон и Одессу. Бело-иоляки двигались на Новоград-Волынский, Житомир и Киев.
Особенно ухудшилось положение 12-й армии, когда деникинские войска, захватив Екатерино-слав, Харьков и Полтаву, выдвинулись в середине августа на линию, проходившую от Рыльска через Сумы, Лубны, Ромодан, станцию Помошная и дальше к Николаеву, Херсону. Выйдя в район Знаменки и Черкасс, деникинцы стали развивать наступление на Елизаветград и дальше на Николаев и Одессу, оказывая тем самым помощь 3-му корпусу Шиллинга. Одновременно они устремились на Киев, помогая своим войскам, наступавшим по Левобережной Украине. Из района Знаменка — Елизаветград деникинские части в то же время начали продвигаться на Умань. Деникинцы стремились, как они это и наметили раньше, отрезать основные силы 12-й армии, зажатые с запада и востока в южной части Правобережной Украины. т
Центральный Комитет партии и Советское правительство принимали все меры, чтобы помочь советским войскам на Украине. Еще в начале августа Политбюро ПК РКП(б) дало указание Реввоенсовету Республики о скорейшей подготовке контрнаступления на Южном фронте с целью облегчить положение Украины. 12-й армии было дано указание оборонять Одессу до последней возможности. Это указание по поручению ЦК РКП(б) было посланоч7 августа за подписью В. И. Ленина. ; Задача состояла в том, чтобы удержать Правобережную Украину до развития контрнаступления на левом крыле и в центре Южного фронта, а затем из района Правобереяшой Украины начать наступление в сторону Донец-
I кого бассейна. Наступление в этом направлении должно было слиться с наступлением в центре и заставить деникинцев быстро очистить Левобережную Украину.
9 августа В. И. Ленин направил телеграмму Реввоенсовету Республики:
«Политбюро Цека просит сообщить всем ответственным работникам директиву Цека: обороняться до последней возможности, отстаивая Одессу и Киев, их связь и связь их с нами до последней капли крови. Это вопрос о судьбе всей революции. Помните, что наша помощь недалека» 37.
В телеграмме Совнаркому Украины от 13 августа В. И. Ленин от имени Политбюро ЦК партии рекомендовал в интересах высвобождения опытных работников, нужных для организации обороны Украины,
«закрыть все комиссариаты, кроме военного, путей сообщения и продовольствия. Мобилизуйте всех поголовно на военную работу и поставьте задачей продержаться хоть немного недель, слив в одно учреждение Совнарком, Совобороны, ЦИК и ЦК КПУ» 38.
Коммунисты Украины, как и- войска 12-й и 14-й армий, делали все возможное, чтобы выполнить директивы Центрального Комитета партии. Свыше 60 процентов коммунистов ушло на фронт. На военную работу были направлены лучшие силы партии. Рабочие почти поголовно вступали в Красную Армию. Их активно поддерживало беднейшее крестьянство. Добровольческие отряды вооруженных крестьян вливались в ряды защитников Украины. Однако положение Украинской Советской республики, сдавленной в тисках вражеских сил, становилось все более тяжелым.
Выполняя указания Центрального Комитета партии, главное командование Красной Армии 18 августа обязало 12-ю армию продолжать оборону Южной Украины силами 45-й, 47-й и 58-й дивизий. Наиболее крепкой из этих дивизий — 45-й было приказано обеспечить постоянную связь между Киевом и Южной Украиной. В директиве главйрма указывалось, что дивизия должна вести упорную оборону городов Умань, Ольвиополь (Первомайск), Ново-Украинка и других путем активных операций как против деникинцев, наступавших от Знаменки, так и против петлюровцев, продвигавшихся на Киев со стороны Вап-нярки. Своими действиями 45-я дивизия должна была помешать соединению петлюровцев и деникинцев и обеспечить через удерживаемый коридор питание оружием и боеприпасами двух остальных дивизий. Эти дивизии с помощью местного населения должны были удерживать район Одессы и Черноморское побережье до того момента, когда начнется контрнаступление советских войск.
Для лучшего использования сил все три дивизии, остававшиеся на юге Украины, были сведены в Южную группу 12-й армии. Командующим группой был назначен начальник 45-й дивизии
И. Э Якир. В Реввоенсовет группы вошли Я. Б. Гамарник, Л. И. Картвелишвили (Лаврентий) и член Реввоенсовета 12-й армии В. П. Затонский. Начальником штаба был назначен бывший контр-адмирал А. В. Немитц, командовавший в 1917 году Черноморским флотом. В директиве об организации группы указывалось, что в том случае, если ей не удастся воспрепятствовать соединению денц-кипцев и петлюровцев в районе Умани и Елиза-ветграда, она должна будет вести борьбу в тылу противника, объединяя вокруг себя трудящиеся массы южных районов Украины. Но и в том и другом случае боевые действия группы призваны были способствовать успеху подготовляемого на Южном фронте контрнаступления. В свою очередь, контрнаступление должно было облегчить боевые действия Южной группы, которой, по замыслу главного командования, отводилось большое место в борьбе за освобождение Украины.
Командование 12-й армии приказало группе направить основные усилия против деникинских^ войск, чтобы отвлечь часть сил противника от центрального участка Южного фронта, где 15 августа началось контрнаступление. Однако к исходу августа обстановка на фронте и в тылу Южной группы настолько изменилась, что директива главного командования и приказ Реввоенсовета 12-й армии оказались невыполнимыми. Южной группе не удалось ни удержать Одессы. Николаева и Херсона, ни помешать соединению деникинцев и петлюровцец. Еще 18 августа, в тот день, когда была дана директива о создании группы, денишшцы захватили Николаев. Вслед за этим пал Херсон, и противник начал готовиться к захвату Одессы. 23 августа английские суда начали двухдневную бомбардировку Одессы, затем высадили белогвардеиский десант который 25 августа захватил город. Всеэто ""резко ухудшило положение войск 12-и~армии" "
Не удалось также Южной группе развернуть массовую борьбу в тылу противника. На территории, занимаемой ее частями, действовали махновцы и различные буржуазно-националистические банды. Они настолько терроризировали население, что только рабочие да наиболее сознательная часть деревенской бедноты продолжали активно бороться за Советскую власть. Что же касается среднего крестьянства и значительной части мелкой буржуазии городов и местечек, то они, запуганные и сбитые с толку, не только не принимали какого-либо участия в борьбе с врагами Советской власти, но нередко и сами шли на поводу у кулаков, махновцев и других антисоветских элементов. *
Особенно большую опасность для Южной группы, сформированной в значительной мере из населения южных районов Украины и Крыма, представляло махновскоё движение. Махновцы, выдавая себя за революционеров, вели широкую агитацию не только среди населения, но и нередко в самих советских частях. Они выдвинули лозунг: «Все, кому дорога свобода и независимость, должны^эстаться на Украине и вести борьбу с де-никинцами». Махновцы обещали разбить деникинцев, злостно обвиняли коммунистов в трусости, в отсутствии желания у Красной Армии защищать Украину.
Среди некоторых коммунистов юга Украины и командного состава 58-й дивизии, находившейся все время в соприкосновении с махновцами, создалось ошибочное мнение, что в таких условиях следует вести борьбу с деникинцами в союзе с Махно. Это привело к тому, что две бригады 58-й дивизии вместо того, чтобы пробиваться на соединение со своими войсками, присоединились к махновцам.
Непрерывно ухудшалось положение и на западном участке фронта, где шла борьба против петлюровцев и белополяков. 7 августа войска Га-лицийского корпуса захватили Староконстанти-нов. 12 августа петлюровцы взяли Винницу и, прорвав фронт, начали развивать наступление на Киев и Умань. Во второй половине августа бои велись юго-западнее Винницы в районе Вапнярка — Христиновка — Умань. В 20-х числах августа белополяки захватили Житомир и Ново-град-Волынский, а петлюровцы — Бердичев. 25 августа петлюровцы ворвались в Фастов и Белую Церковь. В конце месяца петлюровцы подошли к Киеву и 30 августа вступили в столицу Украины. В боях под Киевом советские войска показали исключительное упорство и стойкость. Благодаря героизму бойцов 44-й дивизии, оборонявшей Коростень; и пластунской бригады, сформированной К. Е. Ворошиловым, эвакуация Киева прошла спокойно и организованно. В боях 30 августа у села Белощицы смертью храбрых пал народный герой Украины — 24-летний начальник 44-й дивизии Н. А. Щорс. После гибели Н. А. Щорса начальником дивизии был назначен И. Н. Дубовый:
Деникинские войска, наступавшие вдоль Днепра, в свою очередь 31 августа вступили в Киев. Между деникинцами и петлюровцами начались переговоры, в результате которых петлюровцы вынуждены были уступить место Деникину и оставить город.
Вторжение деникинцев в Киев обострило и без того натянутые отношения между украинскими буржуазными националистами и Деникиным. По мере успехов на фронте деникинское окружение все более и более нетерпимо относилось к разного рбда националистическим движениям, в том числе и к петлюровскому. Противоречия в стане врагов в дальнейшем, когда завязалось генеральное сражение между Красной Армией и деникинскими войсками, вылились в вооруженные стычки между деникинцами и петлюровцами. Деникин вынужден был держать против петлюровцев до 10 тысяч штыков и сабель. Противоречия между деникинцами и петлюровцами, деникинцами" и белополяками умело использовались подпольными большевистскими организациями и советским командованием.
Южная группа 12-й армии, очутившись к концу августа в исключительно тяжелом положении, вынуждена была начать отход к Житомиру, чтобы прорваться к своим войскам.
Отход группы из района сосредоточения — Ольвиополь, Балта, Бирзула (Котовск), Каменка, Ольшанка и станция Рыбница — начался 29 августа тремя колоннами. Впереди главных сил — колонны центра — двигался отряд во главе с командиром 3-й бригады 45-й дивизии Черниковым. В состав авангарда входили 3-я бригада 45-й дивизии, два местных отряда, рота Запасного полка и комендантская команда.
Главные силы — колонна центра — состояли из Балтского полка под командованием его организатора И. К. Дьячишина, Латышского отряда, Сводного коммунистического тираспольского отряда, 15-го кавалерийского дивизиона и некоторых других местных отрядов. Вместе с этими частями двигался Реввоенсовет группы и штаб 45-й дивизии. Командовал колонной начальник штаба 45-й дивизии И. И. Гарькавый. Колонна, выступив со станции Бирзула, двигалась главными своими силами в район Умани. Правая колонна, состоявшая из частей 47-й и 58-й дивизий, под командованием начальника 58-й дивизии И. Ф. Федько двигалась из Ольвиополя также на Умань, где предполагала соединиться с 45-й дивизией и местными советскими отрядами. Левая колонна в составе 1-й и 2-й бригад 45-й дивизии под командованием командира 1-й бригады Грицова продвигалась по линии Бершадь — Ивангород. 2-й бригадой командовал Г. И. Котовский. Колонны замыкал арьергард в составе двух местных отрядов.
В начале сентября в районе Умани произошло соединение всех сил, и они двинулись совместно но параллельным дорогам в общем направлении на Тетиев. Дальше правая колонна несколько уклонилась вправо, двигаясь к Белой Церкви, Фастову. Колонна центра шла. в направлении Сквиры и станции Попельця. Левая колонна — в том же направлении, что и колонна центра.
Все части колонн действовали по единому плану. Общим направлением для всех были Житомир, Коростышев, где, по расчетам командования группы, должна была проходить линия фронта и вести бои 44-я дивизия 12-й армии. Выбранный путь оказался верным.
В начале похода, примерно до района Умани, когда собирались силы и оформлялись колонны, части старались избегать столкновений с противником. В последующем же, на четвертый-пятый день отхода, они нередко сами нападали на петлюровцев, деникинцев и разные банды и наносили им сильные удары. Ожесточенные бои с петлюровцами произошли в районе станции Монасты-рище — Сквира. Частые схватки происходили также с деникинцами, в особенности у частей правой колонны.
Выйдя к середине сентября в район Сквира — Белая Церковь, войска Южной группы установили по радио связь с частями 44-й дивизии, сражавшимися подЖитомиром. Было решено, сбивая противника, перерезать железную дорогу Фастов — Каза-тин и двигаться кратчайшим путем на соединение с 44-й дивизией. Все время с ней поддерживалась связь; по радио была согласована и операция по освобождению Житомира.
Деникинцы и петлюровцы, несмотря на свои плохие взаимоотношения, решили совместно разгромить войска Южной группы возле станции Попельня. С этой целью петлюровцы подготовили сильные позиции и выслали на станцию бронепоезд. В это же время деникинцы также выдвинули свои бронепоезда и части к Попельне.
15 и 16 сентября на железной дороге Фастов — Казатин, в районе станций Попельня —Бровки разгорелись жестокие бои. Советские войска наголову разбили петлюровцев и, перейдя линию железной дороги, стали готовиться к броску на Житомир. Петлюровцы потеряли сотни ранеными и убитыми, 600 человек пленными, 7 орудий и 14 пулеметов. В это же время у Фастова другая часть войск Южной группы прорвала фронт деникинцев и, перейдя железную дорогу, двинулась на Брусилов.
19 сентября совместными усилиями Южной группы и 44-й дивизии Житомир был отбит у бе-лополяков. Этой операцией «по существу и закончился славный 400-километровый боевой поход Южной группы. Ее героические подвиги получили высокую оценку Советского правительства. Совет Обороны 1 октября 1919 года постановил наградить 45-ю и 58-ю дивизии за героический переход почетными революционными Красными знаменами. Всем бойцам, командирам и политра- | ботникам была выдана денежная награда в размере ;
месячного оклада. За боевые подвиги многие были награждены орденами Красного Знамени.
Отважные действия частей Южной группы, их прорыв из окружения дали возможность восстановить боевые силы 12-й армии.
В то время как на Украине шла напряженная борьба, Центральный Комитет Коммунистической партии и Советское правительство принимали все меры для упрочения Южного фронта. За полтора месяца — с 15 июня по 1 августа — численность войск фронта увеличилась в два с половиной раза. По числу штыков они уже в полтора раза превосходили белогвардейские армии. Значительно больше было у советских войск и артиллерии. Лишь в кавалерии противник по-прежнему имел более чем двукратное превосходство.
В августе и сентябре 1919 года с Восточного и Туркестанского фронтов были переброшены на юг 28-я, 20-я и частично 21-я дивизии, а также одна стрелковая бригада. Южный фронт получил боеприпасы, продовольствие и обмундирование.
В короткий срок — за полтора-два месяца — были . созданы необходимые условия для наступательных действий Красной Армии на юге. Фронт деникинских армий к этому времени растянулся на огромном пространстве от Волги до Днепра и стал поэтому более уязвимым. Третью часть своих сил — 38 тысяч штьтков и сабель при 150 орудиях — белогвардейцы были вынуждены оттянуть в тыл для подавления восстаний^ рабочих и крестьян.
Центральный Комитет партии, чтобы отстоять Советскую власть на Украине и предотвратидъ новое наступление Деникина на Москву, принял решение как можно быстрее начать контрнаступление Южного фронта. Однако план контрнаступления определился не стразу.
Первый план был предложен 22 июня И. И. Ва-цетисом. По этому плану главный удар намечался в направлении Харьков, Донбасс, Ро-стов-на-Дону силами 14-й, 13-й и 8-й армий. Вспомогательный удар наносили 9-я и 10-я армии на левом крыле Южного фронта, наступая 4 'кежду Волгой и Доном; причем 10-я армия по мере продвижения на Дон должна была отрезать противнику пути отхода на Северный Кавказ. Наступление предполагалось начать в первых числах августа.
Положительной стороной этого плана было то, что удар наносился через промышленные районы, где советские войска получили бы поддержку населения и крепкое рабочее пополнение. Однако ни расположение главных сил сторон, ни тяжелое состояние ослабленной предыдущими боями 13-й армии и рассредоточенность сил 14-й армии не позволяли рассчитывать на успех в этом направлении. Не было возможности и быстро перегруппировать войска, так как инициатива оставалась в руках противника Вследствие всего этого план И. И. Вацетиса одобрения не получил.
Другой план контрнаступления Южного фронта был разработан новым главкомом С. С. Каменевым, сменившим И. И. Вацетиса. Этот план был одобрен Центральным Комитетом Коммунистической партии. Главный удар по этому плану намечалось нанести левым крылом Южного фронта через Донскую область. Вспомогательный удар намечено было нанести на харьковском направлении.
План С. С. Каменева в то время наиболее полно отвечал политическим задачам борьбы и стратегической обстановке на Южном фронте. При выработке этого плана учитывалась необходи-' мость нанести кратчайшим путем удар по центрам казачества, которое, по словам В. И. Ленина, «одно только давало и дает возможность Деникину создавать серьезную силу»39.
Главное командование Красной Армии при разработке плана учитывало то, что на левом крыле были сосредоточены основные силы Южного фронта. Сюда можно было быстрее перебросить резервы и пополнения за счет войск, освобождавшихся на Восточном фронте, и организовать взаимодействие с этим фронтом. Учитывалось также, что Кавказская и особенно Донская армии белых, по которым наносился главный удар, были менее устойчивыми, чем другие армии противника. Наконец, этот план при успешном его проведении лишал деникинцев возможности выхода за Волгу и соединения с уральскими белоказаками, а через нпх с Южной армией Колчака.
Согласно принятому плану на Южный фронт возлагалась задача — разгромить армии Деникина, чтобы тем самым покончить с белым движением на юге России. 23 июля" новый главком дал директиву Южному фронту о подготовке контрнаступления. Для этого создавались две ударные группы. На левом крыле Южного фронта была создана во главе с Реввоенсоветом Особая группа в составе 9-й и 10-й армий с приданным ей Конным корпусом С. М. Буденного. Командующим группой был Назначен бывший командующий 2-й армией В. И. Шорин. Резерв группы составляли две стрелковые дивизии и две бригады, формировавшиеся в саратовском и казанском укрепленных районах. В группе к моменту наступления насчитывалось 45 тысяч штыков и 12 тысяч сабель при 1080 пулеметах и 240 орудиях. Из этого числа в резерве было около 21 тысячи штыков и сабель при 400 пулеметах и 80 орудиях. Войска Особой группы значительно превосходили силы противника, действовавшие на этом направлении. Однако у белых было намного больше конницы — около 22 тысяч сабель. Вражеские войска опирались, кроме того, на царицынский укрепленный район и имели возможность использовать при обороне многочисленные реки, пересекавшие район наступления советских войск. Как показали дальнейшие события, этими преимуществами противник умело воспользовался.
На Особую группу Шорина возлагалось нанести главный удар в глубь Донской области в общем направлении на Новочеркасск. В качестве ближайшей цели наступления Особая группа должна была овладеть районом от исходного положения до рек Дон, Хопер и до Царицына. Группе предстояло также разгромить Кавказскую армию Врангеля и соединиться у Царицына с 11-й армией, которая должна была из района Астрахани ударить в тыл Кавказской армии. Разгром Кавказской армии ликвидировал бы угрозу соединения этой армии с уральскими белоказаками, обнажил бы правый фланг Донской армии и заставил бы ее начать общий отход к югу.
Вторая группа, вспомогательная, создавалась из 8-й и 13-й армий; ей поручалось нанести вспомогательный удар из района Лиски, Новый Оскол, Короча, Обоянь в направлении на Харьков, Купянск, Валуйки. Группой командовал помощник командующего Южным фронтом В. И. Селивачев.
Группа Селивачева насчитывала 43 тысячи штыков и 4660 сабель при 1600 пулеметах и 310 орудиях. Она превосходила противостоявшие, ей войска противника примерно в полтора раза но числу ийыков, в шесть раз по пулеметам и в четыре раза по числу орудий. Однако у белых здесь было еще большее превосходство.
В начале наступления вспомогательной группы предполагалось прорвать стык между «Добровольческой» и Донской армиями. Ближайшей целью наступления было овладение харьковским железнодорожным узлом, через который «Добровольческая» армия получала подкрепления, снабжалась боеприпасами.
Наступлению группы Селивачева на ее правом фланге должны были помогать 41-я, 46-я и 57-я дивизии 14-й армии, действовавшие на стыке с группой. Эти дивизии получили задачу продвигаться в направлении станций Чаплино и Лозовая.
При успехе группы Селивачева «Добровольческая» армия оказалась бы изолированной не только от Донской и Кавказской армий, но и от основных тыловых баз. Это положило бы конец наступлению «Добровольческой» армии на Украине и создало бы условия для дальнейшего продвижения группы Селивачева и войск 14-й армии через Донбасс на Таганрог, Ростов-на-Дону. Предполагалось, что группа Селивачева начнет наступление первой в начале августа и заставит противника оттянуть часть сил с левого ' крыла Южного фронта, что облегчит Особой группе Шорина нанесение главного удара. Планом предусматривался разрыв общего фронта противника не только на стыке «Добровольческой» и Донской армий, но и между Донской и Кавказской армиями.
Центральный Комитет партии и Совет Обороны, придавая важное значение готовившемуся контрнаступлению, оказывали большую помощь Реввоенсоветам фронта и армий. В. И. Ленин лично следил за подготовкой контрнаступления. Он торопил с переброской резервов и подкреплений на Южный фронт, разъяснял всю важность контрнаступления.
Вот только некоторые примеры, свидетельствующие о том, какое большое внимание уде-" лял В. И. Ленин осуществлению одобренного ЦК РКП(б) июльского плана борьбы с Деникиным. Выяснив, что не все войска Южного фронта обеспечены одеждой и обувью, В. И. Ленин посылает 8 августа от имени Совета Обороны следующую телеграмму начальнику снабжения Южного фронта: «В течение июля Вам было послано значительное количество обмундирования и обуви. Несмотря на это, во всех армиях Южфронта некоторые части разуты и раздеты.
Предлагаю иод угрозой строжайшей личной ответственности принять решительные меры к немедленному распределению полученного между нуждающимися частями» 40.
Предвидя возможность продвижения деникин-цев в глубь Центральной России, В. И. Ленин еще в июне от имени Совета Обороны обязал губернские и уездные исполкомы Советов Воронежской, Тамбовской, Саратовской и других прифронтовых губерний привлечь население и подводы для работ по укреплению позиций, производимых военно-полевыми строительствами. В. И. Ленин предупреждал об ответственности губисполкомов за проведение указанных мероприятий и требовал, чтобы исполкомы выделили ответственных лиц.
В. И. Ленин приветствовал и поддерживал инициативу рабочих в увеличении производства оружия и боеприпасов. В телеграмме тульскому съезду металлистов 11 июля он писал:
«Приветствую от всей души решение тульского съезда металлистов удесятерить выработку оружия и прочее. Прошу сообщать мне ежемесячно, почтой или с оказией, какие именно фактические успехи по всем вашим решениям достигаются» 41.
Когда в августе противник усилил наступление на Украине, В. И. Ленин проверил, как идет подготовка войск к контрнаступлению. Выяснив, что переход в наступление группы Селивачева задерживается, В. П. Ленин 10 августа писал заместителю председателя Реввоенсовета Республики Э. М. Склянскому:
«Опоздание наступления в Воронежском направлении (с 7 августа по 10!!!) чудовищно. Успехи Деникина громадны.
В чем дело? Сокольников (член Реввоенсовета Южного фронта. — Ред.) говорил, что там (под Воронежем) у нас в 4 раза больше сил. В чем же дело? Как могли мы так прозевать? Скажите главкому, что так нельзя. Надо обратить внимание серьезно.
Не послать ли в Реввоенсовет Южного фронта такую телеграмму:
Совершенно недопустимо опаздывать с наступлением, ибо это опоздание всю Украину отдаст Деникину и нас погубит. Вы отвечаете за каждый лишний день и даже час проволочки с наступлением. Сообщите тотчас Ваши объяс-
нения и срок, когда наконец начинаете решительное наступление» 42. 13 августа В. И. Ленин обратился с телеграммой в Реввоенсовет Южного фронта, в которой потребовал дать подробнейший ответ, как идет подготовка к контрнаступлению и будет ли оно начато в установленный срок-.
«Сообщите немедленно, достаточно ли энергично идет перегруппировка и сосредоточение, приняты ли все необходимые меры к ускорению. Произойдет ли операция в срок или будет промедление? Когда начинаете? В связи с положением Украины очень беспокоюсь» 43. Контрнаступление затягивалось по ряду причин. Сказывалась неповоротливость органов военного ведомства в переброске пополнений и резервов на Южный фронт, в подвозе оружия, боеприпасов и продовольствия. Тяжело отражались разруха на транспорте, недостаток опытного командного состава.
Особенно отрицательно отзывалось на подготовке и проведении контрнаступления то, что Троцкий, будучи не согласен с планом контрнаступления, одобренным Центральным Комитетом, не только не принимал энергичных мер к его реализации, но, выезжая на Южный фронт, сеял среди высшего командного состава неуверенность в успехе контрнаступления.
Естественно, что такое поведение Троцкого и его сторонников в Реввоенсовете Южного фронта сильно затрудняло подготовку и развертывание контрнаступления. Большой вред причиняли и поездки Троцкого по Южному фронту. Разъезжая в поездах и автомобилях по прифронтовому тылу, он беспрерывно вмешивался в дела командования, отдавал и тут же отменял бесчисленные приказы, что вносило дезорганизацию, мешало правильному руководству операциями и порождало в штабах армий Южного фронта суетню и неразбериху.
В ряде телеграмм Троцкий возражал против принятого ЦК партии плана. ЦК отверг все домогательства Троцкого. 6 сентября Политбюро, выразив удивление «по поводу новых попыток пересмотреть решенный основной стратегический план», дало указание твердо держаться принятого плана 44.
Противник, узнав через свою агентуру о подготовляемом советским командованием контрнаступлении, в свою очередь, делал все, чтобы сорвать его. Он сосредоточивал в местах возможного удара наиболее стойкие и маневренные части, главным образом конницу. За четыре дня до контрнаступления советских войск белогвардейское командование бросило конный корпус генерала Мамонтова в рейд по тылам советских армий Южного фронта. В корпусе Мамонтова, формировавшемся в районе станицы «У рюпинекои,_на-~
учитывалось в_ это время до о тысяч саЬель и 3 тысяч штыков при 12~~орудиях. Предполагалось направить в прорыв еще и корпус генерала Коновалова из Кавказской армии. Однако активные операции Красной Армии на левом крыле Южного фронта не позволили сделать этого.
10 августа конный корпус Мамонтова про-рвал"ф~ронт на левом фланге 8-й армии в районе^ Иовохоперска и, выйдя в тыл советских войск, двинулся на 1 амоов — важный железнодорожный узел, через который шлй ПТгГожение Южного, фронта; здесь же находилась Ьаза фр.онта^
Прорыв корпуса Мамонтова и его движение по тылам советских войск вынудило главное командование и командование Южного фронта потребовать от Шорина и Селивачева выделить часть войск для борьбы с рейдирующей конницей. Так, Шорин уже в первые дни контрнаступления должен был бросить из района Кирсанова против Мамонтова 66-ю стрелковую дивизию, составлявшую резерв Особой группы, а для прикрытия участка железной дороги Тамбов — Балашов направить кавалерийскую бригаду 36-й стрелковой дивизии из 9-й армии. Цротив конницы Мамонтова начали вводиться в действие местные формирования, а также части и соединения, перебрасываемые с Восточного фронта на Южный.
По указанию Центрального Комитета партийные организации центральных губерний выделили 10 процентов бойцов из частей особого назначения и направили их для укрепления войск, боровшихся с мамонтовцами и бандами на Украине, которые орудовали в тылу 12-й и 14-й армий.
Рейд Мамонтова оказал сильное влияние на подготовку и на само контрнаступление Южного фронта. Значительные силы, крайне необходимые для ударных групп и прежде всего для группы Шорина, отвлекались на борьбу с Мамонтовым. Это делалось по требованиям Троцкого и его единомышленника Лашевича, возглавлявшего специально созданную «Особую группу войск по борьбе с Мамонтовым». В то же времр борьба с Мамонтовым была организована плохо. Несмотря на то, что против него были брошены крунные силы, мамонтовцы выходили из-под ударов и, действуя по ты^сам советских войск, жгли и разрушали склады, взрывали железнодорожные пути, разгоняли следовавшие на фронт пополнения, уничтожали средства связи, убивали коммунистов и советских работников.
Почти одновременно с прорывом Мамонтова. деникинцы 12 августа направили в стык 13-й и '14-й армий 1-й армейский корпус под коман^ дованием генерала Кутепова и начали теснить_ части правого фланга 15-и армии к Курску, а левый Фланг 14-й армии — к станции Ьо~ ]Эожба.
Но все же Деникину пе удалось сорвать контрнаступление советских войск. 14 августа начала наступление Особая группа Шорина: вначале 10-я армия с приданным ей Конным корпусом Буденного, а затем 9-я армия. 15 августа перешла в наступление группа Селивачева. Начавшееся контрнаступление сопровождалось упорными боями.
На фронте Особой группы вначале обозначился успех в полосе действий 10-й армии. Деникин впоследствии признавал, что удар группы Шорпна и особенно 10-й армии поставил в крайне тяжелое положение Кавказскую армию. Он называл эти бои одними из самых тяжелых, какие вела за свою историю Кавказская армия.
«1 августа (14 августа. — Ред.), — писал в своих воспоминаниях Деникин, — 10-я армия Клюева с многочисленной конницей Буденного на западном крыле, поддержанная Волжской флотилией в составе до 20 вооруженных судов, обрушилась на Кавказскую армию. Ведя непрерывные тяжкие бои, под напором сильнейшего противника, в течение трех недель армия вынуждена была отходить на юг, отдав Камышин, и к 23-му (5 сентября. — Ред.) дошла до самого Царицына».
28 августа Конный корпус Буденного в районе западнее станицы Островской разгромил казачью дивизию генерала Сутулова. В конце августа корпус во взаимодействии с частями 10-й армии нанес сильный удар по противнику в районе станций Себряково — Зеленовская и захватил четыре бронепоезда. Стрелковые дивизии 10-й армии, умело взаимодействуя с конницей, наносили тяжелые потери белым, заставляя их расходовать последние резервы.
В сентябре развернулись бои за Царицын. Они были настолько тяжелыми для Кавказской армии, что только ценой ввода в действие последних резервов ей удалось удержать город, причем белые не останавливались перед применением химических снарядов.
В боях за Царицын 5—8 сентября войска 10-й армии проявили беспримерный героизм. Советские части под огнем английских самолетов и танков штурмовали одну за другой линии окопов и проволочных заграждений. Героическая 28-я дивизия В. М. Азина потеряла за четыре дня боев до 8 тысяч бойцов. Обескровленные части 10-й армии вынуждены были прекратить на-^ ступление.
Если бы в эти дни на фронте оставались те полки и дивизии, которые пришлось выделить для ликвидации прорыва Мамонтова, то Кавказская армия, по всей вероятности, была бы разбита.
Несколько сложнее развивались операции на участке 9-й армии, где до 21 августа противник сильными контратаками конницы и пехоты пытался захватить инициативу в свои руки и облегчить тем положение Кавказской армии. Но 21 августа 9-я армия, добившись перелома, начала теснить правый фланг Донской армии к рекам Хопер и Дон. Успешно продолжая наступление, она 31 августа вышла на железную дорогу Пово-рино — Царицын и заняла станции Алексиково и Ярыженская.
Однако наступление Особой группы в условиях нарушения мамонтовцами связи и коммуникаций проходило без взаимодействия с труппой Селивачева. 9-я армия еще в исходном положили была почти на 150 километров позади 8-й армии. На темпах наступления Особой группы все больше сказывался недостаток резервов, отвлеченных на борьбу с Мамонтовым, разрушение складов и железнодорожных путей.
Между тем Мамонтов, не встречая достаточно организованного сопротивления, 18 августа за" хватил тамоов, а zz августа — Козлов, откуда "незадолго до этого эвакуировался штаб Южного фронта. Заняв Козлов, противник уничтожил здесь центральный пункт связи фронта, что крайне затруднило в дальнейшем управление войсками. Были разграблены также огромные военные склады.
В. И. Ленин, узнав о захвате и разграблении мамонтовцами в Козлове имущества вещевых складов, находившегося в вагонах, с возмущением писал об этом Ф. Э. Дзержинскому и в ЦК РКП(б), требуя произвести строгое расследование.
25 августа мамонтовцы, выйдя из Козлова, двинулись в направлении Липецк — Елец, разрушая и уничтожая все, что встречалось на пути. В. И. Ленин в телеграмме Реввоенсовету Южного фронта 28 августа писал:
«Крайне обеспокоен успехами Мамонтова. Он может разрушениями дорог и складов страшно повредить нам. Все ли меры принимаются? Достаточно ли энергично и быстро? Извещайте чаще» 46.
30 августа В. И. Ленин написал записку в Реввоенсовет Республики, в которой предложил использовать 21-ю дивизию, следовавшую с Восточного на Южный фронт, для скорейшего разгрома конницы Мамонтова:
«Не следует ли использовать всю 21 или часть ее (большую), чтобы непременно истребить поголовно всех «крестников Лашевича» (мамонтовцев. — Ред.)? Обдумайте это хорошенько» 47.
Рейд конницы Мамонтова не мог не отразиться и на действиях группы Селивачева, лишив ее необходимых резервов. Однако он не сорвал ее наступления. За первые пять дней боев ее войска продвинулись в центре на 35—40 километров, а на флангах — от 15 до 20 кйлометров. По мере продвижения группы Селивачева начало меняться направление ее наступления. Оно стало уклоняться на юго-запад, то есть вправо от группы Шорина. Это не только ослабляло взаимодействие между наступавшими группами, но и создавало для противника возможность нанесения фланговых ударов как по быстро продвигавшимся войскам группы Селивачева, так и по группе Шорпна.
К 27 августа, за двенадцать дней наступления, войска группы Селивачева на левом фланге продвинулись от 50 до 60 километров, освободив Павловск, Бирюч (Красногвардейское) и Валуйки. На правом фланге был освобожден Белгород и многие другие населенные пункты. В центре советские войска, пройдя 150 километров, подошли к Купянску, а несколько правее приблизились на 40 километров к Харькову.
К 1 сентября войска группы Селивачева вышли на линию Волчанск — Купянск — станция Подгорное (к югу от Лисок, западнее Павловска). Выход группы Селивачева на этот рубеж заставил деникинцев, действовавших против левого фланга 14-й армии, перейти к обороне и резко замедлить темп наступления на конотопском, сумском и судженском направлениях.
Но продвижение войск группы Селивачева, проходившее почти вне взаимодействия с группой Шорина, по расходящимся с нею направлениям и с отставанием флангов, ставило ее в невыгодное положение. Выдвинувшись клином к Харькову, Купянску и Валуйкам, группа Селивачева оказалась с обнаженными флангами. Деникинцы воспользовались этим и 26 августа ударили по ее флангам в районах Белгорода и Бирюча в сходящихся направлениях на Новый Оскол.
Завязались ожесточенные бои. Противник старался окружить и уничтожить советские войска, чтобы прорвать весь центральный участок Южного фронта и открыть себе дорогу на Москву. Сели-вачев вынужден был 3 сентября отдать приказ об отходе всех войск группы на линию Павловск, Бирюч, Новый Оскол, Белгород. Величайший героизм проявили 12-я, и 42-я дивизии.
Истекая кровью в неравных боях, части этих дивизий сорвали попытку противника замкнуть кольцо окружения. Это позволило основной массе войск группы отойти на север.
Как же развивались в это время события на фронте группы Шорина? Здесь противник до 9 сентября, не имея возможности противопоставить достаточных сил советским войскам, отступал к Хопру и Дону, опираясь при этом на царицынский укрепленный район. На рубеже этих рек деникинцы производили перегруппировку сил и подтягивали резервы. В районе станицы Качалинской и станции Котлубань Деникин создавал сильную маневренную группу из трех кубанских конных корпусов и 6-й пехотной дивизии. 9 сентября эта ударная группа перешла в наступление против 10-й армии и вынудила не только ее, но и всю группу Шорина приостановить наступление. В этот момент для советских войск крайне нужны были резервы, но они были оттянуты на борьбу с Мамонтовым. Кроме того, движение мамонтовской конницы к линии фронта заставило главное командование взять из особой группы Конный корпус Буденного и направить его против Мамонтова.
10 сентября корпус Буденного был уже у Усть-Медведицкой. 12 сентября он должен был сосредоточиться на станции Арчеда для дальнейшего движения в район Урюпинской. Но в Арчеде корпус Буденного был задержан. Командование корпуса получило задание ликвидировать мятеж Миронова.
Миронову, бывшему казачьему полковнику, перешедшему с первых дней революции на сторону Советской власти, во время борьбы с Деникиным было поручено сформировать в районе Саранска Пензенской губернии конный рорпус. Но под влиянием успехов Деникина и усилившихся колебаний среди донских и кубанских казаков, которых немало • было в создаваемом корпусе, Миронов поднял мятеж против Советской власти. Сняв формировавшиеся части, он двинул их по направлению к фронту. В корпусе в это время насчитывалось около пяти тысяч человек, из них около двух тысяч вооруженных, в том числе около тысячи конных. Миронов стремился соединиться с частями 23-й дивизии (9-я армия), которой он до этого командовал. Он надеялся, что дивизия примкнет к нему и даст тем самым возможность вооружить остальную часть людей.
Кроме корпуса Буденного, на ликвидацию мятежа Миронова были брошены некоторые части 1-й, 4-й и Запасной армий из Казани, а также войска самарского укрепленного района, которые раньше предполагалось направить на подкрепление группы Шорина.
Мятеж Миронова был вскоре ликвидирован Конным корпусом Буденного без каких-либо жертв, ибо казаки из мироновских частей не желали бороться против Советской власти. Сам Миронов и-его сообщники были привлечены к суду и приговорены к расстрелу, но затем помилованы.
После ликвидации мироновского мятежа Конный корпус Буденного было решено перебросить в район Новохоперска, чтобы перехватить корпус Мамонтова. Но Мамонтов пошел на прорыв не у Новохоперска, как это предполагало командование. Южного фронта, а в район Воронежа. 11 сентября мамонтовцам удалось ворваться в Воронеж. Правда, на следующий день они были выбиты из города, но, продолжая действовать в ближайшем фронтовом тылу на стыке 8-й и 9-й армий, мамонтовцы крайне осложняли положение групп Шорина и Селивачева.
Группе Шорина хотя и удалось отбить сильные Удары белогвардейских войск, но дальше среднего течения Дона она продвинуться не смогла. Упорные бои шли некоторое время примерно в одном и том же районе.
На участке же группы Селивачева советские войска к середине сентября отошли на те позиции, с которых они начали в августе контрнаступление. Так, 8-я армия, сохраняя выдвинутое положение, заняла фронт, примерно, по линии Павловск — Старый Оскол. 13-я армия, испытавшая наибольшее боевое напряжение в августов-ско-сентябрьских боях, удерживала фронт от Старого Оскола до подступов к Курску, имея позади себя реку Сейм. Взаимодействующая с 13-й армией 14-я армия заняла фронт, проходивший через Плиски до Чернигова и дальше по рекам Сейм и Десна — до Киева.
Командование Южного фронта, стараясь не выпускать инициативы из своих рук, в тот же день, когда противник перешел в наступление на фронте Особой группы (9 сентября), поставило задачу 14-й и 13-й армиям начать наступление с выходом на фронт Ворожба — Сумы. Этим контрударом командование фронта стремилось помешать \ противнику перебросить резервы и некоторую часть сил с центрального направления против группы Шорина. Выполняя приказ, войска 14-й армии к 13 сентября выдвинулись на линию Борзна — Бахмач.
Деникинцы, в свою очередь, спешно сосредоточивали на участке фронта 13-й армии по линии Старый Оскол — Ржава — Обоянь и отчасти на левом фланге 14-й армии в районе Суджа — Сумы ударную группировку из наиболее стойких частей «Добровольческой» армии. К середине сентября в этой группировке было до 26 тысяч штыков, 5600 сабель при 421 пулемете, 90 орудиях, 4 броневиках, 9 танках, 10 бронепоездах. Эти силы готовились для дальнейшего наступления на центральном направлении.
Захват деникинцами Украины и отход на прежние позиции группы Селивачева коренным образом изменили в первой половине сентября обстановку на правом крыле и в центре Южного фронта. Инициатива в боевых действиях на важнейшем московском стратегическом направлении перешла в руки врага. Деникинцы, пользуясь ослаблением 13-й армии, готовились к прорыву фронта на ее участке и развитию наступления по линии Курск — Орел — Тула — Москва. Одновременно они расширяли операции на флангах: в сторону Воронежа, на участке 8-й армии, ив сторону Брянска, где вела бои 14-я армия.
12 сентября Деникин отдал новую директиву войскам о наступлении на Москву. Эта директива существенно отличалась от прежней — июльской. Идея одновременного наступления к центру страны всех армий — «Добровольческой», Донской и Кавказской — была теперь оставлена. Наступление на Москву должна была развивать лишь «Добровольческая» армия, усиленная конными корпусами Шкуро и Мамонтова. Донская армия должна была помогать этому наступлению. Кавказской армии предстояло сковывать своими действиями группировку советских войск на левом крыле Южного фронта.
Новый оперативный замысел белогвардейцев учитывал особенности расположения советских войск на юге: относительную малочисленность их в центре фронта и значительную плотность на левом его крыле. Деникин стремился полностью использовать благоприятную для него обстановку.
В новой директиве белогвардейцев отразилось также нарастание противоречий внутри деникин-ского лагеря. Многие рядовые казаки Дона не желали воевать за пределами своей области. Колебания усиливались и среди кубанского и терского казачества, которое с опаской поглядывало на порядки, заводившиеся деникннцамп. Кроме того, Деникин должен был считаться с тем, что значительная часть его войск была отвлечена на подавление восстаний в тылу.
Наступать по всему фронту белогвардейцы теперь уже не могли, хотя деникинская директива и гласила о переходе в общее наступление по всему фронту «от Волги до румынской границы». Однако армии Деникина и, прежде всего, наиболее боеспособная из них — «Добровольческая», были еще достаточно сильны. Наступление деникинцев на московском направлении представляло большую опасность для Советского государства.
Английские, французские и американские империалисты в эти дни лихорадочно вооружали деникинские войска. В черноморских портах спешно разгружались транспорты с оружием и боеприпасами. На фронт прибывали один за другим эшелоны с танками, орудиями, снарядами. В захваченных деникинцами губерниях шли насильственные мобилизации крестьян в белую армию. Сформированные части немедленно посылались на фронт.
Одновременно империалисты Антанты продолжали вооружать армии Юденича и Колчака, которые собирались с силами для нового удара по Советской республике.
Буржуазия всего мира вновь ликовала. Капиталисты Донбасса назначили миллионный приз тому из белогвардейских полков, который первым ворвется на улицы «белокаменной Москвы». Весь мир, затаив дыхание, следил за развитием событий в России.
Белогвардейцы, поддерживаемые международной контрреволюцией, яростно теснили к северу утомленные и обескровленные боями советские войска. На всем центральном участке Южного фронта — от Курска до Воронежа — наступали отборные соединения «Добровольческой» армии: корпус Кутепова, конные корпуса Шкуро и Юзефовича. Им противостояли части 14-й армии, шестой месяц не выходившие из тяжелых боев, части 8-й и 13-й армий, проделавшие за месяц трехсоткилометровый боевой путь. Поредевшие советские армии с трудом сдерживали натиск врага.
События развивались с исключительной быстротой.
15 сентября отходившие 13-я и 8-я армии достигли рубежа, с которого они за месяц перед тем начали свое наступление на юг. Но закрепиться здесь им уже не удалось. Наступление деникинских войск продолжалось. 19 сентября комбинированный удар конницы Шкуро с фронта и возвращавшегося из рейда корпуса Мамонтова с тыла поколебал оборону 8-й армии и принудил ее к дальнейшему отступлению «а северо-восток. Фронт на стыке 8-й и 13-й армии оказался прорванным, и разрыв расширялся с каждым днем. 20 сентября противник, нанеся поражение частям 13-й армии, ворвался в Курск. Нависла угроза и над Воронежем.
Весь центральный участок Южного фронта, прикрывавший путь к Москве, был взломан противником. Овладев Курском, «Добровольческая» армия энергично развивала свой успех на брянском, орловском и елецком направлениях. Линия Орел—Брянск — Елец рассматривалась белогвардейцами как исходный рубеж для решающего наступления на Москву.
Части 14-й, 13-й и 8-й армий отходили с тяжелыми боями к северу. Разъединенный на отдельные боевые участки, Южный фронт находился в тяжелом состоянии.
Советская республика оказалась перед лицом новых тяжелых испытаний. Никогда еще враг не был так близок к жизненным центрам Советской страны, как теперь. Нужны были чрезвычайные усилия, чтобы остановить, а затем разбить врага, рвавшегося к Москве.

__________________________