Летом 1919 года, когда поражение Колчака стало очевидным фактом и ясно обозначились успехи Красной Армии под Петроградом, империалисты Антанты предприняли новый поход против Советской России. Несмотря на неоднократные предложения Советского правительства прекратить войну, они решительно отвергали всякую возможность мирного сосуществования со страной, вступившей на путь социализма, и по-прежнему главной своей целью ставили военный разгром Республики Советов. Второй объединенный поход Антанты являлся непосредственным продолжением первого похода. В нем участвовали в основном те же силы, что и в первом походе весной 1919 года. Разница состояла лишь в том, что свой главный удар враги Советской страны наносили теперь не с востока, а с юга, где действовали белогвардейские войска Деникина.
Позже Деникин писал в своих воспоминаниях, что летом 1919 года в связи с победами на Южном фронте белому командованию и его союзникам казалось, что именно на юге может быть решена судьба России. Особенно заманчивым было то, что фронт здесь подошел почти вплотную к центральным районам страны. Деникинцы и их иностранные союзники надеялись использовать в своих целях колебания среднего крестьянства в южных районах, в частности на Украине. Советские же войска Южного фронта представлялись им слишком слабыми, чтобы дать серьезный отпор.
Уже в конце июня правительства Англии, Франции и США обращают особое внимание на снабжение всем необходимым армий Деникина — главной ударной силы нового похода против страны Советов. Поставки оружия, боеприпасов, обмундирования и снаряжения в адрес командования «вооруженных сил юга России» неуклонно начинают возрастать и осенью 1919 года достигают наибольших размеров. При этом империалисты Антанты отнюдь не сбрасывали со счетов и армию Колчака и другие контрреволюционные силы, которые продолжали сохранять за собой плацдармы на Севере, в Закасппи, отрезали от Центральной России Туркестан, оккупировали ряд районов Украины и Белоруссии. Правящие круги империалистических государств по-прежнему продолжали поставлять им оружие, боеприпасы и другие военные материалы.
Между главными империалистическими державами существовало соглашение о распределении обязанностей в снабжении белогвардейских сил в новом походе против Советской России. 19 сентября 1919 года заместитель государственного секретаря США Филлипс писал по этому поводу президенту Вильсону:
«В соответствии с результатами переговоров между вами, главами других правительств в Париже и адмиралом Колчаком, Великобритания берет на себя снабжение всем необходимым снаряжением армии Деникина, Франция — чехов и антибольшевистских сил в западных пограничных государствах, США — армии Колчака»
В начале октября британский кабинет постановил всю помощь белогвардейцам сосредоточить на юге России. Решение это было принято «вследствие близости армий Деникина к Москве и занятия ею хлебных и угольных центров России...» 2 В этой связи управляющий колчаковским министерством иностранных дел Сукин 16 октября писал белогвардейскому послу в Вашингтоне Бахметьеву, что в Омске получено доверительное извещение от Черчилля, в котором он «указывает на невозможность для Англии продолжать посылку снаряжения на Сибирский фронт, где, по его словам, ожидается энергичное развитие американской помощи».
Таким образом, главным поставщиком армии Деникина становилась Англия. По свидетельству Черчилля, Англия израсходовала на войну против Советской России к сентябрю 1919 года около 100 миллионов фунтов стерлингов. Большая часть этих средств была затрачена на поддержку Деникина.
«Англия, — писал впоследствии Черчилль,— оказывала ему (Деникину. — Ред.) главную помощь, и не менее 250 тысяч ружей, двести пушек, тридцать танков и громадные запасы оружия и снарядов были посланы через Дарданеллы и Черное море в Новороссийск. Несколько сотен британских армейских офицеров и добровольцев в качестве советников, инструкторов, хранителей складов и даже несколько авиаторов помогали организации деникинских армий».
Только в октябре 1919 года правительство Англии ассигновало на усиление снабжения деникинских войск 14,5 миллиона фунтов стерлингов.
Деникин получал помощь и от других держав. В июле 1919 года США отпустили для деникин-ской армии 200 000 снарядов, 320 400 пар сапог, 2658 тюков кожи и 28 паровозов. В августе из США в Новороссийск на пароходе «Владимир» было отправлено 28 000 винтовок, свыше 3 000 000 патронов, 85 700 пар сапог, около 200 000 шине-! лей и много другого военного имущества. В сентябре на пароходе «Блэк» Деникину было послано 44 020 винтовок, 234 ящика запасных ружейных частей, около 142 000 пар сапог, 810 кип подошвенной кожи. В октябре из Нью-Йорка в Новороссийск отбыл пароход «Доше» с новой партией военных грузов, в число которых входило 28 000 винтовок, 93 200 пар сапог. Были отправлены также паровозы и железнодорожное оборудование. В ноябре США послали Деникину 200 пулеметов «Кольт».
Крупным военным поставщиком для армий Деникина являлась и Франция. Большую часть поставок она производила совместно с Англией.Франция взяла на себя оплату половины английских военных поставок Деникину. Начальник славянского отделения французского министерства иностранных дел генерал Облэ заявлял по этому поводу:
«Мы посылаем снаряжение Деникину через англичан, таково наше соглашение с англичанами...»
Кроме того, по свидетельству начальника военного управления Особого совещания нри Деникине генерала Лукомского, «французское правительство оказывало полное содействие по получению вооруженными силами юга России русского имущества, оставшегося во Франции после Европейской войны».
Белогвардейским армиям юга России Антанта передала также значительную часть оружия, запасы которого после первой мировой войны оставались ♦ на территории Румынии. Из этих запасов деникинские армии получили 277 тысяч винтовок и 67 миллионов патронов. Болгарское правительство по требованию Франции выдало Деникину около 40 тысяч русских винтовок и до 16 миллионов патронов, полученных в свое время Болгарией от царской "России.
Империалисты Антанты пытались также пополнить личный состав деникинских войск. С этой целью велась усиленная вербовка среди бывших русских военнопленных в Германии, а также среди интернированных солдат русского экспедиционного корпуса во Франции. Вопреки нормам международного права военнопленных и интернированных русских солдат продолжали держать вдали от родины, в лагерях, на положении заключенных. Представители военных властей бывших союзников России выдвигали перед ними в качестве обязательного условия возвращения на родину вступление в белую армию. Но солдаты и даже многие офицеры отказывались воевать против Советской России, а когда их насильно или обманом отправляли на фронт, они при первом удобном случае уходили домой или с оружием в руках переходили на сторону Красной Армии.
Правительства Англии, Франции и США направили в войска Деникина своих советников и инструкторов, главным образом офицеров специальных родов войск, а также летчиков и танкистов. По свидетельству Черчилля, состав британской военной миссии на юге возрос к концу 1919 года до 1923 офицеров, военных и технических инструкторов.
Благодаря усиленной помощи империалистических правительств войска Деникина летом 1919 года представляли собой большую силу. Все три деникинские армии — «Добровольческая», Донская и Кавказская — были значительно пополнены, хорошо вооружены и обмундированы. В их составе имелись крупные кавалерийские соединения. В условиях равнинной местности юга России это давало белым крупное преимущество, увеличивало маневренность и подвижность их армий, облегчало возможность внезапных налетов на тыловые базы и коммуникации советских войск.
Войска Деникина имели опытный командный состав из офицеров старой армии. В «Добровольческой» армии были целые подразделения, состоявшие сплошь из офицеров. Наличие многочисленных офицерских кадров облегчало Деникину возможность быстрого развертывания новых соединений и частей.
Укрепляя всячески деникинские армии, организаторы нового антисоветского похода одновременно готовили к переходу в контрнаступление осенью 1919 года и войска Колчака. Благодаря непрекращавшейся поддержке держав Антанты, особенно США, Колчак и в изменившихся условиях второй половины 1919 года продолжал считаться «верховным правителем России» и номинально руководителем всех белогвардейских армий. В июне 1919 года Вильсон разрешил передать омскому правительству партию винтовок в количестве 268 тысяч, которая вскоре была доставлена во Владивосток на американских судах. 19 сентября заместитель государственного секретаря США Филлипс писал американскому консулу в Иркутске Гаррису, что решено вновь выслать Колчаку винтовки, снаряжение и одежду. В начале октября во Владивосток прибыл из США транспорт «Омск» с большим количеством обмундирования для колчаковской армии.
Продолжали посылать Колчаку оружие и военные материалы также Франция и Англия. Летом 1919 года из Франции в Сибирь было послано 400 артиллерийских орудий, 1700 пулеметов и много военного снаряжения. До 100 тысяч тонн оружия и снаряжения передала к октябрю в распоряжение омского правительства Англия. Значительные поставки Колчаку производила также Япония.
На северо-западе усилия Антанты были направлены на восстановление боевой мощи армии Юденича. Готовя новое наступление на Петроград, английские империалисты предоставили Юденичу снаряжение для развертывания 30-тысячной армии и выделили кредиты на оснащение и содержание 100-тысячной армии. Для войск Юденича при посредничестве английского правительства были закуплены большие партии снаряжения в Швеции.
Государственный департамент США в августе 1919 года дал указание отправить Северо-Западной армии Юденича запасы американского оружия и снаряжения, оставшиеся после первой мировой войны во Франции. Американская администрация помощи (АРА) только в течение августа доставила армии Юденича 22 тысячи тонн продовольствия, в котором та особенно нуждалась. За два месяца — с 15 августа по 20 октября — в Ревельский порт прибыло десять пароходов, из них шесть американских, с военными грузами для белогвардейских войск. В числе прочих грузов были танки, 30 тысяч винтовок, около 20 миллионов патронов, 59 тысяч снарядов, 48 тысяч пар сапог, обмундирование на 40 тысяч человек, грузовые автомобили, разное снаряжение и продовольствие.
Продолжались поставки оружия, боеприпасов, продовольствия и белогвардейцам на Севере. 10 августа 1919 года посол США в Англии Дэвис писал Лансингу:
«существует настоятельная необходимость в том, чтобы союзники продолжали оказывать поддержку Северной России в различных формах: финансовой, военной, в виде поставок железнодорожного оборудования».
Запасы вооружения и снаряжения на союзнических складах, созданных в северных портах России во время первой мировой войны, широко использовались для снабжения белогвардейской армии Миллера. Кроме этого, в июле 1919 года из США на север России было отправлено 1500 пулеметов, в октябре Англия передала Миллеру несколько танков.
К участию в новом антисоветском походе правительства держав Антанты предполагали привлечь, как и во время первого объединенного похода, малые буря{уазные государства, граничившие с Советской страной. Прежде всего они рассчитывали на государства, образовавшиеся на северозападных, западных и южных окраинах бывшей царской империи. В. кругах британской консервативной партии всерьез обсуждалась идея одновременного похода против Советской республики «14 государств» — США, Англии, Франции, Японии, Италии, Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Польши, Украины, Грузии, Азербайджана, Армении. Этот «поход» не удался, хотя, как указывал В. И. Ленин, все способы давления
«финансового, продовольственного, военного, были пущены в ход, чтобы заставить Эстляндию, Финляндию и, несомненно, также Латвию, Литву и Польшу, заставить весь этот цикл государств идти против нас».
Малые страны — Латвия, Литва, Эстония, Финляндия — уклонялись от активного участия в войне против Советской России. Буржуазные правительства этих государств, конечно, ненавидели советский режим и как огня боялись влияния Советской власти на рабочих и крестьян своих стран. Но Советская республика, неоднократно предлагавшая заключить мир, не посягала на независимость малых стран, ранее входивших в состав Российской империи. В то же время Колчак и Деникин придерживались лозунга «единой и неделимой» России и в своих официальных заявлениях и декларациях допускали лишь с большими оговорками возможность признания в будущем суверенитета Польши и Финляндии. Вследствие этого буржуазные правительства малых стран очень неохотно шли на союз с российской белогвардейщиной. Кроме того, участие прибалтийских государств в антисоветском походе затруднялось и тем, что широкие народные массы выступали за прекращение войны с Советской Россией и заключение мира,
Однако, несмотря на колебания правящих кругов малых стран, империалисты Англии, Франции и США усиленно вооружали их армии для войны против Советской России. Они не жалели усилий для укрепления военно-экономических позиций буржуазно-помещичьей Польши. Еще 17 февраля 1919 года на заседании генерального штаба главного командования союзными армиями было решено военное окружение Советской республики, начатое с севера, востока и юга, дополнить на западе активными действиями Польши. Главная роль в подготовке польской армии возлагалась на Францию.
Французское правительство передало огромное количество вооружения и снаряжения для польской армии генерала Галлера, которая была переброшена из Франции в Польшу. Вместе с тем Антанта, особенно Франция, усиленно снабжала оружием и военными материалами войска, формировавшиеся в самой Польше. Для обучения и организации польской армии французское военное командование направило в Польшу сотни военных и технических инструкторов. 14 июня 1919 года в Париже между французским правительством, действовавшим по поручению Антанты, и правительством Польши было заключено соглашение о передаче польских вооруженных сил под верховное командование французского маршала Фоша.
Значительную военную помощь Польше оказало в 1919 году правительство США, которое передало ей 107 тысяч тонн военных грузов и 284 тысячи тонн продовольствия. Много оружия, железнодорожного оборудования и госпитальных средств посылала Польше Англия. Она к тому же предоставила белополякам заем в 8 миллионов долларов. На английских судах перебрасывались в Польшу американские военные материалы с европейских складов. Большие военные поставки в Польшу производила Италия, которая распродавала оставшиеся после первой мировой войны запасы оружия и боеприпасов. В октябре 1919 года Верховный совет Антанты принял решение об увеличении поставок для польской армии.
Столь же старательно, как и армию Польши, снабжала Антанта войска Эстонии, Литвы, Латвии и Финляндии. Поставки белоэстонскому правительству, начатые еще во время первого похода Антанты, не прекращались и во второй половине 1919 года. С августа в эстонские порты все чаще стали приходить английские пароходы со снаряжением для эстонской армии. В августе в Ревель прибыл британский транспорт «Дания», на котором было доставлено военное снаряжение и 20 танков. По свидетельству американского представителя в Стокгольме Уиллера, Эстония к сентябрю 1919 года получила из Англии военных материалов на 1 350 ООО фунтов стерлингов.
«Эстония, — писал в сентябре Уиллер Лансингу,— получила также американское продовольствие и американское военное снаряжение».
Но одних военных поставок было недостаточно, чтобы обеспечить активное участие Эстонии в войне. Требовалось еще устранить недоверие, которое питала эстонская буржуазия к русским белогвардейцам. Ни Колчак, ни Деникин с их окружением не намерены были выполнить основное требование белоэстонцев — признать независимость эстонского государства. Юденич занимал такую же позицию, да кроме того он и не имел достаточных полномочий, чтобы решить этот вопрос, так как был лишь командующим белыми войсками на северо-западе, формально подчиненным «верховному правителю» — Колчаку.
Вести бесконечные переговоры в поисках компромиссного решения организаторы второго похода Антанты не могли. Это грозило срывом наступления на Петроград. Выход из положения был найден главой британской военной миссии в Эстонии генералом Маршем. 10 августа в помещение британской военной миссии было вызвано несколько русских белоэмигрантов. Из этих людей Марш, \действуя с чисто военной решительностью, сформировал в течение 40 минут «правительство русской Северо-Западной области». Главой «кабинета министров» стал бывший нефтепромышленник Лианозов, а военным министром — Юденич, который, впрочем, сам но принимал участия в создании «правительства». Не дав опомниться новоиспеченным «министрам», Марш тут же заставил их подписать акт о признании независимости Эстонии. Все это делалось с целью заставить эстонскую буржуазию воевать на стороне белогвардейцев. Представители эстонских властей понимали, что «северо-западное правительство» и договор с ним не являются прочной гарантией национальной независимости буржуазной Эстонии. Но все же сам факт «признания» Эстонии со стороны хотя бы одного из русских белогвардейских правительств и усиленное давление английских империалистов сделали свое дело: колебания эстонских правящих кругов на время прекратились, и вопрос об участии в новом походе на Петроград был решен.
Буржуазное правительство Эстонии формально вступило в новый военный союз, заключенный теперь с белогвардейским правительством Северо-Западной области. Но это отнюдь не снимало противоречий между эстонской буржуазией и русскими белогвардейцами. Никто из главарей белогвардейского лагеря не собирался всерьез считаться с признанием «северо-западным правительством» независимости Эстонии. Об этом свидетельствовало хотя бы отношение Юденича к этому «правительству». Юденич осенью 1919 года недвусмысленно заявлял, что он «эту сволочь» в Петроград не пустит и будет считать себя наместником «верховного правителя», не связанным никакими декларациями северо-западных «министров».
Значительное количество военного снаряжения предоставила Антанта Литве. Сюда по указанию США отправлялось оружие преимущественно из Германии.
Большую военную помощь оказывала Антанта и буржуазной Латвии. Американская комиссия «по оказанию помощи» Латвии, возглавляемая майором Брукингом, занималась здесь реализацией американского оружия и снаряжения, оставшегося после первой мировой войны на складах Европы. Деятельное участие в вооружении бело-латышской армии принимали Англия и Франция. В конце августа '1919 года из Англии в Латвию прибыло 40 тысяч комплектов обмундирования. В сентябре англичане доставили в Ригу на пароходе «Уор Самас» много винтовок и патронов, а в ноябре на пароходе «Вера» из Англии вновь прибыло оружие и снаряды. 3 декабря из Булони (Франция) в Либавский порт пришел французский пароход, на котором было доставлено 30 орудий, 550 пулеметов, 10 тысяч винтовок, 30 тысяч снарядов, 1050 тысяч патронов и обмундирование на 10 тысяч человек.
В Эстонии, Латвии и Литве находилось много иностранных, главным образом английских, офицеров-инструкторов, которые держали армии этих государств под своим контролем.
Поставки вооружения и содержание английских и американских офицеров всей тяжестью ложились на народные массы Прибалтики. Литовский посол в Берлине писал, что содержание 20 британских офицеров, находившихся в литовской армии, обходится в четверть миллиона марок в месяц. По его подсчетам, на одного британского офицера в месяц тратилось почти столько же, сколько на все литовское посольство в Берлине.
Надеясь вовлечь в антисоветский поход Финляндию, Антанта прилагала усилия и к укреплению белофинской арчии. Еще 31 мая 1919 года заместитель государственного секретаря США Полк писал исполняющему обязанности военного министра США Кроуэллу:.
«Я получил сообщение от американской миссии в Париже (в Париже в это время находились Вильсон и Лансинг. — Ред.), одобряющее продажу оружия Финляндии и тем частям Эстонии и Литвы, которые являются небольшевистскими».
Большое количество оружия, в том числе танки и самолеты, послали летом 1919 года в Финляндию французские империалисты. В Финляндии, так же как и в Польше, находилось много французских, английских офицеров и советников, которые помогали создавать и укреплять белофинскую армию.
Англия предоставила летом 1919 года Финляндии заем в 6 миллионов фунтов стерлингов. Американский вице-консул в Выборге Имбри 16 августа писал по поводу этого займа Лансингу:
«Последний заем в 6 ООО ООО фунтов, предоставленный английским правительством финляндскому правительству, предусматривал в качестве условия, что финны должны провести мобилизацию и начать наступление на Петроград, который должен быть взят до 1 октября» п.
Стремясь во что бы то ни стало сокрушить Советское государство, империалисты Антанты не ограничивались усиленным снабжением армий белогвардейцев и соседних с Советской Россией малых стран. Они использовали все средства, чтобы подорвать обороноспособность Советской республики, углубить экономическую разруху в ней. Одним из таких средств было усиление экономической блокады. В октябре 1919 года премьер-министр Франции Клемансо от имени ведущих держав — участниц Парижской мирной конференции — направил ноты правительствам Швеции, Норвегии, Дании, Голландии, Финляндии, Швейцарии и других стран, требуя от них прекратить все торговые, финансовые, почтовые и другие связи с Советской Россией, а также выезд каких-либо лиц в страну Советов. Такая же нота была послана и правительству Германии. Военные флоты держав Антанты на Балтике контролировали выполнение всеми странами этого требования. Антанта стремилась лишить Советскую Россию каких бы то ни было внешнеполитических связей, малейшей возможности получить откуда-либо продовольствие, медикаменты, вооружение.
Подготавливая новый антисоветский поход, интервенты и белогвардейцы активизировали подрывную деятельность своей агентуры в тылу Красной Армии. Резидент британской военной разведки в Москве Дьюкс непосредственно участвовал в подготовке мятежа в столице Советского государства. Заговорщики, именовавшие себя «тактическим центром», предполагали начать выступление в окрестностях Москвы, отвлечь туда силы московского гарнизона, а затем поднять мятеж в самой столице. Главной задачей при этом ставился захват Кремля. Заговорщики рассчитывали, овладев радиостанцией и телеграфом, разослать повсюду провокационную телеграмму о падении Советской власти. Вооруженной силой мятежа должны были явиться сформированные втайне отряды из бывших офицеров и других контрреволюционных элементов.
Усилили шпионско-заговорщическую деятельность и остатки петроградского отделения «национального центра», основное ядро которого было раскрыто и уничтожено органами ВЧК летом 1919 года. Осенью агенты «национального центра» вновь установили связи с Юденичем и стали готовить мятеж. Белогвардейские заговоры подготавливались в Пензе, Саратове, Киеве, Харькове, Херсоне. На Украине подрывную работу вели украинские эсеры, меньшевики и другие буржуазные националисты.
Агенты Антанты с помощью белогвардейских подпольных групп, эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов, анархистов и прочих контрреволюционных элементов организовывали вредительство и диверсии на транспорте. Диверсанты разрушали железнодорожные пути, взрывали мосты, водокачки, выводили из строя паровозы и вагоны. Было организовано крушение поездов на товарной станции Сокольники, под Тверью и в других местах. Заговорщики старались сорвать снабжение хлебом Москвы, Петрограда и других промышленных центров, затруднить доставку топлива для фабрик и заводов, сделать невозможной переброску войск на Южный фронт и под Петроград. В советском тылу создавались с помощью иностранной агентуры и разных контрреволюционных партий кулацкие банды. Особенно много таких банд было сформировано украинскими националистами и анархистами в ближайшем тылу советских войск Южного фронта.
Подготовка похода сопровождалась усиленной обработкой общественного мнения в капиталистических странах. Империалисты распространяли потоки лжи о Советской России, об «ужасах» большевизма. Агенты империалистов делали все, чтобы подорвать движение трудящихся в поддержку Советской России, нараставшее в странах капитала.
Таким образом, подготовка нового похода Антанты велась по всем линиям: военной, экономической, политической.
Начало второго объединенного похода было провозглашено так называемой «московской директивой», подписанной Деникиным 3 июля 1919 года в Царицыне. К этому времени деникинские войска достигли линии Царицын, Балашов, Бо-рисоглебск, Острогожск, севернее Белгорода. Дальше фронт, делая крутой изгиб на юг, проходил по линии городов: Грайворон, Константино-град (Красноград), Орехов и Ногайск на берегу Азовского моря. Это и была та исходная линия, с которой развернулось наступление главных сил нового похода Антанты.
Антанта торопила белогвардейцев с началом «похода на Москву». Это связано было, в частности, с растущим недовольством народных масс капиталистических стран политикой своих правительств, направленной на продолжение антисоветской войны. Организаторы похода требовали от белых армий в короткий срок достигнуть решающих успехов. Деникин в своей директиве от 3 июля конечной целью своего нового наступления поставил захват Москвы. Это и должно было явиться тем решающим успехом, которого требовала от него Антанта.
Директива ставила перед белогвардейскими армиями на юге задачу — немедленно развить до-( стигнутый ими успех и нанести удар в глубь Советской республики в общем направлении на Москву. «Добровольческая» армия генерала Май-Маевского должна была наступать на Москву через Курск, Орел, Тулу. Левый фланг армии предполагалось выдвинуть на линию Екатерино-слав, ,Киев, Брянск, чтобы создать угрозу левому крыл^ и отчасти тылу советских войск Западного фронта. Донской армии генерала Сидорина ставилась задача выдвинуться за пределы Донской области и наступать на Москву через Воронеж, Козлов (Мичуринск), Рязань и через Новый Оскол, Елец, Каширу. Кавказская армия генерала Врангеля должна была, достигнув района Саратова, совершить глубокий фланговый маневр на Москву в северо-западном направлении через Пензу, Арзамас, Нижний Новгород и Владимир.
Директива предусматривала также нанесение частью сил армии Врангеля совместно с группой войск генерала Эрдели удара в юго-восточном направлении, на Астрахань. Находившиеся в этом районе советские войска угрожали тылу Кавказской армии Врангеля и мешали ей создать общий с уральскими белоказаками фронт на юго-востоке страны. Пока советские войска продолжали героически оборонять Астрахань, белогвардейскому командованию нельзя было всерьез рассчитывать на то, что армия Врангеля сможет развить наступление большого масштаба к северу от Балашова.
Далее в директиве намечалось занятие Херсона, Николаева, Одессы корпусом генерала Добровольского, находившимся в районе Перекопского перешейка. Боевые корабли белых совместно с эскадрой держав Антанты на Черном море должны были помочь белогвардейцам в этом районе. По планам второго похода Антанты, Деникинским войскам должны были оказать помощь также все другие силы интервентов и внутренней контрреволюции.
Планы Антанты и в частности «директива 3 июля» отразили в себе всю порочность стратегии империалистов и их белогвардейских наемников. Белогвардейское командование вкупе с военными советниками Антанты, ослепленное ненавистью к Советской республике, неспособно было трезво оценить силы и возможности Красной Армии, прочность ее тыла, устойчивость и растущую мощь молодого Советского государства. Временное отступление советских войск на юге в мае — июне 1919 года было воспринято врагами чуть ли не как полный крах советской обороны на этом театре войны.
Летние успехи Деникина, вызвавшие ликование в лагере империалистов и белогвардейцев, мешали им здраво оценить обстановку. Особенно радовались враги падению Царицына. Английский король Георг V даже наградил Врангеля, армия которого захватила Царицын, орденом св. Михаила и Георгия.
Белогвардейское командование предполагало, что наступление всех контрреволюционных сил и особенно «вооруженных сил юга России» будет идти согласованно и быстро. Деникинцы рассчитывали к зиме захватить Москву, с падением которой контрреволюция связывала свою окончательную победу. Деникин позднее писал, что в стратегическом отношении его «московская директива» предусматривала:
«нанесение главного удара в кратчайших к центру направлениях — курском и воронежском, прикрываясь с запада движением по Днепру и к Десне... В сознании бойцов она должна была будить стремление к конечной — далекой, заветной цели. «Москва» была, конечно, символом. .Все мечтали «идти на Москву», и всем давалась эта надежда» 12.
Впоследствии белоэмигранты упрекали Деникина за чрезмерный оптимизм его плана. Но летом 1919 года не только главарям южной контрреволюции, но и политическим и военным деятелям Антанты казалось, что их оптимизм покоится на реальной основе. Они считали, что успехи дени-кинской армии настолько велики, что Советы находятся накануне гибели. Верили они и в то, что им удастся приостановить отход колчаковских войск и бросить их в новое наступление, как и заставить активно участвовать в походе малые страны. Но в действительности уже в самом начале похода стали проявляться противоречия между его участниками и недостаточная подготовленность сил для одновременного наступления на всех фронтах.
Первые же бои заставили начать пересмотр основных положений деникинской директивы, не раз вносить изменения в планы и все более сужать намеченный фронт наступления. К этому вынуждали многие непредусмотренные организаторами похода обстоятельства, важнейшими из которых были: растущее сопротивление Красной Армии, наносившей деникинцам удар за. ударом, борьба трудящихся в тылу белых войск, отсутствие единства действий среди самих белогвардейцев.
Составители директивы игнорировали и тот факт, что белогвардейские армии юга фактически были лишены источников резервов, так как рабочие и крестьяне не желали идти в деникинскую армию. Трудовое казачество Дона и Кубани также не изъявляло никакого желания участвовать в «походе на Москву».
Интервенты и белогвардейцы, планируя операции, не учитывали повстанческой борьбы рабочих и крестьян, все шире и шире развертывавшейся в тылу белых армий.
Белогвардейские войска наносили свой главный удар на север в заведомо политически неблагоприятном для них районе с враждебным населением. В ближайшем тылу белых оставался залитый кровью рабочих, но фактически не покоренный пролетарский Донбасс.
Несостоятельность июльской директивы Деникина выявилась очень скоро в тех ожесточенных боях, которые развернулись в начале июля на левом крыле и центральном участке советских войск Южного фронта. Здесь, на рубежах, отделявших центр Советской страны от ее окраинных районов, усталые, поредевшие армии Южного фронта вновь обрели устойчивость. Могучая поддержка, забота и помощь трудящихся центральных районов страны служили им надежной опорой. Сила сопротивления советских войск нарастала с каждым днем. Решающие успехи Красной Армии на востоке позволяли начать переброску части войск с Восточного на Южный фронт. Общее количество подкреплений, прибывших на Южный фронт в мае — июне 1919 года, достигало 70 тысяч человек.
Не менее интенсивно продолжался приток подкреплений и в июле. К середине июля, когда бои достигли особенного напряжения, соотношение сил на Южном фронте складывалось следующим образом: Красная Армия имела 171 600 штыков и сабель, а деникинцы — 151 500 штыков и сабель. У советских войск было больше орудий и пулеметов, но они уступали белым в бронепоездах, бронемашинах и авиации. Особенно значительное преимущество противник имел в коннице. Кроме того, у деникинцев было несколько английских танков.
Правое крыло Южного фронта составляла советская 14-я армия, насчитывавшая 53 тысячи штыков и сабель при 116 орудиях. Она растянулась на огромном пространстве в 640 километров от Херсона до Ракитного. Против нее действовали в основном войска «Добровольческой» армии численностью в 24 600_штыков и сабель при 67 орудиях. Часть "войск 14-й армии была отвлечена ЬорьЬой в своем тылу против многочисленных кулацко-националистических банд, рассеянных на территории Украины.
На центральном участке фронта от Ракитного до Станового в полосе 170 километров располагалась 13-я армия. Эта армия была особенно сильно утомлена предшествовавшими длительными боями. Она имела 17 600 штыков и сабель при 84 орудиях. Ей противостояли также войска «Добровольческой» армии, немногим более 13 тысяч штыков и сабель при 48 орудиях.
Левее 13-й армии, тоже в центре фронта, между Становым и Новохоперском в полосе 220 километров действовала 8-я армия. Она насчитывала 25 тысяч штыков и сабель при 157 орудиях. Армия вела бои с частью сил «Добровольческой» и Донской армий белых, имея против себя 15 610 штыков_и сабель при 67 орудиях.
От Новохоперска до Елани занимала фронт протяжением в 158 километров 9-я армия, в которой было 16 тысяч штыков и сабель при 52 орудиях. Она прикрывала важное направление на Ртищево — Пензу. Против нее действовали главные силы Донской армии численностью в 25 тысяч штыков и сабель при 53 орудиях. *" От Елани до Камышина и южнее в полосе 145 километров действовала 10-я армия, которая вместе с 9-й армией составляла левое крыло Южного фронта. В 10-й армии насчитывалось 26 тысяч штыков и сабель при 132 орудиях. Против нее наступала Кавказская армия белых. Противник имел на этом участке 18 350 штыков и сабель при 68 орудиях. Остальные войска той и другой стороны находились в резерве.
Из группировки сил на Южном фронте видно, что свыше 60 процентов советских войск было сосредоточено в центре и на левом крыле. Здзсь же находилось и до 70 процентов всех орудий. Деникинцы также направили основную массу своих войск, примерно 73 процента, против центра и левого крыла Южного фронта. Такая расстановка сил обусловила исключительное упорство и напряженность боев, разгоревшихся в июле на дальних подступах к Курску, Воронежу, Саратову. Советские войска, осуществляя активную оборону, накапливая силы для контрнаступления, часто переходили в контратаки, нанося белогвардейцам серьезные потери. Об исключительном упорстве советских войск свидетельствовало то, что враг на протяжении всего июля и первой половины августа вынужден был, по существу, топтаться на одном месте.
Ожесточенная борьба шла за каждый населенный пункт, каждую пядь земли. За первые двадцать дней июля Новый Оскол трижды переходил из рук в руки, Борисоглебск и Балашов — четыре раза, Новохоперск за полтора месяца боев — шесть раз. Сводки белогвардейского командования пестрели сообщениями об «ожесточенных боях» и «боях с переменным успехом». Ни на одном из участков фронта от Белгорода до Волги противник в июле не смог добиться решительного успеха, хотя и продвинулся в некоторых местах на несколько десятков километров вперед.
Стойкость и героизм воинов Красной Армии развеяли надежды белогвардейцев на то, что им сравнительно легко удастся разбить советские армии Южного фронта и по установленному «московской директивой» плану двигаться на Москву.
Расчеты белогвардейцев на то, что трудовое крестьянство центральных районов России не поддержит Советскую власть в трудную минуту, также не оправдались. Наоборот, перед лицом опасности, созданной для Советской республики наступлением деникинских войск, широкие массы крестьянства теснее сплачивались вокруг Советов, активнее стали поддерживать Красную Армию. Трудящееся крестьянство участвовало в оборонительных работах, давало войскам продовольствие, фураж, обслуживало гужевым транспортом, собирало для Красной Армии оружие. Крестьяне Бузулукского уезда, например, сдали в эти дни 1454 винтовки, пулемет, до 70 тысяч патронов, около 120 пудов ружейных гильз и другое военное имущество.
В этих условиях кулачество, на открытую помощь которого надеялись деникинцы, вынуждено было затаиться, выжидать. Там же, где кулаки пробовали выступить против Советской власти, например в Саратовской губернии, они не были поддержаны массами крестьянства.
5 августа в Москву после трехнедельной поездки с литературно-инструкторским поездом «Октябрьская революция» возвратился Председатель ВЦИК М. И. Калинин. В беседе с корреспондентом «Известий ВЦИК», делясь своими впечатлениями о настроении крестьянства в полосе ЮжноУо фронта, он сказал:
«Мне приходилось близко соприкасаться с широкой массой населения прифронтовой полосы и войсковыми частями. Могу определенно сказать, что, несмотря на временные удачи первого деникинского наступления, здесь не только нет паники, не только не чувствуется растерянности, — наоборот, здесь царит резко выраженное настроение победы. Доверие к Советской власти, хорошо проходящая мобилизация и ненависть к Деникину, которая с каждой новой волной зверств пьяных банд ожесточается и растет, — вот чем характеризуется политическая обстановка на Юге...».
Остановившись на настроениях колеблющихся слоев трудового крестьянства, М. И. Калинин сказал:
«Характерно, что даже среди той части крестьянства, которая в лучшем для нас случае
относилась равнодушно и старалась оставаться в стороне от борьбы, — даже здесь наблюдается перелом в нашу пользу».
Повышение политической активности крестьянских масс, еще более тесное сплочение их вокруг рабочего класса и его партии — таково было первое следствие приближения деникинских армий к центральным районам Советского государства.
Иная обстановка складывалась в тылу белогвардейцев. Даже в прифронтовой полосе, где было сосредоточено много войск, вспыхивали восстания крестьян, испытавших на себе произвол белогвардейщины.
Восставшие крестьяне слободы Красненькой Новохоперского уезда в течение семи дней выдерживали натиск регулярных белоказачьих частей. Белогвардейцы подвергли слободу сильному артиллерийскому обстрелу. Но повстанцы, нанеся белым немалые потери, с оружием в руках пробились навстречу Красной Армии. В наступлении на Новохоперск вместе с Красной Армией участвовало около 20 тысяч крестьян-повстанцев. Восставшие крестьяне Богучарского уезда отвлекли на себя с фронта 96-й казачий полк, облегчив этим наступление советских войск.
Неудачи наступательных боев и враждебность тыла усилили брожение внутри самой деникинской армии. Рядовые казаки, на плечи которых ложилась всей своей тяжестью развязанная помещиками и капиталистами война, все решительнее заявляли о своем нежелании воевать против Советской республики. Так, в конце июля — начале , августа 3-й батальон Климовского полка отказался выступить на позиции, был разоружен и отведен в тыл; 15-й пехотный полк вступил в переговоры с советским командованием. Три горских полка из состава Кавказской армии Врангеля добровольно сдались в середине июля советским войскам. Все это в значительной степени являлось отражением растущего недовольства основной массы донского и кубанского казачества политикой Деникина.
К началу августа благодаря героическому отпору Красной Армии наступление деникинских войск на всем центральном участке Южного фронта было остановлено. К этому времени передовые части врага находились примерно на той же линии (река Сейм — Лиски—Балашов), на какую они вышли к началу июля. Не удалась и попытка Кавказской армии Врангеля прорваться к Саратову. Захват белыми _28 июля Камышина был последним крупным успехом белогвардейцев на левом крыле Южного фронта. Это сравнительно незначительное продвижение на северо-восток дорого обошлось деникинцам. В боях за Камышин Конный корпус С. М. Буденного наголову разбил белогвардейский сводный кавалерийский корпус генерала Шатилова. Провалились и на этот раз попытки деникинцев захватить Астрахань, хотя вражеская конница, переправившись на левый берег Волги, перерезала железную дорогу на Астрахань и двигалась на соединение с уральскими белоказаками. Советские войска Астраханской группы при содействии частей 4-й армии отбросили противника от Владимировки на левом и от Черного Яра на правом берегах Волги.
Месяц упорнейших боев на важнейших стратегических направлениях — курском и воронежском — стоил белогвардейцам больших потерь, но не дал им сколько-нибудь существенных успехов. Июльские бои показали полную несостоятельность идеи огульного продвижения «на Москву», положенной Деникиным в основу «директивы 3 июля». Белогвардейское командование вынуждено было временно приостановить наступление на центральном участке Южного фронта для того, чтобы создать более сильную группировку против правого крыла этого фронта — на Украине.
Остановленная на курском направлении наиболее сильная из деникинских армий — «Добровольческая» уже во второй половине июля повернула значительную часть сил на запад, в сторону Украинской Советской республики. Ох-борные дивизии Май-Маещжаго начали наступление из района Лебедина^Ахтырки и Константиндграда направлении на Полтаву, Ромодан, Киев; захвату которого деникинцы придавали исключительно важное значение.
Путем захвата Украины деникинцы предполагали укрепить свое положение на юге страны и туже затянуть петлю голода на шее трудящихся Советской республики, усилить ее экономические затруднения. В обмен на руду, уголь и хлеб Украины белогвардейские главари думали по лучать из Англии, Франции и других стран еще больше оружия и боеприпасов. Рассчитывали они и на быстрое пополнение на Украине своих войск не только за счет сынков буржуазии и помещиков, чиновников и кулаков, но и путем массовой мобилизации крестьян. Им казалось, что колебавшееся весной и летом 1919 года среднее крестьянство Украины поддержит их. С занятием Украины белогвардейское командование намечало создать общий с белополяками фронт от Днестра до Волги. Оно намеревалось, , используя людские и материальные ресурсы Украины, вновь предпринять наступление на Москву. При этом быстрое овладение Украиной имело и чисто оперативное значение. Оно позволило бы обеспечить левый фланг деникинских войск.
Деникинцы вынуждены были усилить наступательные операции «Добровольческой» армии на Украине и ввиду опасения, что белополяки могут первыми захватить Киев и оккупировать Правобережную Украину. Противоречия между интересами деникинской группы с ее лозунгом «единой и неделимой России» и белополяками с их замыс-лом о Польше «от Балтийского моря до Черного моря» проявились здесь достаточно определенно.
Белые развернули наступление на Украине в двух направлениях — на Левобережной Украине и в юго-западной части Правобережья. Главный удар они наносили на Левобережье — в сторону
Киева. Для овладения юго-западной частью Пра-вобережной Украины белые повели наступление из района Екатеринослава на Знаменку, Елиза-ветград, Умань. Они рассчитывали захватить Знаменку и Елизаветград, развить наступление, с одной стороны, из Знаменки на Киев, с другой — из Знаменки, Елизаветграда на Вознесенск, Николаев, Одессу. Одновременно на Херсон и Николаев продвигался из Крыма по черноморскому пооережыо оелогвардеиский 3-й корпус под командованием генерала Шиллинга.
Деникинцам противостояли на Украине главным образом войска 14-й армии и различные местные формирования: войска ВЧК, караульные батальоны, партийно-комсомольские отряды и т. д.
Белое командование замышляло отрезать и уничтожить части 14-й армии, действовавшие южнее Екатеринослава, и запереть большую часть войск 12-й армии Западного фронта на юге Правобережной Украины.
Войска 14-й армии и местные отряды с трудом сдерживали натиск белогвардейцев, силы которых были собраны в несколько ударных группировок. 29 июля в руки белогвардейцев перешла Полтава — один из важных стратегических пунктов на пути {Гстолице Советской Украины — Киеву. Под натиском врага 14-я армия вынуждена была с упорными боями отходить на север.
В то время как деникинцы наступали на Левобережной Украине, тесня 14-ю армию, на Правобережье усиливали нажим белополяки и их союзники. К середине июля белопольские войска с санкции Верховного совета Антанты завершили оккупацию западных областей Украины. Так называемая «Западноукраинская народная республика» (ЗУНР), возникшая в ноябре 1918 года в результате распада Австро-Венгерской монархии, перестала существовать. Украинские буржуазные националисты, стоявшие во главе этой республики, после первых же крупных столкновений с польскими войсками сдали позиции. Это облегчило буржуазно-помещичьей Польше захват Западной Украины. Миллионы рабочих и крестьян Западной Украины оказались под игом польских помещиков и капиталистов.
Антанта, поддержав белополяков в ликвидации ЗУНР, отнюдь, однако, не отказалась от использования оставшихся военных сил ЗУНР для похода против Советов. Летом с помощью Антанты произошло объединение петлюровцев, вынужденных укрываться в Западной Украине, с зунровцами и примирение украинских буржуазных националистов с белополяками. Между ними было заключено соглашение о совместном участии в походе против Советской России. По этой же договоренности украинским буржуазным националистам представлялась возможность создать в восточной части Украины так называемую «Украинскую державу». Белополяки, в свою очередь, стремились захватить на Украине плацдарм, который дал бы им возможность осуществить свои агрессивные планы — расширить пределы буржуазно-помещичьей Польши от Балтики до Черного моря. Используя освободившиеся после ликвидации ЗУНР войска, белополяки в конце июля перешли в наступление на фронте Сарны •— Луцк •— Радзи-вилов (Червоноармейск). Одновременно с белопо-ляками и при их поддержке галицийский корпус, сколоченный западноукраинскими буржуазными националистами,« начал вместе с остатками петлюровской «армии» наступление на фронте Ямполь — Жмеринка — Ярмолинцы — Волочиск. Ближайшей целью петлюровцев был захват Киева и всей Правобережной Украины до выхода деникинских войск за Днепр.
Начало второго похода Антанты ознаменовалось также новым наступлением белополяков на Советскую Белоруссию. Пользуясь тем, что основные силы Красной Армии находились на Южном фронте, правящие круги буржуазно-помещичьей Йолыни намеревались захватить всю Белоруссию и превратить ее в свою колонию.
Белопольское командование предполагало овладеть Минском и выйти на рубеж Днепра. Кроме того, вспомогательным ударом на Двинск (Даугавпилс) белопольские интервенты надеялись сковать советскую 15-ю армию и тем самым облегчить положение войск Юденича. Замысел белопольского командования был одобрен военными представителями держав Антанты в Польше; он являлся частью общего плана нового антисоветского похода.
Белопольские политики вынашивали в этот период и еще более далеко идущие планы. Предполагалось сформировать в Варшаве корпус из русских белогвардейцев — сторонников уступок Польше за счет Украины и Белоруссии. Корпус этот должен был впоследствии двинуться через Смоленск по кратчайшему направлению на Москву.
Литовско-Белорусскую Советскую республику и западные районы РСФСР защищали 15-я и 16-я армии Западного фронта. Эти армии были сравнительно малочисленны. Некоторые части имели лишь до 40 процентов положенного им личного состава. Резервных частей Западный фронт не имел, так как весной и летом 1919 года подкрепления направлялись прежде всего на главные, решающие фронты — Восточный и Южный. Войска 15-й и 16-й армий были вытянуты тонкой цепочкой вдоль огромного фронта от Псковского озера до северных уездов Волыни. Трудности со снабжением войск были здесь особенно велики, так как район, в котором действовали 15-я и 16-я армии, был в основном районом потребляющим.
Таково было положение на западных рубежах Советской России к началу июля 1919 года. В этих условиях сосредоточение белопольских войск на молодечненском и вилейском направлениях создавало серьезную угрозу 16-й армии. Сконцентрированные на сравнительно узком фронте белопольские войска втрое превосходили по численности противостоявшие им части 16-й армии.
Наступление белополяков началось утром 1 июля из района Сморгонь — станция Богданов. Противник прорывался на Молодечно и Ви-лейку, тесня малочисленные полки 17-й и 52-й дивизий 16-й армии. К концу первой недели упорных боев, в которых советские войска не раз переходили в контратаки, противнику удалось занять Молодечно, Вилейку, Радошковичи и создать непосредственную угрозу Минску.
В обстановке тяжелых боев, развернувшихся в это время на юге, и наступления Красной Армии на востоке не представлялось возможным перебросить на Западный фронт сколько-нибудь значительных подкреплений. Надо было укрепить Западный фронт за счет его собственных, внутренних ресурсов, поднять боевой дух войск, сплотить их и надежно прикрыть Республику с запада.
Эту задачу Центральный Комитет партии возложил на командно-политический состав Западного фронта, партийные, советские, профсоюзные и комсомольские организации Белоруссии и западных губерний РСФСР. Для укрепления Западного фронта был направлен ряд видных партийных работников. Так, например, членом Реввоенсовета 16-й армии был назначен Г. К. Орджоникидзе. На фронт была послана большая группа опытных политработников и командиров во главе с В. П. Потемкиным.
По зову Коммунистической партии в ряды защитников Белоруссии встали многие и многие коммунисты и комсомольцы, тысячи беспартийных рабочих, трудящихся крестьян, ремесленников и представителей трудовой интеллигенции Белоруссии и соседних с ней губерний РСФСР и Советской Украины. Минская партийная организация в полном составе передала себя в распоряжение фронтового командования. Такое же решение приняли коммунисты Барановичей и Вилейки. Бобруйская, Игуменская и Борисовская партийные организации послали на фронт половину своего состава. В Минске, Гомеле, Речице и других промышленных городах Белоруссии рабочие-добровольцы создавали отряды и батальоны для отправки на фронт. Широкая мобилизация проходила в эти дни по всей Литовско-Белорусской республике.
Приток свежих сил позволил пополнить 16-ю армию, оживить партийно-политическую работу в войсках и среди населения прифронтовой полосы. Фронт и тыл были очищены от контрреволюционных элементов. На железнодорожных магистралях ликвидировались пробки, созданные эшелонами тыловых учреждений. Начала проводиться усиленная боевая подготовка, в прифронтовом тылу создавались резервы. Значительно улучшилось руководство войсками. Была устранена прежняя практика ввода в бой необученных пополнений. Командование фронта отказалось от порочной тактики линейного построения войск и создало маневренные ударные группы на важнейших
направлениях. Войска Западного фронта начали наносить белополякам чувствительные контрудары. Противник, рассчитывавший на легкую победу, оказался втянутым в затяжные бои. Для того чтобы пройти около 80 километров, отделявшие Молодечно от Минска, белополякам понадобилось почти полтора месяца. Бои непосредственно за Минск в конце июля — начале августа длились двенадцать дней. Город был захвачен белополяками 8 августа, но лучшие, наиболее боеспособные их части были обескровлены и надломлены. Это предрешило судьбу дальнейшего белопольского наступления.
В то время как отборные части противника были скованы боями под Минском, в тылу советских войск кипела напряженная работа по возведению оборонительных сооружений. Вдоль всей линии Западного фронта — от Новой Ладоги и Новгорода до Бобруйска и Мозыря — создавались укрепленные узлы обороны. Прочный оборонительный рубеж был оборудован но реке Березине. Здесь, на Березине, наступление белопольских войск в сентябре 1919 года было остановлено.
Вынужденные стянуть на минское направление свои основные силы, белопольские войска потерпели неудачу также и в наступлении на Двинск. Оказать действенную помощь армии Юденича белополякам не удалось.
В последующих решающих боях 1919 года белоиольская армия фактически не принимала участия. Это отчасти объяснялось обострением противоречий, которые существовали между правящими кругами Польши и Деникиным.
Таким образом, Красная Армия, сдерживая в упорной борьбе наступление денякинских войск на юге, одновременно отразила натиск белополяков на Западном фронте. Первый этап наступления не принес белогвардейцам решительного успеха. Однако опасность для Советской республики, созданная новым походом Антанты, продолжала оставаться грозной. Надвигались новые, решающие сражения, от которых зависел перелом в ходе всей гражданской войны.

__________________________