Города в конце водного пути по Оби и Иртышу в местах пересечения его Московско-Сибирским трактом (Тюмень и Томск). Города на южной укрепленной линии (Омск, Петропавловск, Семипалатинск и др.). Города в северной и таежно-промысловой полосе (Тобольск, Березов и др.). Города и поселки Алтайского горного округа (Барнаул и др.). Древние города, превратившиеся в селения (Кузнецк, Туринск и др.). Выводы.

Выяснив в общих чертах наиболее важные перемены, происшедшие в народном хозяйстве, в его территориальной организации, мы имеем теперь возможность перейти к изучению тех основных перемен, которые наблюдаются в географии городов Западной Сибири. Эти перемены выразились отчасти в появлении новых городских поселений и в исчезновении некоторых старых; но в гораздо большей степени они выразились в перераспределении элементов хозяйственной жизни между существующими городами в зависимости от их географического положения. Наиболее существенный результат этих перемен заключается в том, что некоторые военные поселения, возникшие в Западной Сибири, в связи с расширением государственной территории начинают, подобно губке, впитывать в себя элементы хозяйственной жизни и постепенно превращаться в экономические города. Уже как хозяйственные организмы, все более крепнущие, эти города под влиянием географического положения обнаруживают известное разделение труда и становятся важными звеньями территориальной организации народного хозяйства Западной Сибири. Проследить процесс трансформации городов в зависимости от их географического положения в рамках рассматриваемого периода (XVIII и первая половина XIX в.) составляет задачу этой главы.

Среди городов Западной Сибири выделяются в первой половине XIX р. города Тюмень, Томск, тесно связанные друг с другом географическим положением, вследствие чего 'хозяйственная жизнь обоих городов приобрела некоторые общие черты.

Тюмень и Томск занимали пограничное положение: первый между Европейской Россией и Сибирью, второй— между Западной и Восточной Сибирью, на противоположных концах длинной водной линии сообщения, они замыкали с востока и запада дугу Оби и Иртыша длиной свыше 3 ООО км. В 40-х годах между Тюменью и Томском началось пароходное сообщение. К этим городам с запада и с востока подходили сухопутные линии сообщения. Начальными пунктами западной линии были: Москва, Нижегородская ярмарка и Петербургский порт; начальным пунктом восточной линии была Кяхта на границе с Монголией.

Между Тюменью и Томском эта сухопутная линия отклонялась к югу, образуя тот участок Московско-Сибирского тракта, который в зимнее время связывал эти два города. Тюмень и Томск были, таким образом, не только западными и восточными воротами Западной Сибири, но и местами необходимой перевалки грузов с тракта на водный путь и временного их хранения до открытия навигации. Оба города являлись важными транспортными узлами обозного и речного движения и наиболее крупными центрами оптовой торговли и смешанных сухопутно-водных перевозок. Среди товаров главное значение имели: китайский чай, железо, шерсть и др.

Немалое влияние на хозяйственное формирование этих городов имело их положение на границе леса и лесостепи, между земледельческим югом, изобилующим хлебом, маслом, салом, кожами, и таежно-промысловым севером, богатым рыбой, дичью, пушниной, орехами, ягодами. Но кроме этих черт сходства, в географическом положении этих городов были существенные различия.

В самом деле, к югу от Тюмени земледельческая лесостепь переходила в безбрежную степь с пастбищным скотоводством; напротив, к югу от Томска узкая полоса лесостепи стиснута между таежно-промысловыми территориями: низменной на севере, горной на юге.

Тюмень находилась в западной части Западной Сибири, которая к середине прошлого столетия была более населенной и лучше освоенной по сравнению с восточной частью, тяготевшей к Томску.

Тюмень оказалась в центре экономически развитой территории, среди населения которой сложились разнообразные мелкие крестьянские промыслы; она лежала вблизи горнопромышленного Урала, единственного в то время производителя железа в России.

Иной характер имели окружающие Томск хозяйственные территории; горнопромышленный Алтай значительно уступал по своей мощи Уралу.

Город Тюмень выделялся среди городов Западной Сибири развитием хозяйственной деятельности своего населения. Еще в XVIII в. тюменские жители занимались большей частью хлебопашеством, но в городе и тогда заметную роль играла промышленность и прежде всего кожевенная. Сырые кожи^закупались в южных степных районах, выделанные кроеные кожи отпускались в большом количестве в Казахскую степь. Тюмень удовлетворяла спрос на кожаные коты, которые заменяли сибирякам лапти из липы

Другой промысел, которым занимались преимущественно женЩины, было плетение сетей, так что рыбопромышленники из отдаленных частей севера запасались в Тюмени сетями. Женщины также занимались тканьем шелковых кушаков из привозного китайского шелка.

Значительные изменения претерпели хозяйственные функции Тюмени в первой половине XIX в. Здесь прежде всего обращало на себя внимание выдающееся участие, которое принимало население города в водных и сухопутных перевозках в связи с тем, что весь поток грузов, шедших с запада на восток, и значительная часть шедших с востока на запад проходила через Тюмень. Недаром герб города, ставшего уездным с 1782 г., изображал на синем поле серебряную реку с золотой мачтой судна в знак того, что от этого города начинается плавание по рекам Сибири и перевозка по ним товаров из России. Но особенно значительного развития достигли обозные перевозки. «В дождливую погоду, во время движения бесконечных обозов с товаром, преимущественно чая, идущего из Кяхты, жить на главных улицах становится невыносимо. Крики ц ругань ямщиков, лай и визг множества собак — все это сливается вместе, и только крепкие нервы тюменцев могут переносить этот шум, продолжающийся с утра до позднего вечера»

В организации обозных перевозок большую роль играли подрядчики, которые брали на себя доставку товаров, для каковой цели они подряжались с ямщиками, каждый из которых имел по несколько лошадей. С этой транспортной деятельностью была тесно связана промышленность по обслуживанию перевозок как в самом городе, так и в ближайших волостях: изготовление телег, саней, повозок, сундуков, ящиков, кузнечное дело, литье дорожных колокольчиков.

В самой промышленности города резко преобладала одна отрасль — кожевенная и изготовление изделий из кожи: шитье обуви, выделка овчин, шорное дело. Нам уже известно, что выделка кож была стародавним занятием жителей города, занесенным сюда его первыми жителями, выходцами из Поморья. Положение города в том месте московского транспорта, где начинается водный путь, объясняет нам, почему эти промыслы развились здесь и пустили такие глубокие корни. В 50-х годах в городе насчитывалось до 50 предприятий, которые вместе выделывали до 400 тыс. воловьих, конских и других шкур 2.Кроме юфтовой и подошвенной кожи, выделы-вались рукавицы, примитивная обувь (бродни, чирки). Все изделия кожевенно-обувной промышленности расходились преимущественно среди казачьего, ссыльного, тюремного населения и населения золотых приисков Сибири. Сырые кожи приобретались в Петропавловске, Семипалатинске, на ярмарках в Тобольской губ.

Кожевенная промышленность сообщала Тюмени характер промышленного города. По своей организации эта промышленность принадлежала к мануфактуре. Например, шитьем бродней на окраине города занимались целые семьи чуть не в каждом доме. Материал для изготовления бродней поставляли мелкие заводчики, которые и держали всю массу кустарей в экономической зависимости от себя. Посредниками выступали зажиточные кустари: одни из них принимали подряд на шитье, другие имели небольшие заведения и вели торговлю броднями непосредственно. Между кустарями, работавшими на дому, существовало разделение труда: одни шили голенища, другие—головки, третьи—пришивали голенища к головкам. В этом промысле участвовало и женское население, но женщины больше занимались тканьем разных холстов, ковров, рогож, вязанием сетей

В 1845 г. в Тюмени по настоянию сибирского купечества была учреждена ярмарка (Васильевская), имевшая целью подорвать значение Ирбитской ярмарки. Однако Тюменская ярмарка оказалась не в состоянии вытеснить своего конкурента, так как она открывалась в первых числах каждого нового года, когда обозы из Восточной Сибири, где санный путь устанавливался поздно, не могли успеть к открытию ярмарки. С другой стороны, не успевали приходить пушные товары, так как на севере в это время происходил меновой торг. Между тем, Ирбитокая ярмарка открывалась в феврале и имела на своей стороне другие преимущества. С 1849 г. торговые обороты Тюменской ярмарки стали быстро падать.

В составе населения Тюмени резко выделялись две группы: мелкие заводчики, раздатчики материала, скупщики и подрядчики — с одной стороны; ремесленники, кустари (чеботари, сапожники, шорники и т. д.)—с другой.

В городе было много мелких торговцев, которые, начиная с Тюменской или Ирбитской ярмарки, все остальное время находились в постоянных разъездах по торговым делам по окрестным селениям и местным ярмаркам.

Г. Н. Потанин, знавший города Сибири по личным наблюдениям, считал Тюмень самым типичным буржуазным городом в Сибири. Буржуазия этого города отличалась крайне низким умственным и культурным развитием. «Тюмень чистейшей воды Тит-Титыч», — пишет он. «Жизнь в Тюмени — это был театр Островского, импровизированный самой жизнью»

Географическое положение города Томска было оценено Палласом,'которцзш прожил в нем некоторое время. Находя положение города «благословенным», он далее объясняет, что «водная коммуникация подает прекрасный случай к торговле, и вся торговля отправляется через город Томск. К тому хлеб здесь дешев, также мясо и рыба, коею Томь и Обь весьма изобильны, в толиком множестве имеют, что отселе оною снабжают в зимнее время и прочие места». «Томские жители имеют по большей части свое пропитание ремеслом: фабрик здесь не имеется никаких, кроме юфтяной и набойчатой».

В его время еще сохранилась крепость или «кремль» города, обнесенный стеной с башнями по углам и воротами, но главная часть города переместилась вниз к берегу р. Томи. Однако наружный вид этой нижней части города был довольно печальный. «Нельзя себе ничего беспорядочнее представить, как узенькие, кривые и одна другую пересекающие улицы, дома, один другой загораживающие, и скверные лачужки, которые, как еще по остатким видно, все сие многолюдное место составляли».

Географическое положение Томска привлекло к себе внимание и другого путешественника XVIII в., а именно М. Фалька. Он писал: «Томск по своему положению при большой дороге и по причине отдаленных городов, делающих здесь закупки, производит значительный торг иностранными европейскими, китайскими и бухарскими товарами. Последние привозятся, но не всякий год, бухарскими караванами, а первые из Макарьевска, Ирбита и Кяхты.

Иногородние Российские купцы покупают в Томске сибирские продукты. Томская мягкая рухлядь в великом уважении»2. В городе проживало в его время свыше 8 ООО человек.

1 Потанин Г. Н. Города Сибири в сборн. Сибирь, ее современное состояние и ее нужды», 1908, стр. 252

' Ф а л ь к М, Записки путешествия 1768—1774 гг. 1824, стр. 541.

Часто случалось, что шедшие из Тобольска по р. Кети в Енисей суда опаздывают и по мелководью Кети пройти не могут, тогда они берут направление в Томск и там выгружают товары, отправляя их сухим путем в дальние сибирские города.

В 1763 г., по данным П. А. Словцова, в Томске насчитывалось 542 купца. Наиболее богатые ездили в Кяхту с пушниной и кожей. Китайские товары, вымененные в Кяхте, вывозили в Ирбит, где променивали на российские товары, часть их променивали на южной границе Западной Сибири бухарцам, казахам на скот и кожи, последние опять шли в обмен на китайские товары

Подмеченная путешественниками особенность положения Томска резко усилилась в последующее время под влиянием происшедших перемен в условиях хозяйственной жизни, и Томск к середине XIX в. превратился, как мы знаем, в крупный транзитный пункт, в город большого торгового значения.

«Торговое значение Томска определилось его положением в такой точке меридиана, которая является наилучшим пунктом для перевоза товаров из западной половины Сибири в восточную, ибо всякое переселение меридиана к югу от города встретит скалистые горы, всякое переселение к северу от города—лесные трущобы, зыбуны и болота».

Эти географические условия местности делали наиболее удобным направление сухопутных перевозок из Красноярска на Хомск. Томск лежал в начале судоходства по Томи, выше Томска перекаты затрудняют судоходство, ниже перекатов нет. Было естественно поэтому сплавлять летом прибывшие с востока грузы вниз по реке.

Томск как бы руководил движением по Сибирскому тракту от Тюмени до Иркутска и водным путем по р. Оби. Торговое значение Томска заключалось в том, что он служил складочным местом для проходящих через Томск транзитных товаров. Приходящие сюда сухопутьем грузы, главным образом чай, дожидались открытия навигации.

В Томске все грузы перекладываются или перегружаются с возов на суда и обратно. Перевозка грузов составляла важный промысел города. Видное место среди городских жителей занимали подрядчики, которые подряжались на сухопутную перевозку чая из Кяхты. Суда, на которых перевозились в Тюмень и Тобольск товары сибирские и китайские, принадлежали преимущественно томичам. С 1846 г. суда буксировались пароходами. На барках, построенных в самом Томске, сплавлялся хлеб в низовья. Оби.

Хозяйственные функции города обусловили и пульсацию населения. Число жителей города увеличивалось обычно весной, благодаря притоку чернорабочих, частью нанятых на золотые прииски, частью к рыбопромышленникам или для нагрузки и выгрузки судов. В Томск свозился зимним путем весь улов рыбы по Оби, начиная от Нарыма, а также по Кети и Чулыму. Из Томска рыба распределялась по Сибири: в Мариинск, Красноярск, Минусинск и далее на восток.

Как и в Тюмени, в мелкой промышленности Томска (а другой в то время не было) первое место занимал кожевенный промысел, выделка юфтовых и подошвенных кож. Часть выделанной кожи отправлялась в Кяхту для обмена на чай, другая часть предназначалась для выделки конской упряжи, обуви для населения золотых приисков.

В 1830 г. золотопромышленность, появившаяся в Ма-риинской тайге, усилила торговую деятельность города, который снабжал прииски хлебом, мясом, живым скотом, увеличился грузооборот, идущий через Томск. Здесь в Томске тратились деньги, попавшие в руки в связи с добычей золота.

«В городе появилось несколько миллионеров... Все эти томские золотопромышленные тузы 30-х годов: Филимоновы, Отопковы, Сосулины, Гороховы прожгли свои капиталы на пирах и на безвкусных затеях, теша свое тщеславие случайно разбогатевших выскочек».

В городе появились каменные дома. В 1782 г., по свидетельству М. Фалька, в Томске не было ни одного каменного дома, а в 1850 г. их было 50. «Оживляются промысел и торговля. В 1823 г. было 140 лавок, в 1835 г. уже их 228. Открывается первый банк (Сибирский общественный в 1843 г.). Увеличивается число обозов, проходящих через Томск»

Но кратковременный блестящий расцвет Томской золотопромышленности не оставил никаких серьезных следов в хозяйственной жизни города. Замедлился ускоренный темп экономической жизни, сократился извозный промысел, которому был нанесен новый удар развитием пароходства по Оби.

* * •

Вторая группа состояла из южных городов, выросших преимущественно из казачьих поселений и слобод, возникавших на укрепленных линиях, отделявших русскую оседлость от степных кочевых соседей и постепенно' передвигающихся к югу. Здесь проходила граница между хозяйственно различными территориями: к северу — земледельческая полоса, а к югу — пастбищно-скотоводче-ская. Длинные караванные пути вели через Казахские степи в далекие оазисы "'Средней Азии и Джунгарии. В тех пунктах, где эти караванные степные пути и удобные скотопрогонные тракты соприкасались с пограничной линией, развилось несколько торговых поселений: Петропавловск, Семипалатинск, Усть-Каменогорск, своего рода ворота в южную степь и в далекие зарубежные страны. Остальные города, возникшие ранее (Ишим, Курган, Омск и др.), оказались к середине XIX в. в глубоком тылу, в центре сравнительно густого земледельческого населения. <'.

В хозяйственной жизни городов второй группы можно легко подметить одну общую черту. Она состоит в том, что эти города, благодаря своему географическому положению, теснейшим образом связаны со скотоводством Казахской степи: они ведут торговлю в глубине степи, стягивают к себе живой скот и продукты животноводства (шерсть, сало, кожи), производят первоначальную обработку собираемого сырья и переправляют в места потребления во внутренние части Западной Сибири, на Урал, в Европейскую Россию. Обратно отсюда шел поток русских промышленных изделий, которые расходились по степным кочевьям и попадали в отдаленные оазисы Средней Азии.

Таким образом, создалась малая сеть городских поселений, которая выполняла хозяйственные функции по установлению экономических связей между Казахстаном и Средней Азией, с одной стороны, Западной Сибирью и Европейской Россией, с другой.

В том месте, где идущая из глубины Казахстана караванная дорога подошла к Горькой пограничной линии укреплений, в том месте, где последняя пересекла р. Ишим, в 1752 г. была основана «Крепость Петра и Павла», в начале XIX в. переименованная в город Петропавловск. К востоку и западу от нее расположены были десять других меньших укреплений. Уже во второй половине XVIII в., т. е. вскоре после своего основания, Петропавловская крепость, занимая наиболее южное положение на Ишиме, приобретает большое значение. Почти с самого основания своего она сделалась местом торговли с Бухарой, Ташкентом и Казахской степью. Кроме казахов, проживало здесь по торговым делам много иногородних купцов: русские, ташкентские, бухарские, казахские. Казачье население постепенно растворилось в гуще пришлого торгового и промыслового населения. Здесь производится изрядный меновой торг со Среднею киргизскою ордою. Близ крепости на месте, огороженном рогатками, стояли в два ряда деревянные лавки, в которые летом ежедневно привозят свои товары и вечером опять увозят в город. Казахи пригоняли в Петропавловск лошадей, рогатый скот и овец. В середине XIX в. в иные годы собиралось свыше 500 тысяч голов крупного и мелкого скота только из одной Казахской степи. В 100 км от Петропавловска местность Таинчикуль ежегодно в июле превращалась в крупную скотопригонную ярмарку, куда являлись скотопромышленники и их приказчики из Кургана, Ишима, Шадринска. Последние проникали в самые отдаленные углы Казахстана (на оз. Балхаш, к р. Чу), скупая или выменивая рогатый скот и овец.

Большая часть скота откармливалась до поздней осени вначале в степи на подножном корму, затем овсом и сеном вблизи, салотопен. Значительная часть сделок имела меновой характер.

В самом Петропавловске на салотопнях вытапливалось сало, на кожевенных и овчинных «заводах» выделывалась мерлушка, очищали собранную шерсть. Все это затем отправлялось на Ишимскую ярмарку или, минуя Ишим, прямо на Ирбитскую ярмарку. Петропавловск был тесно связан с Ишимом, с его зимней Никольской ярмаркой. Ишим был следующим торговым звеном после Петропавловска.

В город Ишим доставляли сало, кожи, овчины из Петропавловска и хлеб из окрестностей. Сюда съезжались оптовые скупщики, частью из отдаленных городов Европейской России (Москвы, Одессы, Ростова на Дону, Таганрога). Покупка сала мелкими торговцами производилась почти всегда на наличные деньги, но главные продавцы и покупатели заключали условия по торговым записям с отсрбчкой платежа до ярмарок Ирбитской, Шадринской или даже до продажи сала в Петербурге.

По данным И. Завалишина, из оборота ярмарки в 2'/г млн. руб. сер. на сделки с салом приходилось до 700 тыс. руб.; на кожи и изделия из кожи 330 тыс. руб., на коровье масло 350 тыс. руб.

Ишим, небольшой поселок, превращался во время ярмарки в город с населением свыше 20 тыс. человек. В городе становилось «тесно, неудобно, товары лежат горами не только на дворах, но и на улицах; приезжие теснятся не только в домах, но и в избах, даже в банях, а приезд растет — значит, потребность есть настоятельная, не спрашивающаяся у власти и закона» 2.

Сало с ярмарки уходило в города Европейской России, часть его в петербургский порт на экспорт, сырые кожи в Тюмень для обработки, масло в Шадринск и Екатеринбург для горнозаводского населения Урала, хлеб в северные районы.

Местная промышленность Ишима состояла из салотопенных заводиков. Плотники и кузнецы применяли свое мастерство в устройстве ярмарочных балаганов, в ремонте возов и экипажей, собиравшихся в большом количестве во время ярмарки.

Петропавловск был непосредственно связан также с Курганом.

Город Курган в середине XIX в. был связан как со скотоводством, так и с земледелием. Скот гуртами скупался в Петропавловске, откармливался в Курганском округе. Сало перетапливалось в салотопнях города и вывозилось для экспорта в Петербург, мясо на уральские заводы, сырые кожи в Тюмень.

Хлеб, собираемый из ближайших земледельческих местностей, перерабатывался на единственной в Сибири паровой мельнице, сравнительно крупной, и вывозился мукой в северные районы. Можно отметить местный пряничный промысел, связанный с мукомольным производством. Пряники расходились по сельским ярмаркам Западной Сибири.

Город Семипалатинск во времена Палласа представлял собою укрепление обычного типа на Иртышской линии. Выше и ниже крепости были расположены два предместья, обнесенные палисадами и рвом. Жители их состояли из купцов, казаков и отставных солдат. В 15 верстах выше крепости находился меновой двор, где совершалась меновая торговля с караванами, приходившими из Казахстана и Средней Азии. Меновой двор состоял из нескольких деревянных домиков и лавок, разделенных на ряды и обнесенных рогатками и рвом. Постройки двора предназначались для жилья и для хранения товаров. Приходившие сюда караваны из Ташкента и Бухары привозили изделия из хлопчатой бумаги; наиболее выгодная торговля велась с казахами Средней орды, пригонявшими сюда овец, лошадей.

Сильное развитие получила торговля в Семипалатинске в первой половине XIX в., когда увеличился привоз из Коканда и Бухары шелковых и бумажных тканей, сушеных фруктов; из Китая—чая; из Казахстана—верблюжьей шерсти и овчин, войлоков, кожи, сала, живого скота; из Западной Сибири—юфти, хлеба, чугуна, железа, металлических изделий.

В самом городе часть населения занималась выделкой кожи, шуб из мерлушки, перетопкой сала, заготовкой мяса. ,

Привезенные из Средней Азии и Западного Китая товары расходились по ярмаркам Западной Сибири, живой скот гнали в Томск, оттуда на золотые прииски.

Город Омск, построенный в 1716 г., по своему географическому положению стал центром расходившихся от него двух укрепленных линий: Горькой и Иртышской. Ввиду такого важного стратегического положения Омска здесь находилось главное начальство этих линий Ч До 1763 г. Управление Иртышской линией находилось в ЯмышеЕе, но Омск имел преимущество перед последним, так как мог удобнее снабжаться из Тобольска, Тары, Барабы и Томска.

Во времена Палласа Омская крепость состояла из двух частей: старой и новой. В старой, уже развалившейся, крепости, построенной на Иртыше, выше впадения р. Оми, сохранилась лишь деревянная стена с бастионами и рвами. Ниже впадения р. Оми на ее правом берегу, на возвышенном месте, бьцкг заложена в 1768 г. новая, усовершенствованная вобановская крепость против кочевников. Но этой грозной по виду крепости, построенной по всем правилам фортификации, не суждено было участвовать ни в одном военном действии. Туда и стали постепенно переноситься казенные учреждения из старой крепости. В новой крепости были построены существующие и поньще здания. По обеим сторонам Оби были построены небольшие предместья («форштадты») для казаков и отставных солдат.

Население крепости состояло из казаков, свободных переселенцев и так называемых «подлых» людей, т. е. ссылаемых за разные преступления после наказания кнутом. П. Фальк отмечает среди жителей «ссыльных и преступников с вырванными ноздрями», часть которых («не столь важные») живут в городе и отмечены пришитым на спине красным лоскутом

На левом берегу Иртыша против Омска стоял Маяк-ский редут, построенный для прикрытия менового торга, производимого купцами с казахами Средней орды. «Коль скоро летом киргизы приедут для торга, то на башне редута бьют в барабан, и тогда приехавшие из Омска купцы с товарами собираются для торга».

В 1838 г. Омск стал центром гражданского и военного управления Западной Сибири, местопребыванием генерал-губернатора. Из чисто военного городка Омск превратился в военно-чиновничий город.

В 1822 г. в Омске была построена суконная фабрика для снабжения линейного казачьего войска сукном. Это было небольшое предприятие, на котором в 1826 г. работало 226 человек. Мастеровые и рабочие люди состояли из неспособных к службе казаков, частью из мальчиков, увечных и глухонемых, главная же часть рабочих состояла из людей, сосланных за маловажные проступки и бродяжничество. Для обеспечения фабрики шерстью в казачьих станицах были устроены образцовые овчарни, находившиеся на попечении полкового командира и чиновников, но опыт трехлетней практики дал плохие результаты, и овчарни были ликвидированы, а шерсть стали покупать на рынке. Впоследствии была ликвидирована и суконная фабрика как приносившая убыток и дававшая плохое сукно.

Остальные промышленные предприятия Омска состояли из «заводов», под которыми в действительности фигурируют рабочие избы, где хозяева с тремя-пятью работниками выделывают кожи или сальные свечи Для омских канцелярий.

Омск не Имел какого-либо торгового значения. На Иртыше между Семипалатинском и Омском не было никакого судоходства, за исключением только сплава казенной соли из Коряковского форпоста мимо Омска и провианта в обратную сторону для снабжения казачьих станиц. ОбозЫ по Московско-Сибирскому тракту не заходили в Омск, а проходили в 50 верстах мимо Омска. Главным источником существования населения служили те средства, которые получали военные и гражданские чиновники в виде «казенного» содержания. Эти средства и обращались между торговцами и жителями города.

Г. Н. Потанин отмечает одну характерную особенность города, вполне гармонирующую со сделанной выше характеристикой. «Значительный процент населения составляли отставные чиновники и отставные офицеры и солдаты. В Омске была самая дешевая жизнь на всем расстоянии от Петербурга до Иркутска, и в то же время, благодаря генерал-губернаторской резиденции, здесь было веселее, чем в каком-либо другом губернском городе; здесь бывали концерты, спектакли, балы и фейерверки. Поэтому омские чиновники, вышедшие в отставку, никуда не уезжали и оставались здесь жить; из других городов Сибири, даже из Иркутска, и Оренбурга, отставные чиновники съезжались сюда доживать свой век на пенсию. Это обилие чиновников, служилых и отставных, превращало Омск в город Акакиев Акакиевичей».

О военном происхождении города напоминала сохранившаяся крепость, которая служила началом развития города, его историческим ядром. «Крепость, окруженная эспланадой, выглядывала чем-то вроде уединенного монастыря, и казавшаяся замкнутость ее осязательно поддерживалась тем, что ее башни (ворота) на ночь были постоянно запираемы на замок, а пред прилегающим к ним мостами чрез ров снаружи, по линии рогаток, шедших по гласису, опускались шлагбаумы. Правда, и тогда между строениями было немало каменных, но простота казенной их архитектуры, а тем более вид, преимущественно, низменных или от ветхости вросших в землю деревянных домов не представлял ничего приятного для глаза. Еще более скудны были хорошими зданиями фор-штадты, тогда еще очень небольшие» Они состояли из небольших деревянных построек, немощенных улиц, дощатых тротуаров, придававших городу, в целом, вид широко раскинувшейся степной казачьей станицы.

Город Бийск, построенный как укрепление в 1709 г. близ соединения р. Бии с р. Катунью, оказался в местности, богатой плодородными почвами, усиленно заселявшейся крестьянами, превращавшими ее в район хлебопашества, скотоводства и пчеловодства. Местность эта занимала удобное положение как в отношении Алтайского горного округа с его чисто индустриальным населением, так и в отношении пастбищно-скотоводческого Алтая. Такое взаимное положение разнотипных производственных районов с течением времени вызвало между ними торговое движение. На равнине оно шло со стороны Московско-Сибирского тракта в горнозаводские поселки, в районы горного Алтая и лежащую за Алтаем Западную Монголию. В пределах горного Алтая главной артерией был так называемый «Чуйский тракт», получивший свое название от р. Чуй (правого притока р. Катуни), по долине которого тракт достигает границы Монголии. Город Бийск оказался отчасти в фокусе этого движения.

Торговля бийских купцов с Алтаем началась с 80-х годов XVIII в. Сперва она велась с жителями собственно Алтая, которые в то же время служили посредниками в торговле с монголами. Торговые связи Бийска с Алтаем вместе с проникновением русского населения в его долины распространялись все далее на юг и впоследствии достигли юго-восточных границ с Монголией. Здесь в Чуй-ской степи на берегу р. Чуй вырос русский поселок Кош-Агач, состоявший из десятка избушек, служащих для склада товаров. Недалеко от Кош-Агача ежегодно происходила ярмарка. Бийские купцы привозили на ярмарку юфтовые кожи, простое сукно, бисер, пуговицы, медные чайники и тазы, чугунные котлы, железные замки, капканы, топоры. Часть привозимых товаров приобреталась на Ирбитской ярмарке. С Чуйской ярмарки купцы вывозили сурковые шкурки, кирпичный чай, китайскую дабу, рогатый скот, баранов, лошадей. Кирпичный чай и китайскую Дабу купцы сбывали среди населения самого Алтая. Самой важной статьей торговли был скот, который купцы гнали гоном на золотые прииски Томской и Енисейской губ. или в поселки Алтайского горного округа. Последние снабжались бийскими купцами хлебом, который

приобретался в окрестностях Бийска.

* *

#

Хозяйственная жизнь северной группы городов Западной Сибири во главе с городом Тобольском формировалась в связи с промысловым хозяйством населения тайги и тундры. Она была основана на жестокой эксплоатации малых народов Севера, занимавшихся охотой, рыболовством, оленеводством.

Главная часть населения этих поселков и Тобольска экономически существовала за счет того продукта, который извлекался из хозяйства непосредственного производителя при помощи торгово-ростовщических операций. Вся система эксплоатации северного жителя имела своим центром город Тобольск, а щупальцами те гнезда мелких посредников и торгашей, которые были рассеяны по северным поселкам (Березов, Обдорск, Сургут и пр.). Жизнь людей этих поселков была непрерывной охотой за хантами, маньсями и ненцами, которых они ловили с выносимыми ими из глуши продуктами промыслов. Получая в долг у более крупных торговцев, преимущественно тобольских, хлеб и мануфактуру, они выменивали их на пушнину, рыбу, кедровый орех, после чего сводили расчеты с тобольскими купцами, продавая им также добычу из собственных рыболовных промыслов. Меновую торговлю производили путем объезда юрт.

Город Березов был последним пунктом, в котором закон позволял торговлю спиртными напитками, дальше на север ввоз водки и торговля водкой были запрещены. Жители Березова были главными поставщиками водки на север.

В Березове было несколько водочных складов и множество кабаков. Захватив с собою пять-десять ведер водки, березовец отправлялся за пушниной, особенно охотно на Обдорскую ярмарку. Водка сильно разбавлялась водой. Возвращался житель Березова обратно из Обдорска с барышами, которые обеспечивали его на целый год.

Обдорская зимняя ярмарка служила местом общего съезда населения тундры и тайги. Съезжались маньси, ненцы для взноса ясака и для меновой торговли пушниной, моржовыми клыками, тюленьими шкурами и т. д.; ханты с Конды и Ляпина, зыряне из Архангельской губ., приезжали сюда и тобольские купцы и их приказчики, мещане, крестьяне и казаки из Березова и Сургута.

В ожидании ярмарки обдоряне еще с октября начинали готовить хлеб для хантов и ненцев, которые брали его в запас. Многие • выпекали тысячи ковриг черного хлеба. Испеченный хлеб складывали в амбары и сараи в поленицы, как дрова. Хлеб здесь слеживался, смерзался и заносился сугробами снега, рассчитывали на то, что он все равно будет съеден кочевым населением. Вот од-^ но из описаний того, что происходило здесь в ожидании ярмарки и на самой ярмарке.

«Гости движутся все ближе и ближе к Обдорску, с прибрежья Ледовитого океана, от Тазовской губы, с высот седого Урала, из лесов — словом с севера, юга, востока и запада». С севера сюда стекаются ненцы, с востока ханты. Ненцы везут клыки моржей, шкуры белого медведя. «Они пробыли значительную часть года в безлюдных тундрах, припасы их истощились, дети подросли, завязались свадьбы, нужен калым, для этого нужны и сукно и бусы, наконец, главное хлеб. Ярмарка начинается попойками, драками, шумом, гамом; село кишит народом, улицы, площади, дома полны гостями». Но вот в начале февраля утихает ярмарочная сумятица. Тоболяки нагружают нарты пушниной и едут в далекий обратный путь в Тобольск, оттуда в Ирбит на ярмарку. Ненцы со своими стадами уходят на север с вымененными предметами: печеным хлебом, кирпичным чаем, оружием, котлами, топорами, огнивом, деревянной посудой. Все эти товары скверного качества и забраны преимущественно в кредит втридорога с обязательством отдать долг пушным товаром к следующей ярмарке. Вторую половину года (лето и осень) поселок живет заботами и интересами рыбного промысла.

Со вскрытием рек все ждут «воньзя» К Обдорску начинают подплывать сверху тобольские купцы и промышленники на дощаниках и каюках. Суда, кроме законтрактованных в Тобольске рабочих, везут товары для меновой торговли: хлеб, соль и разные промышленные изделия, частью закупленные на Ирбитской ярмарке, частью изделия тобольских кустарей. Летом почти все дома наглухо заперты. Население уезжает на север и возвращается обратно в Обдорск к осени. Суда, нагруженные обдорской рыбой, отправляются в обратный путь в Тобольск.

Город Нарым, центр Нарымского края, по складу своего экономического быта во многих отношениях был сходен с Березовом и другими поселениями северо-западной части, но с тем отличием, что, ввиду своего географического положения, он тяготел не к Тобольску, а к Томску. Экономическая его жизнь основывалась на сношениях с промысловым населением тайги и тундры северо-восточной части и на его эксплоатации. Торговля хлебом и торговля рыбой, мехами соединялись в Нарыме в одних руках, поскольку главным средством получения от промыслового населения их продуктов был хлеб. Вот почему торговля хлебом являлась деятельностью первой важности.

Хлеб, как правило, закупался в южных сибирских селах и деревнях Алтайского^круга, затем он сплавлялся в барках вниз по реке. Будучи в то же время рыбопромышленниками, торговцы расплачиваются хлебом с рабочими принадлежащих им промыслов и выменивают на хлеб у местных жителей и у городских мещан рыбу, пушнину, пух. Для сбооа пушнины нарымские купцы сами и их приказчики выезжали осенью в известные пункты по рекам Кети, Тыму и Васюгану, иногда за 1 500 верст от Нарыма, где их уже ожидали ханты в зимних юртах. Каждый торговец имел своих клиентов. Большую роль в этих операциях играл кредит, в результате которого в накладе всегда оставались туземцы

Приобретенную из первых рук рыбу, подвергнутую на месте первоначальной обработке, отправляли для продажи по вскрытии Оби водою в Томск; пушнина шла через Томск на Ирбитскую ярмарку.

Город Тобольск — губернский и главный город Сибири, «матерь» сибирских городов, «твердыня правления гражданского, военного и духовного» (Слопцов) — во второй половине XVIII в. продолжал еще сохранять свое административное и экономическое значение.

В 1708 г., при разделении России на восемь губерний, Тобольск был назначен губернским городом Сибирской губернии; в 1782 г. Тобольское наместничество состояло из двух областей: Тобольской и Томской; в 1822 г., при разделении Управления Сибирью на Западное и Восточное, Тобольск служил местопребыванием генерал-губернатора Западной Сибири. В 1838 г. Главное Управление Западной Сибирью было перенесено из Тобольска в Омск.

Гражданская, военная и церковная администрация сосредоточивалась на нагорной части города. В 1763 г. в составе 6 663 жителей мужского пола было 2 069 купцов, 2 119 военнослужащих и 75 духовных лиц.

«Тобольские купцы имеют во многих сибирских городах приказчиков или компаньонов, которые на их счет покупают и продают товары большими и малыми партиями» (М. Фальк). Торговля русскими и иностранными товарами производилась в Тобольске главным образом весною, а именно тогда, когда прибывшие с запада купцы ожидали вскрытия рек, чтобы отправиться в дальние сибирские города по р. Оби и Кети на дощаниках. Крупные тобольские купцы были тесно связаны с кяхтинской торговлей. В конце лета они возвращались в Тобольск с востока на судах со всякими сибирскими и китайскими товарами, с которыми они затем отправлялись по первому зимнему пути на ярмарки в Ирбит и Березов. В Ир-бите они променивали свои товары у российских купцов на европейские товары, а в Березове они сбывали их народам Севера. Часть товаров шла в обмен на товары Казахстана и Средней Азии.

При наступлении зимы приходили джунгарские и бухарские караваны, которые вели торговлю своими товарами в течение всей зимы. Караваны эти останавливались у живущих в особой Татарской слободе знакомых бухарцев. В городе существовал гостиный двор, а в нем лавки с погребами, куда складывали иностранный товар, который продавался оптом. Мелочная торговля велась на базарах, как в нагорной части, так и в нижней части города. Одновременно велась торговля с хантами и мань-. сями, для чего торговцы из Тобольска ежегодно весною отправлялись водным путем в город Березов, осенью возвращаясь в Тобольск обратно. Таким образом Тобольск в XVIII в. превратился в центр торговли, в котором сошлись торговые пути из отдаленных районов и даже стран.

Географическое положение Тобольска, центра всей северной группы городов, к середине XIX в. существенным образом изменилось. Переход к эксплоатации непочатых сил лесостепья земледельческим населением способствовал перенесению туда центра тяжести хозяйственной жизни края. Московско-Сибирский тракт с его грузовым движением обошел с юга Тобольск и пошел на восток по кратчайшему направлению. С другой стороны, Тобольск сохранил свое узловое положение по отношению к промысловому северу, будучи связан с ним речными путями, и таким образом пульс его хозяйственной жизни бился в зависимости от состояния северного промыслового хозяйства. Тобольск по своему положению был единственным пунктом, который связывал Приобский север с южными районами. Деградация северного промыслового хозяйства, дававшая о себе знать многими признаками, угрожала Тобольску неизбежным экономическим упадком.

В связи с переносом в 1838 г. Управления Западной Сибирью в город Омск произошел отлив части военно-чиновничьего населения, но положение Тобольска в отношении двух основных хозяйственных территорий, между которыми он выступал посредником, продолжало поддерживать его значение в первой половине XIX в. Многократные бедствия от пожаров и наводнений, которые заставляли его несколько раз спускаться с горы под гору и снова возвращаться на гору, совершенно разорили его население. Под влиянием всех обстоятельств, сложившихся для Тобольска крайне неблагоприятно, город стал падать год от году. Сохранилось несколько богатых купеческих домов, которые имели большие дела с Кяхтой, торгуя чаями и китайскими товарами. В остальном торговая деятельность чрезвычайно сократилась. Главные предметы торговли—«красный» товар и предметы первой необходимости. Всё это привозится и продается только в размерах, необходимых для города и его округа, отчасти для торговли с населением Севера. Современник отмечает, что в гостином дворе не более десяти лавок с «красным» товаром, далее несколько лавок с бакалеей и •посудой, остальные с кожей, с кошмами, крестьянской конской сбруей, железом, железными и медными изделиями, сундукам,и и пр. «Торговля всех этих лавок довольно неоживленна, и часто видишь, что продавцы сидят без покупателей, исключая только воскресных и предпраздничных дней, когда наезжает в город сельское население — тогда только город становится живее».

Другая картина толкучего рынка (по-здешнему — толкучка) внутри гостиного двора, где продаются и старые вещи и неношенное платье: в противоположность гостиному двору, он находится каждый день в оживленном состоянии. «На нем беспрестанно толпятся продавцы и покупатели, и шумный и живой говор и движущаяся с разных направлений толпа разнообразит несколько мертвенное состояние гостиного двора»

Видное место в экономике города занимала торговля рыбой. Ею занималась группа рыбопромышленников, каждый из которых имел по дощанику или каюку. Часть горожан нанималась на рыбные промыслы во время лета.

Промысел велся в низовьях Иртыша и Оби. Суда отправлялись в мае с рабочими, захватив муку и соль, в Березов и Обдорск. Рыбу покупали у мелких промышленников на месте добычи, выменивали ее у хантов и маньсей, заодно с этим шла меновая торговля мехами и шкурами. На месте добычи рыба сушилась и солилась, и с этим грузом суда возвращались в октябре обратно в Тобольск. Небрежное соление и укладка были причиной порчи рыбы, и хотя ее вывозили много, но она не могла выдержать конкуренции с уральской и даже волжской, поэтому радиус ее распространения был невелик. Сообщение с Приобским низовьем тяжелоходными судами отнимало много времени: 30—40 дней вниз, до 50 дней вверх по течению. В иные годы суда замерзали в пути.

Некоторая часть городского населения занималась кожевенным промыслом: обрабатывали оленьи и лосиные шкуры, а также кожи, покупаемые в сыром виде в самом краю или в Казахстане меновым торгом; другая часть изготовляла снасти и рукавицы для рыбаков, мыло

и свечи для городского населения.

__________________________