Выяснив в общих чертах те области, которые служили источниками хлебных, соляных и других грузов, передвигавшихся в разных направлениях между сибирскими городами, обратимся теперь к выяснению тех основных путей, по которым эти перевозки совершались.

То, что нам известно об условиях и причинах возникновения первых русских городов в Сибири, делает ясным, что размещение последних руководилось расселением местных жителей по линиям главных речных путей. Но водные пути могли служить для перевозок в течение только части года. Кроме того, снабжение городов хлебом и припасами, вывоз пушнины и, наконец, военные соображения требовали устройства сухопутных сообщений между городами. Поэтому проведение дорог идет по кратчайшему расстоянию между существующими наиболее значительными пунктами. Не случайно вновь устроенные тракты получили свое название по городам. Тракты привлекают новое население, которое рассеялось вдоль них, и в этом сказывается косвенное влияние взаимного положения городов на размещение внегородского населения.

Некоторое значение для перевозки грузов, особенно хлеба, имели водные пути. Вначале хлеб из Московской Руси свозился в город Верхотурье, но по мере развития земледелия в уездах Туринском и Тюменском, привоз хлеба с запада уменьшался, и к 40-м годам XVII в. эти уезды сами явились поставщиками главной массы хлеба в другие сибирские города. Ежегодно по р. Туре сплавлялись сотни тысяч пудов одного хлеба. Для его сплава требовалось множество лодок и дощаников. Кроме того, суда требовались под соль и для -перевозки людей в летнее время. Потребность в судах заставила завести судовое дело, в первую очередь в Верхотурье, а затем и в других городах по р. Туре: в Туринске и Тюмени. Однако главная судовая верфь попрежнему находилась под Верхотурьем. С 1641 г. суда строились и в дер. Меркушиной, расположенной ниже Туринска на 70 тогдашних верст. Сплавлять хлеб на больших судах было затруднительно из-за большого количества мелей на р. Туре. От этой деревни река становится глубже, мелей нет. Сюда, повидимому, был перенесен из Верхотурья центр судостроения. Основание здесь судового дела способствовало быстрому развитию этой деревни и превращению ее в село. Так как плотников было мало, то эта повинность возлагалась на служилых и посадских людей, на ямщиков, но преимущественно на крестьян. Повинность постройки судов была, пожалуй, самой тяжелой. От нее более всего бегали сибирские жители, а туринский воевода доносил в Москву, что много из тех людей, которых он приставил к судовому делу, «давились и резались до смерти от того судного дела».

Но как бы то ни было, водные пути в летнее время служили подспорьем к сухопутным и -не изменяли общей схемы расположения главных линий сообщения.

Выявлению этих главных линий сообщения помогает документ под названием «Роспись городам и острогам», напечатанный в сборнике документов «Сибирь в XVII в.», изданном А. Титовым

Мы уже знаем, что длинная и неудобная дорога в Сибирь через Чердынь просуществовала недолго, и в 1597 г. был открыт более короткий южный путь. Он начинался в Соликамске на Каме, заканчивался в городе Тобольске и представлял собой пучок дорог, шедших из Вятского края и Поморья. Пересекши Урал с северо-запада на юго-восток, этот путь приводил к Верхотурью. Дорога просуществовала до 1763 г. На восточной оконечности, связывая запад и восток Западной Сибири, она отделяла от себя в разные стороны несколько длинных путей сообщения, сухопутных и водных, для передвижения по которым пользовались лошадьми и собаками, стругами и лодками. Эти первоначальные пути были в высшей степени неудобны, так как передвижение людей, а тем более грузов, совершалось крайне медленно и отнимало несколько недель, а иногда и месяцев.

В одном «Описании» того времени мы читаем: «Зимним путем из Тобольска до Самаровского Яму, до Сургута и до Нарыма и от Нарыма до Томского путь на нартах и на собаках ход, а лощадми тем местом дороги нет, потому что снеги великие и лошадми ездить невозможно»

Сухопутное сообщение еще до 1640 г. связывало Тобольск с Тарой, а в экстренных случаях оно совершалось между Тарой и Томском. Поездка из Тары через «Барабинскую волость» (Барабу) степью до Томского города «тихим ходом» продолжалась месяц.

В конце XVII в. сухопутное сообщение между Тобольском и Томском и далее до Красноярска, повидимому, прочно установилось. В составленном С. Ремезовым «Чертеже всех Сибирских городов и земель» мы находим следующее указание: «от Тобольска города езду 7 дней, от Тары до Барабы 2 недели, от Барабы до Томского 2 недели, от Томского через Чулым до Красного Яру 2 недели» и т. д.

Но южная сухопутная дорога через Тару на Томск на значительном расстоянии проходила почти по границе русских владений и не была безопасна от набегов. Только в 30-х годах XVIII в. эта дорога превращается в почтовую.

Обратимся теперь к внутренней хозяйственной жизни городов в течение XVII в., пользуясь для этого теми скупыми данными, которые мы находим в источниках того времени.

«Воротами» в Западную Сибирь служил город Верхотурье, лежавший на западной оконечности главного пути (рис. 5). В 1601 г. построен здесь острог, гостиный двор и таможня для сбора пошлин с провозимых товаров. Все купцы, едущие с товарами в Сибирь и обратно, подвергались осмотру и должны были платить пошлину.

По «Росписи» с Верхотурья гоняли ямскую гоньбу по четырем дорогам: Соликамской, на р. Чусовую, в Туринский острог и на Пелым. Главный по весу груз, шедший через Верхотурье, был хлеб. В Верхотурье местные и московские торговые люди брали «подряды» по доставке хлеба в Сибирь и отсюда они доставляли его, главным образом, в Тобольск на своих судах, изготовляемых в Верхотурье

О большом торговом движении через город Верхотурье, стоявшем на большой дороге, ведущей из Европейской Руси в Сибирь и обратно, свидетельствует ряд данных, приводимых П. Н. Буцинским в его книге. Доходные статьи города за 1628 г. показывают, что самый крупный доход составляли сборы десятой пошлины с товаров и отъезжей пошлины с торговых и промышленных людей. Данные из «сметных книг денежных доходов и расходов» также показывают значительные сборы таможенных пошлин с проезжих людей.

С. В. Бахрушин, останавливаясь на особенностях географического положения города Верхотурья, стоявшего на самом оживленном пути в Сибирь, дает интересную картину хозяйственной жизни этого города.

«В течение зимних месяцев Верхотурье благодаря наезду купцов принимало вид оживленного торгового стана. В ожидании открытия навигации приехавшие с Руси торговые люди складывали товары на гостином дворе и в лавках у верхотурских посадских людей и слегка торговали; продавалась, впрочем, незначительная часть привезенных товаров, так как большинство торопилось ехать дальше в «соболиные места» на Енисей и на Лену», а на Верхотурье у торговых людей мягкою рухлядью торгов не бывает. Лишь отдельные торговцы обосновывались на долгое время в Верхотурье для скупки у вогуличей и у местных посадских людей и. крестьян дешевой пушнины, преимущественно белки и лосиных кож. Сопровождавшие обозы извощики пользовались случаем, чтобы привезти для продажи на Верхотурье несколько аршин сукна и тому подобную мелочь. Верхотурские служилые и посадские люди и крестьяне, со своей стороны, зимой возили к Соли-Камской возы «крупной и мелкой рыбы» (язей, щук и карасей) и из этих поездок привозили на Верхотурье соль й кое-какие русские товары. Несколько сот гулящих людей толпилось ежегодно на Верхотурской заставе; из них приезжие и торговые люди нанимали «работных людей» на своп суда и покручников на соболиные промыслы».

Верхотурье имело также значение важной пристани, где шло изготовление судов для нагрузки их товаром, шедшим из Европейской Руси в Сибирь. Здешний воевода часто получал приказание заготовить необходимое количество дощаников. С этой целью сюда присылались плотники из московских городов, устраивались склады судового леса в уезде и там же строили дощаники и потом водой доставляли в Верхотурье.

К концу XVII в. значение Верхотурья стало ослабевать. В Москве узнали, что в Ирбитскую слободу Верхотурского уезда приезжают на Богоявление из русских городов, минуя Верхотурье, и из сибирских низовых городов на ярмарку всякие люди и иноземцы «со всякими своими русскими и бухарскими съестными запасами и торгуют в той слободе беспошлинно, а исторговався ис той слободы со всякими товары уезжают в русские и сибирские города безъявочно, так что пошлина пропадала» 2.

В 1695 г. было издано правительственное запрещение ездить в Сибирь и обратно с товарами иными путями, минуя Верхотурье. Велено было «смотреть того накрепко, чтобы кроме одного Верхотурья теми вышеупомянутыми дорогами (т. е. через Казань, через Уральский хребет, на Березов или Ирбит.—Р. К-) отнюдь никто не ездил» 3. Тем же, кто проехал заповедными дорогами, угрожало быть сосланными «на каторгу на вечное житье».

Город Туринск (Епанчин) лежал на половине дороги между Верхотурьем и Тюменью. От него уходили большие дороги на Тюмень водным путем по р. Туре «в дощаниках и в лодках» или лошадьми; другая на Пелым. Эти сообщения обслуживались туринскими ямщиками, которые должны были давать подводы и гонять водою до Верхотурья и вниз по Туре до Тюмени. Туринск служил защитою ясачных людей, живших в среднем течении р. Туры, так как Верхотурье и Тюмень вследствие своей отдаленности не могли бы оказать им защиту. Расположенный в «местах угожих» с плодородными почвами Туринск был опорным пунктом для развития хлебопашества путем основания хуторов и деревень в своем уезде. Население самого города усиленно занималось земледелием, распахивая пашню и собирая сено в значительном коли-

1 Ирбитская (Ирбеевская) слобода была основана в 1632 г.

2 К у р Ц Б. Город Верхотурье в XVII в. Юбилейный сборник. Историко-географич кружок при Киевском университете, стр. 334.

3 Памятники Сибирской истории XVIII в., кн. 1 (1700—1732), 1882, № 70.

честве. В царских житницах города после отправки хлеба в другие города оставался значительный запас

Город Тюмень лежал в том месте на р. Туре, где большая верхотурская дорога смыкалась со старой «Казанской дорогой» через Уфимские степи. Он связывал древним караванным путем татарскую Казань с торговыми центрами Средней Азии. Приход русских порвал связи Казани со Средней Азией, и караванный путь бездействовал, но этим путем в половине XVII в. посылали на Уфу «для государева'дела по вестям гонцов» лошадьми от юрта к юрту, зимой на лыжах.

Сообщение из Тюмени в Тобольск шло или по Туре вниз и р. Тоболом до Иртыша, или лошадьми от одной ямской станции до следующей.

Население Тюмени в 1624 г. состояло из служилых и неслужилых людей. Наиболее многочисленная служилая часть населения образовалась из конных и пеших казаков, стрельцов (всего 148 дворов). Во главе служилого населения стояли сотник, есаул, дети боярские. Но служилые люди были всегда на посылках, поэтому в Тюмени оставалось их мало, а на случай нападения «калмыков» иногда посылались в Тюмень подкрепления. Например, в 1635 г. были присланы из Холмогор стрельцы.

Неслужилая часть населения образовалась из тяглого, населения посадских и пашенных крестьян (всего 112 дворов). К посадскому населению следует отнести и тех людей, которые не имели своих дворов, а жили «в городе и в остроге у всяких людей по подворьям». Некоторые из них занимались промыслами: хлебники, мясники и т. д. Для выполнения такой важной государственной обязанности, как ямская гоньба, в 1601 г. в Тюмень были присланы ямские охотники, которые поселились «за острогом за речкою за Тюменкой», образовав Ямскую слободу. В 1624 г. их оставалось 26 дворов.

Ямская слобода, составлявшая часть города, играла важную роль в хозяйственной жизни города. Тюменские ямщики гоняли ямскую гоньбу от Тюмени до Тобольска и до Туринска по «государеву указу» и по подорожным. Для этого они держали сани и телеги, а для водного пути всякие гребные суда.

Обитатели Тюмени и Ямской слободы основали на своих пашнях ряд заимок и деревушек. В Тюменском уезде правительство собирало значительное количество хлеба: собранного в уезде хлеба было не только достаточно для покрытия (местных расходов, но и возможно было тысячами четвертей отправлять в другие «,непашенные города» В царских житницах всегда находился значительный запас разного хлеба.

В течение XVII в. население Тюмени разрослось значительно: в конце столетия одних дворов было 604, лавок вместо 37 в 1626 г. стало ЮЗ3. Правда, значительная часть дворов и лавок сгорела в 1695 г.

Изменился и состав населения: численность служилых людей, увеличивавшаяся в течение всего XVII в., к концу столетия стала уменьшаться, особенно в связи с войнами Петра I. Усилился промысловый элемент. Промысловой и торговой деятельностью занималось преимущественно посадское население, отчасти же служилые люди, ямщики. Строгого разделения занятий между служилым и неслужилым населением замечается. С другой стороны, неслужилое население было обязано безвозмездно исполнять ряд казенных повинностей, преимущественно фискального характера. Из его среды вербовались «целовальники» для исполнения той или другой обязанности: караулит^ арестантов, доставлять казенный хлеб в Тобольск, участвовать в казенных постройках. Эти «верные службы» являлись значительным тормозом для хозяйственного развития города.

К концу XVII в. заметное место заняли местные промыслы. Немногие виды промышленной деятельности, появившиеся в городе, были связаны преимущественно с обработкой животного сырья. Из «Дозорной книги 1700 года» видно, что в Тюмени уже успели зародиться и достигнуть к этому времени некоторого развития такие промыслы, как котовый, кожевенный, мыльный, колокольный. Число кузниц увеличилось в связи с обозным движением через Тюмень. Кожевенные и мыльные товары стали уже предметами вывозной торговли. Положение Тюмени на речном пути вызвало значительное развитие «дощаничного» (судового) дела, появились особые специалисты: «дощаничные установщики», «дощаничные смольники».

В городе .преобладала мелкая торговля. Местные торговцы были, очевидно, перекупщиками, торговавшими из местных лавок. С «русскими» товарами являлись в город вологжане, устюжане, ярославцы. Это были преимущественно приказчики рг&ных иногородних лиц.

Неизвестный иностранец, посетивший в 1666 г. Тюмень, пишет: «В общем это очень приятное место, где в изобилии продаются всякие съестные припасы и прежде всего всякое зерно, мука и прочее»

Торговые обороты Тюмени, судя по таможненным книгам, не отличались особенным развитием и разнообразием, хотя и превосходили обороты многих сибирских городов того времени, за исключением, может быть, Тобольска.

Товары, которые обращались на Тюменском рынке, можно разбить на несколько групп:

1. Шелковые и шерстяные ткани. Много продавалось сукна сермяжного, еще более льняных тканей, холста, крашенины, пестряди. Привозилось много готовой одежды (рубахи, шубы, рукавицы, сапоги).

2. Металлы: медь, железо, олово как в необработанном, так и в обработанном виде: котлы, тазы. В связи с развитием дощаничного дела привозились гвозди, скобы.

3. Местный рыболовный промысел вызвал ввоз приспособлений для ловли рыбы: «уды стерляжьи и осетрьи», пряжу для неводов.

4. Предметы домашнего обихода: гребни, иглы, скатерти, писчую бумагу, огниво, зеркала.

5. Производство деревянных изделий, чем впоследствии славился Тюменский уезд, еще ,не началось. Напротив, в Тюмень ввозились бадьи, братины, ставцы.

Ввозимые товары по своему составу были рассчитаны на удовлетворение простых вкусов малосостоятельных покупателей.

Город Тобольск, лежавший при впадении р. Тобола в р. Иртыш на правом берегу последнего, оказался крупным узлом в общей сложности десяти дорог (рис. 6).

Основные линии сообщений образовывали реки Иртыш и Тобол, расходившиеся тремя радиусами на север, юг и восток. Водные пути дополнялись несколькими сухопутными дорогами. Все они (водные и сухопутные), соединяясь в один узел, сообщали Тобольску положение естественного центра всей транспортной сети Западной Сибири.

Важнейшими направлениями были следующие: путь к Березову шел р. Иртышом, затем р. Обью — им «посылают из Тобольока в Березов хлебные запасы с служилыми людьми», а в зимнее время лошадьми от волости до волости. Путь к Сургуту теми же реками, по которым «государевы хлебные запасы посылают водяным путем в дощаниках до Иртыша устья, откуда вверх Ир-тышем-рекою (?) до Сургута» Путь к Тарскому городу— лошадьми и р. Иртышом вверх «как посылают из Тобольска на Тару государевы хлебные запасы служилыми людьми, в дощаниках», путь к Ямышевскому соленому озеру от Тары р. Иртышом вверх «как посылают по соль Тобольских и иных сибирских городов Тобольского разряду служивых людей в дощаниках», несколько путей к острожкам Каурдацкому, Вагайскому, Тарханскому и др., построенным «для оберегания ясашных людей» к югу от Тобольска.

Своим выдвижением Тобольск, несомненнд, обязан своему географическому положению в центре сообщений, связывавших между собою города и остроги Западной Сибири.

Это обстоятельство было вскоре учтено правительством, когда оно превратило Тобольск в политический и административный центр Сибири.

Когда перед правительством стала задача создать центральный орган для управления Сибири — этой «дальней заочной государевой вотчиной», — таким центром был избран Тобольск, построенный в нескольких верстах от Кашлыка, унаследовавший от бывшей татарской столицы сложившиеся годами хозяйственные и административные отношения и связи. Созданный в Тобольске орган должен был контролировать работу всех других сибирских воевод, объединять их деятельность и давать ей общее направление. Правительство постепенно и настойчиво проводит политику объединения сибирских городов под верховенством Тобольска.

Сложившийся Тобольский «разряд» объединил первоначально все города Сибири, но в 1629 г. с образованием Томского «разряда» к Томску отошло несколько городов в восточной половине Западной Сибири. Однако и после этого Тобольск оставался первым городом Сибири и продолжал главенствовать над Томском, а тобольский воевода был в Сибири «первый воевода большой».

Функции тобольского воеводы были весьма разнообразны. Он был главнокомандующим сибирскими военными силами: распоряжался ими и принимал меры к распространению власти московского государства на новые, еще не завоеванные территории. Он снабжал гарнизоны подведомственных ему городов всем необходимым: хлебом, деньгами и товарами, присылаемыми с Руси на жалование служилым людям. Тобольский воевода фактически руководил земледельческой .колонизацией в пределах своего разряда. Вся мягкая рухлядь, отправлявшаяся в Москву, проходила через Тобольск, где ее пересматривали и переоценивали. Через территорию Тобольского разряда шли все пути с Руси в Сибирь и обрат-но)внаблюдение за движением по этим путям находилось в руках тобольской администрации.

На должность старшего тобольского воеводы назначались лица очень знатного происхождения, часто из высших придворных чинов, родственники царской семьи.

В тесной зависимости от политических и административных функций Тобольска находились его хозяйственные функции. В Тобольск свозился хлеб из Европейской Руси, из «пашенных» городов по р. Туре (Верхотурье, Туринск, Тюмень) и отсюда он вывозился в «непашенные» города. То же самое происходило с солью, которая доставлялась водным путем с Ямышского озера и перераспределялась между городами для выдачи «соляного» жалования.

Тобольск был средоточием главных военных сил в Сибири, откуда отправлялись служилые люди в дальние места для завоевания новых земель, для объясачивания новых народов, для строительства новых городов и острогов и защиты их от врагов. Так как редко кто-либо из них возвращался обратно, то было необходимо постоянное пополнение убыли.

Обитатели Тобольска — служилые люди, посадские и крестьяне — принимают участие в заселении Тобольского уезда, основывая на своих пашнях деревни вверх и вниз по Иртышу, по его большим и малым притокам.

1 Бахрушин С. В. Воеводы Тобольского разряда в XVII веке, Ученые записки института истории, т. II, 1927, стр. 169—171.

2 Там же, стр. 179.

Административная роль города усилила его притягательную силу. Население города пополнялось «гулящими людьми», по преимуществу ссыльными, которых раздавали крестьянам, а последние поселяли их в своих деревнях в качестве половников

В заселении уезда деятельное участие принимали тобольский мужской монастырь и архиепископы, которые приобрели массу земли, в том числе отнятой у татар пахотной земли, основывали деревни и расселяли на ней крестьян. Тобольский монастырь и архиепископ были единственными представителями крупного феодального землевладения в Сибири вплоть до времени появления Алтайской горной промышленности.

Вследствие того, что Тобольск по своему положению всегда имел большое количество служилого населения, которому надо было выдавать хлебное жалование, а также в силу малого плодородия почв, низкой урожайности и незначительных сборов местного хлеба, последнего нехватало для покрытия местных расходов, и поэтому Тобольск нуждался в привозном хлебе.

Тобольск был главным торговым центром. По вычислениям П. Н. Буцинского, на тобольском рынке в течение года (1640) продано разных товаров на 82 405 руб., а провезено товаров через Тобольск на 27 300 руб. Общая сумма пошлинных сборов в том же году достигла почти 8 ООО руб. «Вышеприведенные цифры пошлинных сборов показывают, что в Тобольске в конце царствования Михаила Федоровича была «миллионная торговля», ибо тогдашняя ценность денег по крайней мере в десять раз превосходила нынешнюю». Тобольский рынок, кроме значительного торгового оборота, отличался и другими особенностями. Сравнительно высокий удельный вес служилого населения в городе приводил к тому, что на этом рынке более покупали товаров, чем продавали.

Первое место в торговле занимали бухарцы. Их торговые обороты достигали громадных по тому времени размеров; случалось, что в один месяц приезжие бухарские купцы распродавали своих товаров более, чем на 10 ООО руб.

«Переписная книга 1698 г.» по Тобольску, содержащая перепись посадских людей, т. е. неслужилого населения, заключает материал о занятиях и источниках дохода 327 посадских людей («у них детей и братьев и племянников и внучат и пасынков 599 человек», все мужского пола). В этой книге мы находим частые указания на такие занятия: «шьют чоботное», «кормятца кузнечного работою», «делают кожевное», «шьет портное», «кормятца серебряным мастерством», «кормятца кузнечного работою», «шьют шапки», «кормятца — покупая рогатый скот, бьют на продажу». Немало и таких приписок, как «кормятца работою», что указывает, невидимому, на людей, не имеющих определенных занятий, но живущих наймом в самом городе или в «низовых городах».

В заключение приведу выдержки из «Описания путешествия в Сибирь неизвестного иностранца в XVII в. (1666 г.)», в котором описан Тобольск в том виде, в каком он предстал перед взором иностранца:

«Город на горе представляет собою крепость, укрепленную, однако, против набегов только стакетой из еловых деревьев, которые растут наверху палисадами, густо одно к другому, без травы и Земляного вала; на верхушке горы, прямо над рекой находится острог, сделанный только из дерева; он имеет вокруг себя красивую деревянную стену, в которой бревно лежит на бревне, как на постройке избы; она достаточно высока: наверху ее находится крытая галлерея, в которой вырублены бойницы; внизу такой же системы постройки — стены с камерами, в которых теперь хранится казна; но если бы пришел неприятель, там могли бы поместиться солдаты; > она также имеет 9 красивых деревянных башен о восьми углах, крепко построенных, двое ворот, обращенных к городу, и одни — к воде.

В этом остроге нет других зданий, кроме государевых приказов или канцелярий и дворца, в котором живет воевода, и небольшой русской церкви, сделанных из дерева, а также отделанного камнем и похожего на погреб сооружения, в котором хранится амуниция... Сюда сносят все сокровища, которые собираются для царя со всей Сибири, как то: соболей, черных, белых, красных и серых лисиц, бобров, рысей, белок и прочее, что идет из страны, так как каждая провинция каждогодно приносит то, что с нее следует... Когда наступает зима, все это добро должно быть на санях препровождаемо в Москву... Что же касается нижнего города, лежащего под горой, у реки, то он больше по размерам, и подобно верхнему городу имеет только одну большую улицу, проходящую через него, но также ряд маленьких улиц и узких переулков, так как дома очень тесно стоят друг к другу; одна сторона находится вдоль реки, а другая тянется полумесяцем до самой горы... Этот нижний город совсем открыт, как местечко, й населен русскими, бухарцами и татарами.

Русские промышляют здесь, главным образом, ловлею рыбы, которая водится в обеих реках... также промышляют они разным зерном, продавая и перепродавая его, и другим барышничеством, так что можно сказать, всякий из них хочет поступить по-купечески. Здесь живут также многие ремесленники, как то: кузнецы, сапожники, портные, кожевенники и др., но заниматься земледелием никто из них не хочет...

Значительная часть этих людей состоит на государевой службе в качестве рейтеров (кавалеристов), солдат, стрельцов, конных и пеших казаков, которые получают каждый свое годовое жалование...

Татары также имеют в нижнем городе у реки свой собственный квартал, в котором они обстраиваются и живут; однако земли их находятся в этой области при деревнях вокруг города... Зимою некоторые из них живут в городе в своих юртах, которые они строят низкими, из дерева».

Город Тара — в течение рассмотренного времени был окраинным городом в полосе русской оседлости. Он чаще других сибирских городов подвергался вражеским нападениям. Такое положение города отразилось прежде всего на составе его населения. По данным 1624 г., приводимым П. Н. Буцинским, состав населения города Тары поражает отсутствием посадских людей и ничтожным количеством пашенных крестьян. Отсутствие первых объясняется тем, что город Тара был долгое время тупиком, здесь заканчивалась линия хозяйственных сообщений.

Незначительная торговля находилась в руках служилых людей и в особенности бухарцев. Последние, как мы знаем, попадали сюда на судах, привозивших с Ямышева озера соль.

Земледелие также находилось в руках служилых людей, некоторые из них на своих пашнях основали деревушки. Хлебопашество, несмотря на наличие плодородных земель, находилось в зачаточном состоянии до тех пор, пока граница русской оседлости не была отодвинута далеко к югу, что относится уже к началу следующего XVIII в.

Город Тара поэтому не числился среди «пашенных» городов и всегда нуждался в привозном хлебе. Он был начальным пунктом экспедиций, снаряжаемых вверх по Иртышу за солью.

Город Березов находился в центре богатой пушниной территории, населенной хантами, маньсями и ненцами, платившими ясак. К нему шел путь из Тобольска, который далее направлялся на север, в Обдорское зимовье: летом по Оби, зимою нартами на собаках, которых гоняли ясачные ханты, а оттуда до Мангазейского городка водным путем в кочах. Этот путь сообщения скрещивался в городе Березове с другим, который, начинаясь на р. Енисее в Енисейском остроге, по Кети в обход Томска, пересекал Урал, выходил к Ижемской слободе на р. Ижме, притоке р. Печоры. По этому пути посылалась к государю в Москву «мягкая рухлядь», собиравшаяся у населения по р. Енисею.

Весь край, в центре которого возник город Березов, был очень скоро окончательно завоеван. Население покорно вносило ясак «мягкой рухлядью».

Значение Березова как места сбора пушного товара было усилено устройством нескольких застав, не позволяющих проезжим русским торговцам проникать в Сибирь по другим дорогам, либо, наоборот, контрабандный вывоз на запад пушнины из Сургута, Томска и других сибирских городов и острожков.

Таких застав было несколько. Одна из них — Собская застава — была устроена (в 1618 г.) несколько выше устья р. Собь, впадающей в р. Обь; она запирала дорогу из бассейна Печоры, через короткий волок по р. Собь. Против Собской заставы на правой стороне р. Обь, при р. Лолуе, несколько раньше был построен Обдорский острожек или Носовой городок, где происходил сбор ясака с ненцев и хантов, которые сами приходили в этот городок и приносили ясак. В Собскую заставу и Обдорск ежегодно пвсылались служилые люди и целовальники для сбора пошлин с торговых и всяких проезжих людей.

Еще один путь вел с запада через Урал по южной протоке южнее города Березова, соединявшей р. Обь с р. Сосьвой. Основанная здесь застава называлась Киртасскбй.

Устройство Собокой заставы, Обдорского острожка и Киртасской заставы на сибирских дорогах, обходивших с севера и юга город Березов, подняли хозяйственное значение последнего. В Березов стекалась пошлина, собиравшаяся деньгами и натурой на заставах; с другой стороны, русские торговцы прямо проезжали в Березов, не задерживаясь на заставах. В Березове и отчасти в Собской заставе летом пребывало множество русских купцов или их приказчиков для меновой торговли с хантами, маньсями и ненцами. Здесь они сбывали местному населению разные дешевые вещи русского изделия, а взамен получали соболей и бобров. Отсюда часть товаров, привозимых русскими купцами, расходилась по другим сибирским городам и острогам. Мягкая рухлядь, собиравшаяся в государеву казну, в виде ясака или для уплаты пошлин, отсылалась в Москву, все другие товары распродавались на месте.

Вполне понятно, что Березов являлся очень важным торговым центром, мало уступавшим в хозяйственном отношении Тобольску, но все его значение было основано на торговле мягкой рухлядью.

Торговля служила источником значительных по тому времени поступлений в государеву казну таможенных пошлин. Отсутствие местного хлеба делало необходимым привоз его из Тобольска.

Город Мангазея — был городком, сказочная слава которого промелькнула метеором в первой половине XVII в.

Известность Мангазеи объясняется ее положением в местности между Обской губой и низовьем Енисея, славившейся богатыми пушными ресурсами. По словам самих промышленных людей, в 1617 г. они ходили морем в Обскую губу и в Мангазею «для своих промыслов» с Двины, с Пинеги и с Мезени «лет по 20 по 30 и больше».

Мангазейский городок лежал на одной из главных дорог, по которым торговые люди пробирались в Сибирь. Это была морская дорога, которая шла из Архангельска через Баренцево море, по речкам Мутной, Зеленой в Обскую и Тазовскую губы, а из последней в р. Таз. В 1619 г. правительство Михаила Федоровича, опасавшееся, что этой дорогой " могли воспользоваться «немцы» (англичане и голландцы) для проникновения в Сибирь, запретило под страхом смертной казни плавать этим путем в Мангазею и обратно. Чтобы это запрещение не нарушалось, на волоке между речками Мутной и Зеленой была устроена застава, которая преграждала морской путь в Сибирь. После этого некоторое время до полного заката Мангазеи сообщение с нею и с острогами по Енисею шло через «Камень», низовьем р. Оби и р. Таз до впадения р. Волочайки, вверх по Волочайке до волока, от волока на каюках и стругах до другой р. Волочайки и ею вниз по р. Турухану до устья последней и затем вверх по р. Енисею до Енисейского острога.

«Закинутый в глубь студеной тундры, — пишет. С. В. Бахрушин, — почти под самый полярный круг, затерявшийся в беспредельных просторах северных болот, среди воинственных инородческих племен... отрезанный от Руси и даже от прочей Сибири бурями Мангазейско-го моря, Мангазейский город силою своего положения на одном из важнейших пунктов промышленного движения в Сибирь был в течение первых десятилетий XVII в. значительной станцией на пути торговли и промышленных людей на енисейские и ленские промыслы».

Постоянного населения в городе не было, но из года в год, в начале осени, сюда прибывали морем караваны кочей, и безлюдный в обычное время город оживлялся.

Ни в одном сибирском городе не было таких богатых сборов мягкой рухляди, как в Мангазее. Государева казна ежегодно получала из Мангазеи мягкой рухляди минимум по московским ценам на 17 тыс. руб., а максимум на сумму около 30 тыс. руб.Но Мангазея была золотым дном как для людей государевой казны, так и для торговых и промышленных людей. В одной челобитной торговых и промышленных людей автор, сравнивая старую Мангазею с Мангазеей позднейшего времени (Туруханское зимовье), писал:

«В прежнее время торговых и промышленных людей приходило в Мангазею человек до 600—700 и больше; с соболиных промыслов возвращалось каюков по 100 и по 150 и больше, да из Енисейского острога приходило дощаников до 20, так что всяких людей на Мангазейскую ярмарку съезжалось тысячи по две и больше. А каковы тогда были торги и промыслы! У одного человека товару тысяч на 2, на 3, на 4, на 5 и более».

Но пушные богатства по р. Пуру и р. Тазу оскудели, морской путь из устья Двины и Мезени, который был более коротким по сравнению с сухим путем через Уральский хребет, был запрещен, и Мангазея оказалась в стороне от «большой дороги». К тому же открылись новые места пушных промыслов по Тунгускам, Нижней и Средней. Оперным пунктом для этого нового района служило Туруханское зимовье, заложенное в 1609 г. у устья р. Турухан. Географическое положение зимовья лучше отвечало потребности «обыскания и завоевания на восток». Более выгодное положение последнего было причиной того, что хлеб из Тобольска для промена на меха стали возить не через Березов, а водной дорогой от устья Иртыша по Оби мимо Сургута, затем по р. Кеть и Ваху и, наконец, по Енисею. Снабжение Енисейской Мангазеи (Туруханское зимовье) хлебом во много раз облегчилось по сравнению со снабжением Тазовской Мангазеи, так как при впадении р. Турухана в Енисей надо было перегружать хлеб из кочей в лодки, чтобы иметь возможность плыть мелководными протоками, а достигнув волока, приходилось ожидать зимы. Существование города Мангазеи сделалось бесполезным и убыточным.

По всем этим причинам население Мангазеи, а с ним и вся хозяйственная жизнь перешла в Мангазею новую, Енисейскую, которая по реке получила название Туруханекой. Когда совершилось это перенесение города с одного места на другое, сказать с достоверностью невозможно. Известно только, что в эпоху составления Книги Большого Чертежа в 1627 г. Мангазея была еще на Тазу.

Во время путешествия Н. Спафария (1665 г.) Мангазея превратилась в зимовье, резиденция же воеводы была перенесена в Туруханское. На рукописной карте «мест при реке Оби, даже до устья оной и при реке Тазе лежащих», составленной неизвестным автором, Мангазея была уже перенесена на Енисей, а при старом ее месте на Тазе составитель сделал такую заметку «Тазовское ясашное зимовье, где преж бывал город Мангазея». Хотя Мангазея имела название города, а Туруханск назывался только зимовьем, тем не менее первый был оставлен, а второй взамен его вырос.

Город Томск, как мы знаем, был основан в крае с разноплеменным населением. После постройки немедленно началось приведение жителей края «под высокую руку» московского царя и взимание с них ясака, сопровождаемые продолжительной борьбой пришельцев с населением. Сопротивление последнего вызывалось не столько самим фактом покорения, сколько насилиями и грабежами завоевателей. В жалобах населения мы неоднократно читаем о том, что власти Томска «пытками пытали», «грабили лисицы, соболи, рыбу и жир», все это «имали насильством», обращали в рабство, насиловали женщин. Город подвергался неоднократным нападениям на протяжении всего XVII в.

Вначале население его состояло из того сборного отряда тюменских, тобольских, сургутских и березовских служилых людей, которые были его основателями и первоначальными жителями. Об их происхождении можно составить представление из показаний служилых людей, приведенных в «Именных книгах служилых людей, 1080 г.». Из них видно, что рядом со значительной группой уроженцев Москвы была группа из великорусских городов (Рязань, Великие Луки, Крапивна, Новгород, Ярославль, Галич и др.), из северных городов (Соликамск, Сольвычегодск, Мезень, Пинега, Вага и др.), были, наконец, уроженцы сибирских городов, более всего из Березова и Сургута. Кроме служилых людей, в Томске в 1608 г., т. е. вскоре после основания его, были присланы в «пашенные» люди 36 человек, сосланных «за опалу».

В течение следующих трех десятилетий прибывали присланные из разных городов или «прибранные» воеводами. В 1635 г. в мужском взрослом населении Томска числилось 719 чел, из которых посадских было 72 чел., пашенных крестьян — 92 чел., остальные принадлежали к служилым людям: детям боярским, конным и пешим казакам. Большая часть служилых людей была всегда в отлучке: одни посылались в Тобольск за хлебом, другие в Москву схесоболиною казною», третьи рассылались в Кузнецкий острог или в нижнеобские острожки «для оберегания» и т. д. Таким образом из 600 чел. служилых людей фактически в Томске оставалось всего 150, а все наличное постоянное население Томска, спустя Л0 лет после его основания, не достигало 400 чел.

Положение Томска вблизи враждебного населения на долгое время закрепило в нем черты военного поселения. В конце XVII в. население города увеличилось значительно. Одних служилых «всякого чинов людей» было уже 1 121 чел., количество посадских и оброчных увеличилось также значительно и составляло 270 чел. Среди служилых людей были мельник, кузнец, котельщик и даже часовщик. Кроме того, в Томске жили и пашенные крестьяне, число которых невозможно определить по документам. В окрестностях Томска хлебопашество за это время успело развиться настолько, что уже в 1644 г. хлебное жалование служилым людям было заменено денежным.

Среди неслужилого населения Томска сначала были только пашенные люди, потом усилился посадский элемент. Пашенные крестьяне обязаны были пахать «на государя» «по десятине в поле». Посадские (или жилецкие) не только платили оброк, но и давали в казну хлеб со своей пахоты.

«Именные книги томских жилецких и посадских людей, в 1671 г.» выделяют среди посадских группу людей, которых книги характеризуют как «люди бедные и малосильные, без дворов и пашней, на себе не пашут» Эти люди не были в состоянии уплатить оброк.

Во второй половине XVII в. хлебопашество сделало дальнейшие успехи, и служилые люди уже продавали свой хлеб в Тобольске.

Географическое положение Томска в окружении разнородных хозяйственных территорий (таежно-промысло-вых, пастбищно-животноводческих, горно-промысловых и др.) заключало в себе такие условия, которые способствовали развитию экономических связей между ними и сосредоточию центра этих связей в Томске. Некоторые фактьг, относящиеся к середине XVII в., показывают зародыши этого процесса, которому предстояло развиться в последующее время (в XVIII и особенно в первой половине XIX в.).

По данным середины XVII в. раз в год, обычно осенью, приходил в Томск из Тобольска обоз, с «русскими» товарами: сукно сермяжное, холст, рубахи ярославские и штаны, зипуны и кафтаны, чулки и сапоги, топоры и пилы, пуговицы и булавки, ложки и писчая бумага. Эти товары затем расходились по ближайшим острогам: в Кузнецк, Нарьш, Енисейск.

Из Бухары и Джунгарии караваны доставляли среднеазиатские товары к Ямышеву озеру, куда являлись русские торговцы, которые, совершив обмен, отправлялись с этими товарами обратно в Томск. Телеуты и др. приходил 1г в Томск несколько раз в году, пригоняя лошадей и рогатый скот, привозили соболей, лисиц, куниц. Из окружающих промысловых местностей доставлялись меха, которые попадали в руки русских торговых людей и с приказчиками отсылались летом в Москву. Мыло и кожи изготовлялись в самом Томске и развозились по другим городам

Кузнецкий острог по сравнению с другими острогами оказался в наиболее тяжелом положении. Долгое время это был единственный пункт русской оседлости среди чуждого и враждебного населения. Посаженные в Кузнецке на службу служилые люди и пашенные крестьяне стремились покинуть эти места, где голодная жизнь в условиях постоянных походов была бесконечно тяжелой. Однако, под влиянием принуждения властей для одних и личного интереса, связанного с наживой, для других, в Кузнецке и в ближайшей .к нему «местности складывался костяк постоянно жившего русского населения, промышлявшего пушниной, заводившего пашню, торговавшего и т. д. Основа хозяйственной жизни Кузнецка была та же: собирание ясака, но размеры ясака, собираемого в Кузнецке, составляли значительную величину, и вместе с тем относительно большие размеров достигала и торговля пушниной и скупка ее у звероловов.

Ясачный доход для города Кузнецка в конце XVII в. (1698 г.) в сравнении с Томском выражался в следующей относительной величине.

Кузнецк Томск

(в процентах)

Ясачный (пушной) сбор . . . 80,0 56,0

Другие местные сборы . . . 20,0 44,0

В то время как в городах, лежащих на торговых путях Западной Сибири (Тюмень, Тобольск), добыча пушнины к концу XVII в. вытеснялась другими видами хозяйственной деятельности: земледелием, промыслами, торговлей и др., для Кузнецка, лежавшего в стороне от этих путей, в глубине котловины, ясак дольше сохранял свое основное значение. Но под влиянием хищнического истребления зверя, раскорчевки и выжигания лесов под пашни и выпаса, производимые увеличивающимся земледельческим населением, пушной промысел, а с ним ясак и пушная торговля, как экономическая основа городской жизни, должны были и здесь неизбежно потерять свое значение.

 

 

* * *

В результате ознакомления с хозяйственной жизнью городов Западной Сибири в XVII в. мы приходим к следующим выводам.

Западносибирский город в XVII в., возникший из укрепления, который служил в первое время исключительно военным опорным пунктом, под влиянием этой своей основной функции постепенно превратился в очаг хозяйственной жизни: он собирает ясак, насаждает в округе земледелие, перевозит грузы, торгует и занимается ремеслом.

Но военный характер города не давал развиться этим элементам хозяйственной жизни и держал их в зародышевом состоянии. Близость города к границам русской оседлости надолго сохранила в нем черты военного поселения. Это находило свое выражение прежде всего в составе населения (служилые люди, посадские и др.). ,

Между различными категориями жителей не наблюдается сколько-нибудь заметного разделения в области труда (земледелие, торговля, промыслы).

Слабое развитие профессионального разделения выражалось в двух формах: в постоянном переходе одних и тех же людей от одних занятий к другим и в совмещении одними и теми же лицами различных занятий (например, приходившие в город торговать шли в служилые люди, так как заниматься торгом с местным населением служилым было удобнее).

Миллер Г. Ф. История Сибири, т. I, 1937, стр. 195.

2  «В Ремезовской летописи этот город называется Кашлык, но это название, как я слышал, не употребляется ни у одного народа». Миллер, там же — «Слово Искер слито из двух татарских слов: «иски» — древний и «ер» — земля, т. е. искер по-русски может быть передан словом «городище», место, где когда-то был город». В. Пигнатти «Искер (Кучумово городище)». Ежегодник Тобольск, губернск. музея, вып. XXV, 1915, стр. 2. Если толкование автора верно, то можно допустить, что слово «Искер» прилагалось тобольскими татарами к развалинам города после «го запустения. У русских он получил название «Кучумово городище».

3  Пигнатти В. Искер (Кучумово городище). Ежегодник Тобольского губерн. музея, вып. XXV, 1915, стр. 2.

4  Миллер Г. Ф. История Сибири, т. I. 1937, стр. 232—233. Тоже повторяет и И. Фишер в своей «Сибирской Истории», етр. 131—132.

5  Первым русским поселением, первым «городком» на территории Западной Сибири был построенный Мансуровым в 1585 г. «Городок Обский большой» на правом берегу р. Оби, при впадении в нее Иртыша, (Головачев П. М. Очерки заселения Сибири в XVI—XVII ст. СПб., 1906, стр. 10). Этот городок просуществовал дезять лет и был разрушен в 1594 г. В нем не было постоянного населения, а жили «годовалыцики», присланные из Тобольска для удержания в повиновении обских хантов и сбора с них ясака. Просуществовав короткое время, он послужил исходным пунктом для продвижения русских вверх ро р. Оби.

6  Бахрушин С. В. Очерки по колонизации Сибири в XVI и XVII вв., 1928, стр. 107.

7  Титов А. Сибирь в XVII в. «Сборник старинных русских статей о Сибири», 1890, стр. 14 и 44.

8  Трапезников В. Очерки истории Приуралья и Прикамья в эпоху закрепощения XV—XVII вв., «Изв. Архангел, общ. изуч. Русского севера», 1911, № 17, стр. 443—444,

9  «В одном из «хронографов» в статье «О сибирском царстве» сказано «Турина остров, его же зовут Епанчино по сей вине. В прежнее время тут жил вогульский князек, именем Епанча». Прим. Алексеева в «Сибирь в известиях западно-европейских писателей-путешественников», 1932.

10  Мнллер Г. Ф. История Сибири, т. 1, 1937, стр. 388.

11 Буцинский П. Н. Мангазея и Мангазейский уезд (1601— 1645 г.), 1893, стр 3. Д. Анучин (Гор. Мангазея и Мангазейская земля, «Землеведение», 1903 г., т. IV, стр. 35—42) считал, что это название всей окрестной земли.

12  В восьмидесятых годах прошлого столетия остатки еуштинцев проживали, по сведениям Лучшева, недалеко от Томска, на левом берегу Томи в селении Юштпнские юрты (см. А. Лучшее, Исто-рич. сведения о заселении и географич. обзор Томской губ., 1886).

13  Калмыками тогда назывались племена ойратов (западных монголов), объединенных в Ойратско-Джунгарское государство, окончательно разгромленное Китаем в 1755—1757 гг. Это название было дано ойратам тюркскими народами. Не следует смешивать этих калмыков с ойротами (алтайцами), исконными жителями Горного Алтая, которые усвоили это название в связи с их вхождением в качестве вассалов в состав Ойратско-Джунгарского государства.

14  В 1612 г. среди покоренного населения наблюдалась «шатость и смута великая». Шли слухи, что в «Московском государстве царей уже не стало», а остались «только бояре», что «русские люди на Москве меж собой секутся». Этот момент показался наиболее удобным для восстания, так как он свидетельствовал, по их мнению, о слабости русских (см. Гневушев А., Сибирские города в смут

ное время, Киев, 1912).

15  Памятники Сибирской истории XVIII в., книга 1 (1700— 1713 гг.), 1882, № 84.

16  Г р и г о р ь е в А. И. Устройство и заселение Московского тракта в Сибири с точки зрения изучения русских говоров. «Изв. Инст. исследов. Сибири», № 6, Труды ист. и этногр., № 1, стр. 14.

17  Материалы для истории Сибири, вып. 2-й, 1897, стр. 16—17.

18  Дмитриев, А. Верхнетурский кран в XVII в. Сборн. «Пермская старина», стр. 39—40. Кузнецов Е. Начало русских городов. Исторический набросок, «Тоб* губ. вед.», 1893, № 10, И, 14, 21, 26.

Отдельные «остроги», построенные независимо от городов, представляли собою укрепления меньших размеров, с менее значительным тарнизоном. Разросшись благодаря возникшему посаду, они превращались в города.

Началом города Тюмени служила крепость, которая в документах того времени называлась «городом». Она была заложена при впадении речки Тюменки в реку Туру, так что одною стороною она прилегала к возвышенному берегу Туры, двумя другими к Тюменке, с четвертой— со стороны посада — шел ров в 1,5 сажени шириной. Вдоль р. Туры укрепления не было. С этой стороны город был защищен рекой и крутым яром (осыпью).

19  Томск в XVII в. Материалы для истории города. Роспись Томскому городу и острогу, стр. 24—26. Для города избрали «знатной вершины пригорок... с речной стороны, где всход на сей пригорок всех других мест круче».

20  Там же, стр. 100.

21 5 Тюмень в XVII в. Материалы для истории города, стр. 103.

22  Город Томск, 1912, стр. 8.

23  Щеглов И. В. Хронологический перечень важнейших данных Сибири (1032—1882 гг.), Иркутск, 1883, стр. 84.

24  В другой своей статье («Желательный тип сборников материалов для истории сибирских городов XVII е.» в журнале «Народ, Просвещ.», 1905) П М. Головачев, приводя ряд фактов, характеризующих особенности развития сибирских городов в XVII в., при-

25  Б у ци не кий, П. Н. Заселение Сибири и быт первых ее насельников, 1889, стр. 256.

26 Буцинский П. Н. Заселение Сибири и быт первых ее

27 насельников, 1889, стр. 56.

28  Акты исторические, т. III, № 107.

29  Бахрушин С. В. Остяцкие и вогульские княжества в XVI—'XVII вв. Л., 1935, стр. 13.

30  Там же, стр. 13, 14.

31  Там же, стр. 13. ,

32  Миллер Г. Ф. История Сибири, т. II, 1941, стр. 12—13.

33  Там же, стр. 37.

34  Чертежная карта Сибири, составленная С. Ремезовым в ^701 г., изд. 1882 г. Археографическ. комиссией.

35  Бахрушин С. В. Очерки по истории колонизации Сибири п XVI н XVII пп, М., 1938, стр 106—107

36  Буцинский-П. Н. Заселение Сибири и быт первых ее насельников. 1889, стр. 78.

37  Сибирь XVII в. «Роспись сибирским городам и острогам», стр. 44.

38  Дозорные книги 132 г. (1624 г.) в сборнике материалов «Тюмень в XVII столетии», 1903.

39  Там же,

40  См. ст. Головачева П. М. Экономический быт Тюмени в XVII веке в сб. материалов «Тюмень в XVII столетии».

41  Сибирь в XVII в. «Роспись сибирским городам и острогам», стр. 17.

42  Там же, стр. 142. Напомним, что книга П. Н. Буцинского была издана в 1889 г.

43  Там же, стр. 141.

44  Тобольск. Материалы для истории города XVII—XVIII ст., М„ 1885.

45  Постройка каменного города в Тобольске относится к 1699— 1706 гг. Строителем его был сибирский летописец и автор чертежной книги Сибири Семен Ремезов. См. Андреев А. И. Очерки источниковедения Сибири, 1940 г.

46  Бахрушин С. В. Легенда о Василии Мангазейском,

47 «Известия Акад. наук СССР». Отд. гуманитарных наук, 1929, № б, стр. 479 и его же «Мангазейская мирская община в XVII в,», «Северная Азия», 1929, № 1, стр. 50—54.

48  Там же, стр. 55.

49  «Ничего тягостнее не было, как возить съестные припасы из Тобольска Тазскнм морским заливом, на котором пути пропадали иногда суда с людьми и с товарами» (Фишер И. Сибирская история, 1774, стр. 391).

50  Русск. истор. биб., Изд. Археографии, комиссией, т. II, 1875, примечание.

51  Томск в XVII веке. Материалы для истории города, стр. 66—

136.

52  Томск в XVII веке. Перечневый список населения Томска (1635), стр. 30.

53  Там же, стр. 48—49,

54  Данные вычислены К. Спидченко по ведомостям о ясачных доходах.

__________________________