Город XVII в. — военный лагерь. Территориальное устройство города. Состав и численность городов. Первоначальные элементы хозяйственной жизни городов: сбор ясака, земледельческое заселение ближайшей к городу местности, появление ремесел, торговли. Пути движения грузов между городами.

Хозяйственная жизнь отдельных городов.

Первые русские города, построенные в Западной Сибири в конце XVI и XVII вв., были аванпостами, военными лагерями среди покоренного населенияКаждый город находился всегда в состоянии боевой готовности. Например, Томск в течение XVII в. подвергался нападениям и опустошениям в 1609, 1614, 1624, 1630, 1654, 1674, 1680, 1682 и следующих годах.

Недаром царские грамоты воеводам городов предписывают всегда помнить об угрожающей опасности и быть готовым отразить ее. Царская грамота тюменскому воеводе (1636 г.) предписывала ему: «жил бы еси на Тюмени с великим бережением, по городу и по острогу учинил караулы крепкие, и проезжие станицы с Тюмени Тюменских служилых людей, до которых мест пригоже, посылал по часту, а про Кучюмовых внучат и про калмыцких воинских людей, а про наших изменников про Тарских и про Уфинских татар велел вестей проведывать накрепко, чтоб... на слободы и на наши ясачные волости безвестно не пришли и дурна над городом никакого не учинили и слобод и ясачных волостей не повоевали»

Грамота тобольским воеводам (1709 г.) указывала на необходимость приведения в оборонительное положение как самого города Тобольска, так и слобод и острогов. «Потому ж -и в Тобольску служилым людям быть с ружьем и запас всякой ко всякому случаю был во всякой готовности, и около города чтоб также было в крепости».

Эти предписания воеводам жить «с великим береженьем» являются более или менее точным выражением того состояния военного положения, в котором находились города XVII в. и которые, с другой стороны, нашли свое отражение в частых жалобах служилых людей, несших тяжелую службу в городах Сибири. Так, например, томские служилые люди жалуются в 1700 г. на киргизов и телеутов за то, что они «воровски» приходят под деревни и слободы «деревни жгут, скот отгоняют и на пашнях людей убивают, и ни на какие промыслы ходить не дают и на промыслах вверх по Томи реке промышленных и ясачных людей разоряют и убивают».

В записке кузнецкого воеводы Дубровского томскому воеводе кн. Кольцову-Масальскому (1682 г.) мы читаем: «а, я, господине, июля с 3-го числа сижу в осаде, и в остроге, и около посаду живу с великим опасением и оттого Кузнецким всяких чинов людям от караулов, и от проезжих сторож, и от многих дальних скорых посылок великая нужда и беспокойство, и по сие число на полях хлеб не жат, и в новый год не сеяно, и сена не кошены, и оттого Кузнецкие жители раззорились без остатку».

Состояние постоянной опасности, угрожавшей городам, длилось более короткое время на севере, где русским удалось сравнительно быстро и энергично покорить хантов и маньсей, но оно затянулось на юге, юго-западе 'и юго-востоке, где русские города (Тюмень, Тара, Томск, Кузнецк) в течение всего XVII в. выдерживали непрерывный натиск со стороны кочевых народностей. Эти города только в первой половине XVIII в., т. е. после того как линия укреплений была вынесена далеко на юг, оказались глубоко в тылу и могли считать свое положение более или менее безопасным.

Состояние тревоги и осады всесторонне отразилось на характере заселения и на жизни городов. Оно не только задерживало заселение русскими вновь занимаемой территории, но и заставляло первых русских насельников селиться в городах или поближе к городам и острогам в надежде на защиту.

 

 

 

* *  *

Первоначально «городом» называлось не все городское поселение, а только внутренняя его крепость, обнесенная «городнями», т. е. двойными бревенчатыми стенами с насыпанною между бревнами землею; наружное же поселение, или «посад», обносилось через известное расстояние другим укреплением — «острогом», т. е. новой стеной, надолбами, рвами, окружавшим ту часть города, которая лежала за стенами первоначального ядра или собственно «города». Эта новая часть города «острог» был окружен стенами, которые в зависимости от местоположения окружали его с двух или трех сторон в виде подковы

В городе, служившем как бы кремлем, находились военные запасы, жили воеводы, строилась первая церковь и была тюрьма для заложников (аманатов). В «остроге» или «посаде» жила часть гарнизона, «промышленные» люди, а где заводилась пашня, то и «пашенные» люди. Деревянные стены, окружавшие посад, подобно городням, имели ворота и башни по углам, были также укреплены рвами и «надолбами» (столбами из толстых бревен, поставленных тесно друг подле друга в несколько рядов).

Судя по описанию, относящемуся к 1624 г., «город» был обнесен стенами с шестью глухими и двумя «проезжими» двухярусными башнями. В «городе», кроме двух церквей, были: государева съезжая изба, избы караульные у «проезжих башен» подле ворот, десять торговых житниц, несколько амбаров, из них один амбар соляной, другой — с погребом, с торговым «питьем», третий — денежный; там же находилась окруженная тыном и врытая в землю изба, _ служившая тюрьмой для заложников (аманатов). Кроме воеводского и архиепископского, всего было семь дворов стрелецких и других.

«Острог» был расположен пониже города и также окружен стенами. Стены острога были опоясаны рвом и укреплены «надолбами». Одна из четырех башен на стенах острога была «проезжая» с воротами. В остроге на посаде. был государев гостиный двор с лавками торговых людей и «полками» для торговли мясом и рыбой. Население Тюмени было сосредоточено преимущественно в посаде, где было около 300 дворов стрельцов, казаков, посадских и других людей.

За р. Тюменкой вверх по Туре находилась третья часть города — Ямская слобода с 26-ю дворами ямщиков, живших около своих пашен. В ближайших окрестностях за острогом расположились кузницы, стояли мельницы, находились рыбные ловли, «перевесья».

На плане «града Тоболеска» (рис. 3), составленном С. Ремезовым, отчетливо выделяются обе части города: нагорная — на возвышенном берегу и нижняя подгорная часть. «Город» и «острог» в нагорной части были окружены деревянной стеной с башнями, одна из них — Спасская с часами в северо-восточном углу.

Внутри «города» находились: приказная палата, боярский двор, пушечный амбар и погреба для «зелья», конюшни и разные служебные здания. За стенами «города», но также на горе, лежал участок, отгороженный валом и рвом с наугольными башнями. Западная сторона города поднималась над рекой крутым яром. В этой части города находились приказы конных и пеших казаков, стрельцов, гостиный двор, таможня, воеводский двор и дьячий двор.

Нижняя подгорная часть пересекалась многочисленными речками: Курдюмкой, Пилигримкой и другими с перекинутыми через них мостами.

Из верхнего города в нижний спускалась пешеходная лестница, которая подходила к воде близ той части берега Иртыша, к которой приставали суда. Недалеко от этого места стояли: соляные амбары, хлебные житницы, амбары с припасами, купеческие амбары, а рядом с ними торговая баня, кабак, пивоварня и «рыбное торговище». Здесь, в нижнем городе, сосредоточивалась экономическая жизнь города. Сюда приставали суда с солью, хлебом и другими припасами, здесь шел торг этими товарами. Параллельно берегу тянулась татарская часть города, состоящая из юрт, где останавливались караваны с товаром из Джунгарии, из Средней Азии.

В нижней подгорной части, недалеко от впадения речки Монастырской в Иртыш, стоял Знаменский монастырь с двумя церквами и монастырскими помещениями внутри ограды. Это был первый монастырь в Сибири, имевший земельные угодья и приписанных к нему- крестьян, крепостным трудом которых он широко пользовался.

С. Ремезов делит улицы города на горные и подгорные, те и другие на продольные и поперечные. Продольные улицы тянутся с севера на юг. В названиях улиц запечатлелись либо фамилии служилых людей (среди других и улица Ремезова), либо названия церквей (Софиевская, Троицкая), монастыря (Знаменская), либо, наконец, топографические особенности местности (Береговая, Валовая, Еровая и др.).

На противоположном левом берегу Иртыша лежали покосы боярские, детей боярских, дьячих, подьячих, конных казаков. В отдалении от города к югу были расположены пашни татарские и татарское кладбище. На восточной окраине города стояли кирпичные сараи.

Небольшой Томский «город» был построен на конце мыса, которым оканчивалась Воскресенская гора (рис. 2), и обнесен стенами с тремя башнями — одной глухой и двумя «воротными» В первое время после основания Томск представлял собою небольшой слабо защищенный острожек. В нем находились: съезжая изба, воеводские хоромы, церкви, государевы житницы и погреба для хранения зелья и собранной пушнины. Постройки ставились фасадами внутрь города. Задние стены их составляли городское укрепление. Непосредственно к «городу» примыкал «острог». Острог был окружен стенами с несколькими башнями. Вначале город строился только на Воскресенской горе, но потом постройки появились и внизу. Во время посещения Г. Ф. Миллера он разросся до берегов р. Томи. На «чертеже» С. Ремезова от Томского «города» показаны пунктиром дороги: одна из них вела из Томска в город Кузнецк, другая через Барабу в город Тару.

В остальных (городах мы встречаем те или иные вариации того же типа укрепленного лагеря, в котором под защитой стен, рвов и башен с пушками и пищалями жили его обитатели, всегда готовые к оборонительным и наступательным боевым действиям.

 

 

* * *

Совершенно естественно, что первоначальное население этих городов и острогов по своему составу соответствовало основному назначению города — покорению враждебного населения в огромной стране. Первое место по-" этому в населении городов принадлежит «служилым людям», т. е. детям боярским, стрельцам, конным и пешим казакам и т. д. Эти люди, помимо чисто военных обязанностей, выполняли разнообразные административные задания. Например, дети боярские являлись одновременно полицейскими, сборщиками всякого рода сведений, исполняли обязанности интендантов и даже дипломатов. В те времена не было строгого разграничения функций, все же на первом месте в деятельности служилых людей стояли обязанности воина. Из них составлялись военные гарнизоны сибирских городов. Концентрация служилых людей в немногих городах давала возможность правительству удобно распоряжаться немногочисленными отрядами, перебрасывая, например, стрельцов и казаков из одного города в другой.

Численность служилого населения в том или ином городе всегда находилась в зависимости от его стратегического положения или от его административного значения.

Такие города, как Тюмень, Тара, Томск, которым вследствие их пограничного положения долгое время угрожала опасность со стороны непримиримых наследников Кучума, совершенно неизбежно усиливали свои гарнизоны и находились всегда"в боевой готовности. Имеющиеся сведения по Тюмени показывают увеличение количества служилых людей в течение первой половины XVII в. В 1624 г. разных служилых людей, исключая воевод, голов и подьячих, было только 222 чел.Но в связи с внешней опасностью число их к 1645 г. выросло до 790. Кроме того, военную службу отправляли и татары, которых в 1645 г. было 108 чел.

К 1680 г. число служилых людей опять увеличилось, причем резче обозначилась диференциация их по роду службы; дети боярские, подьячие, пешие и конные казаки, стрельцы. В 1700 г. ряды служилого населения значительно поредели сравнительно с 1680 г. В частности боярских детей вместо 67 осталось лишь 12 чел. Быстрый отлив служилых людей из Тюмени можно объяснить, во-первых, тем, что местность перестает быть пограничной и

исчезает угроза со стороны соседних «немирных инородцев». и> во-вторых, войнами, которые вел Петр I в самом конце XVII в., и готовившейся войной со Швецией, в связи с чем была отозвана часть служилых людей из Тюмени на запад.

Первыми насельниками города Томска были строители, служилые люди из Тобольска, Сургута и Березова. В 1627 г. служилых людей было 481 чел., в 1635 г.— 628 чел., в 1699 г. — 1 143 чел.

В городе Таре служилых людей всегда было много, так как город находился на границе русской оседлости, и была постоянная угроза набегов.

В городе Тобольске правительство, учитывая его положение, держало всегда значительный гарнизон, часть которого в случае надобности перебрасывалась в другие места. Кроме того, город Тобольск с 1590 г. являлся главою других сибирских городов, что потребовало увеличения количества служилых людей для выполнения разнообразных административных обязанностей. В 1629 г. управление Сибирью было разделено на два разряда или области: Тобольскую и Томскую. Томск был объявлен вторым областным городом, или, как писалось, велено Томску «сидеть своим столом», причислив к его ведомству Нарым, Кетск, Енисейск, Красноярск, Кузнецк с зависящими от них острогами и зимовьями. В разряде Тобольском остались Верхотурье, Пелым, Туринск, Тюмень, Тура, Сургут, Березов и Лангазея с малыми острогами и зимовьями. Служилые люди таким образом были не только основателями и строителями сибирских городов, но на протяжении всего XVII столетия они составляли преобладающую часть населения. Они же составляли основное экономическое ядро городской жизни.

Средства к существованию за свою службу служилое население городов получало извне в виде хлебного и денежного жалования и, следовательно, не отдавало взамен каких-либо продуктов труда. Эти средства, доставляемые извне, были впоследствии дополнены местными ресурсами по мере развития земледелия и ремесла. Но в первый период существования городов средства потребления, а среди них главное значение имел хлеб, доставлялись из Вятского края и Поморья. Размеры хлебного привоза определяли величину населения города, но в свою очередь зависели от состояния путей сообщения. Этим, между прочим, можно объяснить, что западные города (Тюмень, Тобольск), связанные лучшими и более короткими путями, могли сосредоточить в своих стенах более многочисленное население, чем северные и восточные города (Березов, Томск, Кузнецк).

Остальная часть населения городов появилась постепенно в связи с развитием хозяйственной жизни городов.

Какова была хозяйственная жизнь городов Западной Сибири в первое столетие их существования?

В литературе по этому вопросу мы встречаем взгляды, наиболее определенным образом выраженные П. М. Головачевым в сборнике «Томск XVII в.». Сибирский город в XVII е., по его мнению, немногим отличался от сибирской деревни. «Город в хозяйственном отношении так тесно сливался с деревней, что трудно отличить, где кончалась последняя и где начинался первый» Такую точку зрения нельзя признать правильной. Смешать сибирский город с деревней нельзя не только потому, что первый имел (большее количество населения, но и по его внешнему виду (стены, рвы, валы, ворота, башни и др.). Он отличался от деревни составом населения, преобладанием, кале мы видели, служилого населения, кормившегося на средства государственной казны. Наиболее существенным отличием города от деревни было то, что сибирский город, оставаясь по типу военным и административным центром, начинает сосредоточивать по преимуществу такие виды хозяйственной деятельности, которые являются характерными для населения городского типа, причем эти новые хозяйственные черты успели определиться к концу XVII в., т. е. ко времени, к которому относится характеристикам П. М. Головачева.

Эти черты формировались постепенно, они связывались друг с другом и в целом создавали неповторимый образ сибирского города в период первоначального освоения территории колоссальной страны горстью пришельцев.

Однако процесс формирования подлинного экономического города встречал в Сибири неимоверные трудности, связанные с общими условиями развития хозяйственной жизни в этой стране. Крайне напряженная обстановка, вызванная сперва завоеваниями, а потом приведением местного населения в состояние беспрекословного подчинения, отдаленность Сибири от Московской Руси, разбросанность и оторванность самих завоевателей друг от друга — выдвигали такие задачи, которые могли быть решены только неслыханными жертвами как со стороны завоевателей, так в особенности со стороны коренного населения.

Служилое население, находясь в беспрестанных «посылках», было обременено тяжелой службой, посадское же население было подавлено непосильными оброками, поставкой хлеба со своих полей, всякими службами и пошлинами (десятинной, отъезжей и др.). Эти условия задерживали развитие хозяйственной жизни городов, а следовательно, и процесс постепенного превращения военного города в экономический. Потребности населения были очень ограничены и сводились к простейшим предметам, которые оно изготовляло само и удовлетворялось привозом извне. Однако, несмотря на подавляющую силу условий, которые тормозили экономическое развитие, в недрах сибирского города появлялись слабые ростки свойственных городу функций, причем характерной особенностью этого процесса было то, что возникновение хозяйственных функций было как раз связано с ролью города как военного лагеря среди местного населения, отчуждавшего> в пользу царской казны и агентов московского правительства часть добываемой им пушнины.

Из сибирских городов отправлялись экспедиции служилых людей либо для «проведывания» и объясачивания ходит к выводу, что для общего уразумения сибирской жизни в XVII в. необходимо начать с города, так как в нем, как в фокусе, лучше всего сконцентрировались элементы сибирского общества XVII в. и нашли наиболее яркое и полное выражение основные проблемы тогдашней общественной жизни.

«новых землиц», либо для защиты занятых русскими хозяйственных угодий. Среди тех чисто экономических вопросов, вокруг которых вращались жизненные интересы городского населения, преобладающими были такие, как сбор ясака; распределение хлебного, соляного и денежного жалования среди служилого населения; оброки, платимые посадским населением за свои промыслы и ремесла; пошлины и десятины, вносимые торговыми людьми с привозимых товаров и при покупке местных товаров; налоги с «государственной пашни», которую обязаны были пахать «пашенные» люди.

Однако среди перечисленных функций важнейшей был сбор ясака с местного населения. Ясак платили мехами или в городе, к которому ясачные были приписаны, или к ним посылались сборщики, которые разъезжали по становищам в сопровождении целовальников из торговых людей для контроля. Города служили местом концентрации благ, собираемых при помощи «законного» ясака, и тех благ, которые отбирались у местного населения воеводами и их приближенными путем всяких поборов и прямого грабежа

Рис. 4. Приход в русский город местных жителей с ясаком.

Второй элемент хозяйственной жизни городов был тесно связан с их ролью в земледельческом заселении Западной Сибири и в развитии хлебопашества. Обыкновенно служилые люди и духовенство, жившее в городах, получали в стороне от города «отъезжие поля» для заведения хлебопашества, обрабатываемые наездом из города. Получали земельные участки пашенные крестьяне, ямщики и посадские люди. На первых порах эти выселки на «отъезжих полях» отпочковывались от городов, и последние служили их рассадниками. Впоследствии в связи с большим приливом населения поселки вне городов стали возникать самостоятельно.

С течением времени города окружались различными выселками, починками, деревнями, слободами, вследствие чего они становились административными и хозяйственными центрами известной группы населенных мест.

Согласно «Дозорной книге» 1624 г., по городу Тюмени русские поселки разместились к этому времени по всему почти течению р. Туры и некоторых ее притоков. Своим основанием они были обязаны обитателям города Тюмени. В огромном большинстве случаев это были хутора, основанные жителями на своих пашнях, состоявшие из одного двора, реже из двух и редко из трех дворов и больше.

В Тобольском уезде уже в первые годы обитатели города Тобольска — служилые люди, посадские, крестьяне и духовные лица—начинают заниматься хлебопашеством и основывать на своих пашнях деревни. Обитатели других городов, не исключая служилых людей, принимались за хлебопашество, одни добровольно, другие по принуждению, осваивая дикую землю под пашни и устраивая на пашнях поселки. В связи с хлебопашеством многие обитатели городов переселялисьна свои пашни и таким образом начиналось заселение уезда2.

Хлебопашеством занимались почти вое слои городского населения. Служилые люди обрабатывали свои пашни с помощью половников, гулящих людей, военнопленных, извлекая из этого значительные выгоды.

Подготовка земли из-под леса для распашки требовала от крестьянского населения огромных трудов. Земельные участки служилых людей были незначительны. При малолюдности обширных пространств Сибири среди служилых людей не могло зародиться слоя крупных феодальных землевладельцев, обстоятельство, оказавшее огромное влияние на последующий ход социально-экономического развития края 3.

1 Б у ц и н с к и й, П. Н. Заселение Сибири и быт первых ее насельников, 1889, стр. 100—114.

2 Крупное значение города как рассадника сельских поселений освещено в литературе трудами П. Н. Буцинского, В. И. Шупкова и других, на основании солидного фактического материала.

3 Это, однако, не значит, что крепостного права не существовало в Сибири. Крепостнические отношения в Сибири сложились в связи

Занимались хлебопашеством и посадские люди, которые совмещали эти занятия одновременно с торговлей, промыслами и с другими разнообразными государевыми службами, к которым многие из них привлекались в качестве целовальников, таможенных голов, земских старост и т. д.

Все они распахивали значительное количество земли и косили много сена. «Сельское хозяйство во второй четверти XVII века составляло главное занятие сибирских посадских людей в «пашенных» городах и доставляло главные средства к жизни»

Об успешном развитии замледелия в Западной Сибири свидетельствует тот факт, что в середине XVII в. хлебное жалование, выдававшееся служилому населению натурой, стали заменять в ряде городов (Томск и др.) денежным жалованием, очевидно, потому, что в этих городах в то время хлеб можно было уже легко купить. Занятие сельским хозяйством накладывало свою печать на облик городов. Так, воеводы «пашенных» городов доносят в Москву, что город «летом совершенно пустеет, потому что городские жильцы, и служилые, и посадские люди, и крестьяне живут по своим деревням, на своих пашнях» 2.

Третьим элементом хозяйственной жизни городов становится промышленная обработка сырья, организованная в форме ремесла. В таких городах, как Тюмень, Тобольск, Томск, с течением времени усиливается промысловый элемент, вызванный ростом населения, часть которого существовала отчасти за счет денежного жалования, получаемого от казны. В городах появляются: кожевники, мыльники, кузнецы. Среди владельцев кузниц и мельниц встречаются, кроме посадских, пашенные крестьяне, конные и пешие казаки, стрельцы.

Наконец, четвертым и впоследствии самым важным элементом хозяйственной жизни города была торговля. Развитие торговли является выражением первоначальных элементов возникающего в Западной Сибири обществен-но-географического разделения труда.

Обратимся с этой точки зрения к торговле, которая зародилась и развилась в городах Западной Сибири вскоре после их возникновения. Каковы были источники тех материальных благ, которые, превращаясь в товары, обращались на местных рынках Западной Сибири? Этих источников было несколько. Основными были: местное население, добывающее пушнину; русские крестьяне, до-Сывавшие хлеб и другие сельскохозяйственные продукты; Московская Русь, снабжавшая Западную Сибирь вначале хлебом, а затем промышленными изделиями.

Хлеб, как и соль, на первых порах не являлся предметом торговли. Почти весь XVII в. Сибирь снабжалась вначале преимущественно, а впоследствии частично, тем хлебом, который собирался в виде оброка с крестьян уездов: Устюжского, Пермского, Вятского, Сольвычегод-ского, Соликамского и Верхотурского. Главным же образом под влиянием острой потребности в хлебе и принятых правительством мер начало развиваться собственное земледелие вблизи городов. Местная сибирская администрация стремилась использовать крестьянский поток, приливавший из-за Урала, путем устройства государевой десятинной пашни и сбора оброчного хлеба, но в основном пашня непрерывно росла в зависимости не от деятельности воевод, а за счет увеличения так называемой «собинной» части пашни, обгонявшей рост государевой десятинной пашни.

Развитие хлебопашества в южных уездах сделало в короткое время такие успехи, что оно не только удовлетворяло потребности населения своего уезда и города, но ежегодно стало снабжать разными хлебами такие северные города, как Тобольск, Пелым, Березов.

В связи с этим города официально подразделялись на «пашенные» и «непашенные». К «пашенным» городам, т. е. вывозящим хлеб в другие города, относились Верхотурье, Туринск, Тюмень, Томск. Остальные города принадлежали к «непашенным», т. е. к нуждающимся в привозном хлебе.

По данным В. И. Шункова в 1674 г. более 90% казенного хлеба всей Сибири от Урала до Тихого океана давали всего четыре уезда: Верхотурокий, Тюменский, Туринский, Тобольский. Территория названных уездов в XVII в. была основным хлебопроизводящим районом Сибири. Это обстоятельство отмечал проезжавший в конце XVII в. Избранд: «и эту область следует предпочитать другим, не столько по значительному числу ее жителей, сколько по плодородию почвы и количеству хлеба, которое там хорошо произрастает».

П. Н. Буцинский приводит некоторые данные, показывающие, сколько было собрано хлеба по разным городам и сколько его оставалось в житницах за удовлетворением местных потребностей.

Так, например, в 1628 г. в Верхотурье в государевых житницах после выдачи хлебного жалования оставалось еще значительное количество хлеба, из которого большую половину отобрал верхотурский воевода, отослав в другие сибирские города. В 1640 г. из Верхотурья было отправлено в Тобольск местного хлеба 15 тысяч четвертей.

В Туринском уезде земледелие процветало: одной государевой пашни в 1645 г. отработано 442 десятины. Туринск в это время за удовлетворением местных потребностей только с государевых десятин отправлял в Тобольск и Пелым ежегодно по 10 и 15 тысяч четвертей разного хлеба 4.

Хлебопашество в Тюменском уезде давало значительное количество разных хлебов. Местного хлеба хватало на местные потребности, и тысячами четвертей отправляли в другие «непашенные» города и, кроме того, в царских житницах оставался значительный запас.

В Тобольский уезд прилив крестьянского населения был довольно слабый; почвы там не отличались плодородием. Поэтому количество местного хлеба всегда было недостаточно даже для покрытия местных потребностей, которые вследствие прилива нового населения, особенно служилых людей, безостановочно росли. В этом уезде расход хлеба всегда превосходил приход.

Одним из мотивов постройки города Тары было «завесть в Таре пашню», и хотя около Тары было много плодородной земли, тем не менее земледелие здесь долго не удавалось. П. Н. Буцинский объясняет неудачу первых опытов земледелия плохим подбором людей. Число крестьян в 40-х годах XVII в. в Таре было такое же, как и в 1625 г., но количество обрабатываемой ими земли уменьшилось. Старые крестьяне умерли или убежали, а на оставшиеся земли «прибрать» было некого. В течение всей первой половины XVII в. хлебопашество находилось в зачаточном состоянии. Местного хлеба нехватало. Ежегодно приходилось посылать служилых людей за хлебом в Тобольск или Тюмень. Хлеб привозный и местный поступал в государственные житницы и затем выдавался в виде хлебного жалования служилым людям. Но впоследствии, по мере развития местного земледелия, хлеб начинает поступать в каналы товарного обращения.

Уже в первой половине XVII в. начинает развиваться хлебный рынок в Западной Сибири. Верхотурский, Тюменский и Туринский уезды, лежавшие на главном оживленном пути из Руси в малопашенные и непашенные промысловые районы, были естественным местом закупки продовольственных припасов. Заметным явлением в жизни Западной Сибири становятся поездки в эти уезды «хлеба себе купить»

В связи с тем, что хлеб служил предметом обмена на мягкую рухлядь в северных городах (Березов, Мангазея), закупка хлеба для этой цели нередко вызывала в местах производства дороговизну. В 1622 г. тобольские служилые люди «били челом», жалуясь на то, что «ездят из поморских городов в Сибирь торговые и промышленные люди и закупают на Верхотурье многие хлебные запасы и отвозят на продажу в Мангазею, и там богатеют, а оттого в сибирских городах хлеб живет дорого и служилым людям в хлебной дороговизне живет нужа великая».

К концу XVII в. земледелие Западной Сибири, созданное русским крестьянством, оказалось в состоянии разрешить задачу хлебоснабжения своего края. Больше того, пашенные уезды Западной Сибири давали хлебные избытком для снабжения Восточной Сибири. В 1685 г. с поморских городов была снята повинность поставлять хлебные запасы. Сибирь с этого года должна была обходиться своим хлебом

Среди «непашенных» городов такие, как Пелым, Березов, отчасти Сургут, Нарым благодаря значительному ясачному населению в этих северных уездах, доставляли много пушнины. В том значении, которое имел охотничий промысел в хозяйственном быту маньсей и хантов, отразилось влияние приходной среды обитаемой ими территории. Но в то время, как у приобских хантов основным источником средств существования служило рыболовство, а охота имела значение главным образом для уплаты государева ясака, хозяйство маньсей базировалось преимущественно на лесных промыслах, в первую очередь на охоте.

Продукты охоты и у хантов и у маньсей шли, кроме уплаты ясака, на мену. Торговля в форме натурального обмена играла заметную роль в хозяйстве у маньсей и березовских хантов, что объясняется их местожительством — первых на перевалах через Урал, а маньсей на реках, «входящих», как пишет С. В. Бахрушин, в состав «чрезкаменного» пути, которым ходили русские поморы и коми». Близкое соседство и давнишние связи с ненцами, кочевавшими вокруг Обской губы, а также зауральскими, с одной стороны, и с русскими покупателями пушнины, — с другой, делали их естественными посредниками между теми и другими и втягивали в оживленные сношения.

Войкарский городок в Обдории служил даже местом оживленной ярмарки, куда, по первому зимнему пути, березовские и пустозерские ненцы приезжали к ясачным хантам.

Пушнина в своей основной массе забиралась у местного производителя по принуждению, после чего она поступала в государственную казну и отправлялась на запад, где в руках правительства становилась очень важным валютным товаром. Только небольшая часть пушнины, минуя этот канал, поступала в руки профессиональных торговцев. Последние, несмотря на суровый запрет выменивать у жителей дорогих соболей и лисиц, успевали обходить рогатки и вывозить на Русь самую лучшую мягкую рухлядь. Поэтому торговля мехами носила преимущественно контрабандный характер.

Очень рано важным источником торговли становятся так называемые «русские» товары, т. е. привозимые с запада, не только из северных, но и из центральных областей Московского государства.

Судя по данным о торговле «русскими» товарами в городе Томске, приведенными Г. Н. Потаниным в его статье «Привоз и вывоз товаров города Томска в половине XVII столетия», можно заключить, что среди этих товаров преобладали шитые изделия (рубахи ярославские, штаны, азямы, зипуны, кафтаны) и материалы для них (сукно сермяжное, ярославская крашенина, холст). В Сибири не производился лен до конца XVIII века. Сначала употребляли на белье русские холсты, потом дешевые бумажные китайские материи, а с 1792 г. после временного прекращения торговли с Китаем в Кяхте, Сибирь заменила китайские материи своим сибирским холстом. Далее среди привозных с "Запада товаров мы встречаем металлические изделия (топоры, ножи, конские удила, цепи, пилы, котлы и тазы) и предметы домашнего обихода (пуговицы, булавки, зеркала, гребни). Интересно отметить, что Тюмень, которая впоследствии сделалась центром промыслов по обработке дерева, в XVII в. снабжалась с запада различными деревянными изделиями.

Местные жители покупали названные предметы или в обмен на продукты сибирского происхождения или за счет денежной доли получаемого жалованья. .

Были еще две категории товаров, источники которых находились за рубежом: соль Ямышевского озера и различные товары, шедшие из Бухары.

До Ямышевского озера, лежащего вверх по Иртышу, далеко за тогдашними пределами русских владений, удалось впервые добраться тарским воеводам. Когда именно начали посылать за солью к Ямышевскому озеру, точных сведений нет. Впервые такой поход к озеру упоминается в 1601 г., но кончился он неудачно.

О добыче соли рассказано в «Истории о Сибири» написанной, как предполагают, известным Юрием Крижаничем, пробывшим в Тобольске в ссылке с 1661 по 1676 гг. «Тобольский воевода ежегодно высылает вверх по Иртышу флот из сорока или более парусных судов в землю калмыков к Соленому озеру, находящемуся недалеко от реки. Путь этот совершается в четыре месяца... Как только Московйтяне достигают этого места, они производят залп из пушек и снова их заряжают, затем производят огонь из ручных пищалей; отсалютовав таким образом Тайше, Московитяне дают заложников и, получив таковых же от калмыков, в тот же день воздвигают на берегу укрепление и ставят на нем пушки, чтобы иметь защиту в случае вероломства. Добыв из озера соль, они нагружают ею суда и затем вступают в торг меновой, так как на этих ярмарках деньги не в употреблении. Московитяне привозят с собой товары всякого рода, Калмыки же в обмен предлагают рогатый и вьючный скот, свои сласти и китайский табак; продают также рабов и рабынь — своих свойственников, собственных детей... Наконец, по погрузке судов солью и завершении торга, производится обмен заложников с обоих сторон...» Доставленная в Тобольск соль поступала в государственный склад и оттуда рассылалась по городам Сибири для выдачи служилым людям «соляного» жалования.

Ямышевская ярмарка имела немалое значение для торговых сношений Тобольска с внутренней Азией. Выгодная меновая торговля с джунгарами и бухарцами всегда привлекала на ямышевскую ярмарку много русских торговцев из Тобольска, Тары и даже Томска.

Торговля со Средней Азией существовала у местного населения еще до падения Сибирского царства. Бухарские караваны во времена Кучума пересекали степи, направляясь в столицу Сибирского царства. После разгрома Кучума, сопровождавшегося временным разрывом старых торговых связей, весь край, который ранее снабжался изделиями из Средней Азии, испытывал нужду в восстановлении нарушенных связей. «Ведь не случайно, что именно к 90-м годам XVI века... относится челобитная сибиряков, в которой они как милости просят, чтобы к ним приходили из Бухары торговые люди с товарами»

Своеобразием исторической обстановки, сложившейся в Западной Сибири, объясняется предоставление бухарским купцам исключительно выгодных и льготных условий торга в новых сибирских городах: Таре, Тобольске и Тюмени. Им разрешался беспрепятственный проезд в указанные города Сибири, был разрешен беспошлинный торг за городом — «в посаде или за посадом, где будет пригож». Та же беспошлинная торговля предоставлялась приезжим бухарцам и во всех прочих сибирских городах без всякого стеснения сроков их пребывания до тех пор, пока «они товары свои не продадут».

Бухарские купцы нередко оставались на постоянное жительство в Тобольске, Тюмени, Таре.

«Кажется нет народа,— пишет историк Г. Ф. Миллер, — более способного к торговле, чем бухарцы. Их караваны пересекают всю Азию и этому не препятствуют ни громадные безводные пустыни, ни почти неизбежный в таких дальних путешествиях недостаток в продовольствии, ни опасность подвернуться столь обычным здесь нападениям разбойничьих народов. С целью привлечения бухарцев в Сибирь было приказано, в случае их приезда, сразу же освобождать от платежа таможенных пошлин и оказывать им почет и дружбу, ни в коем случае не допускать жалоб и исков с их стороны. Города Тобольск, Тюмень, Тара, а в последующие годы и Томск, благодаря удобству их расположения для торговли с этими народами, стали не только часто посещаться большими торговыми караванами бухарцев, но многие жители Большой и Малой Бухары стали селиться в названных городах».

Упомянутый выше Ю. Крижанич, описывая меновой торг с джунгарами на берегу Иртыша после окончания добычи соли, указывает, что при этих торгах всегда присутствуют бухарские купцы, но здесь они не производят торга, а со своими товарами отправляются на московских судах в Тобольск.

Бухарские купцы, имевшие связи не только со Средней Азией, но и с Китаем, привозили разнообразные товары: из Бухары — хлопок, бумажные ткани, окрашенные в разные цвета, которые московитяне называют «китайками», сафьяны, шелк, пряности, чай, табак, пригоняли лошадей, верблюдов, овец; из джунгарскнх степей приводили на продажу «женок и парней». Они ездили в Казань, в поморские города, откуда вывозили «русские товары». Бухарские купцы служили торговыми посредниками не только менаду Сибирью и рынками Московского государства и Средней Азии, но и между отдельными пунктами Сибири.

__________________________