Движение русских за Урал. Значение первых русских городов как опорных пунктов завоевания и рассадников русской колонизации. Предшественники русских городов на территории Западной Сибири: хантыйские, маньсийские и татарские городки. Факторы географического размещения первых русских городов. Основание городов: Тюмени, Тобольска, Пелыма, Березова, Сургута, Нарыма, Томска и др.

С очень давних времен русские люди были знакомы с северо-западной частью Сибири, примыкающей к Уралу, известной под названием «Югры» или «Югорской земли». Летопись конца XI в. рисует оживленную торговлю новгородцев с народностями, жившими по обеим сторонам Северного Урала. В XIII в. Югра включается, хотя и непрочно, в состав новгородских владений.

Во времена Герберштейна (в начале XVI в.) русские, повидимому, часто бывали в Югорской земле за сбором ясака и по торговым делам. По его сведениям, племена маньсей (вогулов), хантов (остяков) и ненцев были данниками Московского государства. Известная русским область при впадении Тобола в Иртыш в конце XV века называлась Сибирской землей и отличалась от Югорской.

В XVI веке ряд перемен в экономической жизни страны и, особенно, повышение спроса на мех соболей и белки со стороны внешнего рынка привели к тому, что вся добывавшаяся в пределах европейского Севера пушнина стала поглощаться все возрастающим внутренним и иностранным спросом.

С середины XVI в._н я правление торговых связей все более отклоняется на Север, где местом торговли с Англией, а позднее с Голландией, становится пристань Сб. Николая, потом город Архангельск в устье Северной Двины.

Близость пункта вывоза к местам добычи, с одной стороны, повышение спроса на пушнину, с другой, — должны были вызвать быстрое истребление зверя в северных лесах. Естественно, что в связи с этим усиливается продвижение за Урал по тем путям, которые были еще раньше проложены новгородцами.

Проникновение на территорию Западной Сибири было сильно облегчено падением Казанского царства в 1552 г., открывшим более близкие и короткие пути в Сибирь, но воспользоваться этими путями было практически невозможно, так как на путях русского наступления за Урал преградою лежало «Сибирское царство» или «Сибирский юрт», государственное образование сибирских татар, кочевавших по рекам Тоболу, Ищиму и Иртышу. Обломок Чингисхановской империи, образовавшийся одновременно с выделением Казанского и Крымского ханства в XV в., «Сибирский юрт» представлял плохо спаянный конгломерат территорий, находившихся под властью татарских, хантыйских и маньсийских князьков. Политический центр «Сибирского юрта» находился на берегах Иртыша, вблизи устья Тобола.

Московское правительство, взявшее в конце концов в свои руки руководство движением русской колонизации за Урал, преследовало при этом две задачи. Прри:1Я заключалась в том, чтобы создать достаточно надежную защиту восточной окраины государства, граница которой в это время проходила по Северному Уралу. Важная задача состояла в получении возможно большего количества ценных мехов, кохарыми покоренные народы Севера уплачивали дань(ясак) возложенную на них завоевателями.

В колонизационной деятельности московского правительства подчинение сибирских народностей для сбора ясака ценными мехами имело решающее значение. Ясак был той притягательной силой, которая побудила московское правительство перейти за Урал и захватить всю территорию к востоку от него до Тихого гжеяня, «Ряпи сбора ясака строились в тайге укрепленные ясачные зимовья, превращавшиеся затем в остроги и города, поощрялись и поддерживались безумные по смелости и жестокости военно-промышленные предприятия служилых людей и частных капиталистов»

.Но Сибирь в этот период становится не только частью Московского государства, в которой строятся острожки, посылаются воеводы, действуют военные люди, но она одновременно частное владение царя, доходное предприятия. Сибири в соответствии с этим не только представители московской власти, но и царские агенты по сбору «мягкой рухлядш» в царскую казну; они не только стремятся раздвинуть границы государственной территории, но они прежде всего радеют о прибыли государевой казны, (вначале в меньшей мере часть государства, в большей—царская вотчина, которая только по мере заселения приобретает облик русской земли, утрачивая характер частной колонии, становясь частью Московского государства.

Завоевательное движение, руководимое неутомимым стремлением к получению «мягкой рухляди», сравнительно быстро прошло по территории Западной Сибири, направляясь на восток. Оно оставило на территории Западной Сибири небольшое русское население, сосредоточенное, главным образом, в построенных завоевателями военных городках и острожках.

Уже в 1585 г. московский царь сообщает цесарю, что его люди «Царство Сибирское взяли», а московский посол, желая пустить пыль в глаза иноземцам, так описывает это царство:

«Обь — река великая, в ширину есть верст на пятьдесят, а города по ней государи наши велели поставить, и ныне поставлено городов с семьдесят».

Не случайно здесь речь идет о «городах», причем число их неимоверно раздуто. Это была скорее программа того, что собиралось делать в Сибири московское правительство.

Совершенно естественно, что возникшие в период завоевания Сибири города были необходимым и наиболее действительным средством для достижения стоящих перед пришельцами чисто военных целей. Эти цели нашли свое глубокое отражение в размещении городов, в их внешнем виде, в составе первоначального населения и лишь под этими наслоениями, которые были обусловлены военными задачами, образовались зародыши новых экономических функций, которым предстояло в будущем развиться и подчинить своему влиянию всю жизнь города.

Чем был город в этот период первоначального освоения Сибири?

"На этот вопрос может быть дан более полный ответ, если вспомнить, что русские города на территории Западной Сибири имели предшественников еще до русского завоевания в виде хантыйских, маньсийских и татарских так называемых «городков» и что их географическое местонахождение оказало влияние на размещение русских городов. Прилагаемая в конце книги карта характеризует сеть древних хантыйских, маньсийских, татарских городков и новых русских городов, созданных в качестве опорных пунктов в процессе первоначального заселения Западной Сибири. Это последнее обстоятельство заставляет нас сделать небольшой экскурс в прошлое для того, чтобы получить представление о характере этих поселений, которые именовались «городками», предшествуя в некоторых случаях русским городам в местах их возникновения. Уже -в книге Большого Чертежа, первоначальное составление которого относится к XVI в., следовательно, до момента завоевания Сибири, при описании реки Оби и ее притоков, упоминается ряд «городов»: «От устья (т. е. Оби) вверх Обдорские города. А выше Обдорских городовЮгорские. А выше Югорских — Сибирские». Интересующий нас вопрос получил освещение, по крайней мере в отношении хантыйских и маньсийских городков, в интересном исследовании С. В. Бахрушина

В этой работе, посвященной хантыйским и маньсий-ским княжествам в XVI—XVII вв., автор убедительно доказал, что еще до прибытия русских в Западную Сибирь у хантов и маньсей намечались признаки зарождения феодальных отношений и начали складываться примитивные формы государственности. Уже в XV в. ханты и маньси были организованы в небольшие княжества, возглавлявшиеся «князцами». Первоначально власть племенных князьков покоилась на принципе родовых связей, но постепенно они присваивают право заставлять своих соплеменников работать на себя. Они получают от них «поминки», подати и ясаки с покоренных соседей, они овладевают промысловыми угодьями (охотничьими и рыболовными); в их руках скапливаются значительные средства в виде, прежде всего, больших запасов пушнины. Таким образом, русские обнаружили у хантов и маньсей первые признаки примитивного феодального строя. Центрами этих маленьких княжеств являлись городки, укрепленные валами и палисадами

Ермаку и его казакам пришлось шаг за шагом отвоевывать территорию по нижнему течению р. Оби у хантыйских князьков, оказывавших упорное сопротивление в своих укрепленных городках. Многие из этих городков сохранились и тогда, когда эти княжества попали в зависимость от татарских ханов, и продолжали существовать и в XVII в., когда русские окончательно овладели Западной Сибирью. (

С. В. Бахрушин познакомил нас с характером этих городков, на развалинах которых возникли впоследствии некоторые русские города. Вот перед нами древняя резиденция кодских князей, так называемый Кодский городок. Первоначально укрепленный пункт, при русских он утратил значение крепости и был только усадьбой правящих князей. Здесь в своей столице жил кодский князь, окруженный многочисленной несвободной челядью 3.

Столицей Обдорского княжества, раскинувшегося в тундре, окаймляющей Обскую губу, был первоначально Пулноват-ваш (Носовой), на месте которого впоследствии был основан русский Обдорский городок.

Из шести городков Ляпинского княжества только на месте одного — Сугмут-ваш (Березовый городок) — впоследствии возник русский город Березов.

Центром и оплотом Белогорского княжества служил городок у слияния Иртыша с Обью и, судя по городищу, описанному Г. Ф. Миллером, он был «выкопан в горах высоких» и представлял сильное укрепление. У его стен под начальством белогорского князя Самары сражались с казаками восемь князьков На развалинах Самаровского городка вырос Самаровский ям. Сургут был построен на территории Сургутского хантыйского княжества, вблизи того места, где находилась резиденция князька. Центром Пелымского маньсийского княжества в XV в. был городок, стоявший при слиянии рек Пелыма с Тавдой, служивший местопребыванием местных князей. Аналогичные явления наблюдаются на всей территории, населенной хантами и маньсями.

Эти городки, прежде укрепленные, или остатки этих городков, служили местопребыванием (столицей) местных князей, центрами племенного объединения и в некоторых случаях религиозными центрами (например, близ столицы Пелымского княжества находилась священная лиственица, пользовавшаяся почитанием у коренного населения).

По данным С. Ремезова, водворившимся в Западную Сибирь татарам, принадлежало большое количество укреплений, которые он называет городами. Приведем здесь некоторые из них: Касымтура (у впадения р. Вагая в Иртыш), Куллары (на Иртыше), выше устья р. Тавды стоял «город опасный Кучумов ясаула Алышая», охранявший «на Тоболе место узкое»; у устья р. Туры находилось укрепление на холме Цымырлы, несколько выше устья Туры «заставный Кучумов городок»; выше, по Тоболу стоял татарский город Явлу-тура; на месте города Кургана — татарское укрепление, названное «Царево городище»; близ устья р. Ишима при впадении в Иртыш — укрепленный город Кизыл-тура и т. д.

Один из тюменских ханов Махмет, местопребыванием которого был татарский город Чимги-тура (на месте города Тюмени), перенес свою резиденцию с р. Туры на Иртыш. Махмет выбрал для своего пребывания довольно высокое место на восточном берегу Иртыша и приказал его укрепить1. Г. Ф. Миллер, приводя этот рассказ, добавляет, что этот старый татарский город, известный под названием «Сибирь», тобольскими татарами в то время назывался «Искер».

Этот город-крепость, остатки которою находятся в 17 км от нынешнего города Тобольска, и был резиденцией последнего из татарских ханов Сибирского юрта — хана Кучума.

Вся правая нагорная часть иртышского берега, на котором ныне расположен город Тобольск, во время владычества татар в Сибири, называлась горой Алафейской (от татарско-арабского слова «алагфалы», что значит «коронный», иначе «ханский» — в переводе «ханская гора», т. е. земля, принадлежащая хану). «На этой Алафейской горе на протяжении трех десятков верст были разбросаны города властителя Сибири, его сыновей, родственников и жен.., но резиденцией хана стал Сибирь, находившийся на мысу у речки Сибирка». Все эти «города», о которых пишет автор, были, вероятно, укрепленными городками (Сузун-тура, Бицик-тура, городок на Чувашском мысе и др.), защищавшими подступы к Искеру. Эти укрепления, составлявшие одно целое, находились в вершине треугольника, который сторонами своими (Тобол с Турою и Иртыш с Омью) очерчивал основную часть царства Кучума. От этой вершины татарские владения тянулись к северу узкой полосой по обеим сторонам Иртыша, прорезая землю, населенную хантами и маньсями.

В последний раз Искер (Сибирь) видел в своих стенах Кучума, когда он в 1581 г. после боя у Чувашского мыса с Ермаком и его казаками, в котором потерпел поражение, бежал туда со всеми своими приближенными. «И прибеже окаянный во град Сибирь и взя себе мало нечто от сокровищ своих, и вдашася невозвратному бегству, а град Сибирь оставиша пуст»

Взятие Искера (Сибири) предрешило судьбу Западной Сибири, оно отдало ее во власть Московского царя. В этом заключалось историческое значение этого городка на высоком берегу Иртыша, ставшего одним из главных памятников покорения Сибири.

Что же представлял собою татарский Искер (Сибирь)? Посетивший его развалины историк Сибири Г. Ф. Миллер описывает их следующими словами: «Высокий восточный берег реки Иртыша имеет там большую, чем обычно, высоту. Как это вообще бывает в тех местах, где река, протекая, подмывает берег, так и здесь часть горы обвалилась, и потому берег подымается здесь со стороны реки почти перпендикулярно. Наверху реки, если смотреть по течению реки, имеется буерак, по которому течет небольшая речка, которая по имени города носит по-русски название Сибирки... (Это место — Р. К.) представляет небольшую круглую гору, которая по уступам была укреплена тройным валом и расположенными между ними рвами, причем один вал был выше другого... Внутреннее пространство имеет, приблизительно, 50 сажен в диаметре. Из этого можно заключить, что, кроме хана, его семьи и людей, там могли жить только немногие знатные татары, если не предполагать, что это место в то время было значительно больше... От домов или постоянных жилищ не осталось там никаких следов, кроме некоторой неровности почвы в разных местах, почему и можно заключить, что здесь когда-то стояли жилища. Если это так, то они были сделаны из дерева, на манер татарских построек в Сибири, или, по бухарскому обыкновению, построены из необожженных кирпичей, так как от них не осталось никаких следов. В некоторых местах сохранились ямы, которые могли служить погребами».

Со времени Г. Ф. Миллера никто детально не описывал Искер, за исключением уже цитированного автора,

В. Пигнатти, производившего в 1915 году раскопки. В своей статье, посвященной древней столице Сибирского ханства, автор высказывает свои предположения о плане города. Площадка, на которой находилась крепость, представляет собой треугольник, ограниченный с одной стороны искусственным рвом, с другой,—р. Иртышем, с третьей — оврагом речки Сибирки. Ров с совершенно отвесным со стороны крепости скатом делал ее неприступной. Но площадь крепости была мала, поэтому нельзя допустить, что здесь 'находился город и могло жить значительное количество людей. «Вернее, что здесь жил властитель, его приближенные, прислуга и стража, здесь же во «время вражеских нападений собирались войска»

Строения были сооружены из хвойного леса, имели печи или чувалы, сложенные из кирпичей. Остатки слюды, найденные в раскопках, указывают на то, что постройки имели окна. На площадке бывшей крепости находились мастерские, которые могли обслуживать крепость во время осады. Вблизи крепости, по ту сторону рва, вероятно, и был расположен город в истинном значении слова. На основании своих раскопок В. Пигнатти приходит к выводу, что Искер (Сибирь) не был лишь военной крепостью, что он включал и непосредственно прилегающее к нему поселение, что это был город, в котором была развита торговая жизнь. На существование некоторых видов промышленности указывают такие предметы, как шилья, долота, топоры, формы для литья металла, искусные поделки из железа, куски металлических сплавов.

Когда дружинники Ермака заняли Искер (Сибирь), они «богатство же от злата и серебра и новолоки златых и камение драгоценное и драгие куны и соболи и бобры и лисьи драгоценные велмы множество взяша.и по себе разделиша» (Строгановская летопись). Ремезовская летопись дополняет этот рассказ о разграблении казаками столицы Кучума: «егда... внидоша во град в Сибирь и видев о-ставшаго имения и богатства множество и хлеба... глаголаша с нами Бог».

После того как выяснен характер хантыйских, маньсийских и татарских городов, можно притти к тому выводу, что русские города явились совершенно новыми социальными образованиями на территории Западной Сибири, начавшими непрерывный исторический процесс трансформации, в котором изменялись в тесном взаимодействии их внешняя форма и внутреннее экономическое содержание. Однако строители этих городов — служилые люди Московского государства — при выборе мест для своих укреплений очень часто сооружали их на местах старых городищ, которые своими топографическими условиями в наибольшей степени соответствовали потребностям новых строителей. В этом—и только в этом—можно усмотреть историческую связь между туземными и русскими городами. Теперь мы можем вернуться к выяснению поставленного выше вопроса: чем были русские города в период первоначального освоения Сибири?

Под натиском завоевателей Сибирское царство распалось, и открылся путь в долину р. Иртыша. Но для того чтобы закрепить в своих руках завоеванную страну и держать в подчинении ее население, необходимо было водворить русское население в специально устроенных укрепленных поселениях. Распылению сил туземного населения необходимо было противопоставить сосредоточение сил в укрепленных пунктах, и в этом было найдено реальное решение вставшей с первого дня перед завоевателями задачи: обладая небольшим количеством вооруженных людей, покорить и подчинить в короткий срок разбросанное по огромному пространству коренное промысловое население. Централизация правительственных агентов в городах давала им огромное преимущество, не говоря уже о том чисто военном превосходстве, которое имели над своими противниками вооруженные силы Московского правительства.

Города помогали русскому населению укрепиться в завоеванной местности и вслед затем разбросать широко вокруг себя поселки, деревни, починки и заимки, которые, подобно разветвленным корням дерева, должны были упрочить положение города.

В том и заключалось своеобразие размещения первых городов Западной Сибири, что они были первыми рассадниками русского населения. С течением времени каждый город превращался в центр известной группы русских поселений, которые были связаны с ним, как со своим источником. Таким образом города, возникшие в конце XVI и в течение XVII в., служили вехами, указывающими на области предстоящего русского расселения и русской оседлости.

 

* * . *

Географическое размещение первых русских городов Западной Сибири сложилось под влиянием факторов, различных по своему характеру и по степени своего влияния. Ни один из них в отдельности, но только в совокупности они проливают свет на закономерности размещения первых сибирских городов.

Движение русских за Урал шло из северных областей Московского государства (Поморье и др.).

До середины XVI в. кратчайший путь из Московской Руси в Сибирь через Среднее Приуралье был закрыт сперва Булгарским ханством, а затем возникшим на его развалинах Казанским.

В XVI—XVII вв. главная дорога за Урал шла через город Устюг Великий по рекам Югу и Лузе через Лальский городок на Каме в Пермскую землю, в Кайгород, Соликамск и Чердынь. Устюг лежал в узле двух особенно оживленных в исходе XVI в. путей, шедших из центра страны в ее единственный порт (Архангельск) и в ее новую провинцию (Сибирь); он служил складочным местом для товаров, идущих в Сибирь и из Сибири

В последнюю четверть XVI и в начале XVII в. в Сибирь по этому пути, в новоустроенные чисто военные города, посылались в большом числе чиновники и ратные люди; вербовалось и передвигалось население, отправлялись всякого рода запасы и оружие 2. В областях, через которые пролегал этот путь, шел «прибор» людей на службу в Сибирь, и наряду с вербовкой охотников производилось и принудительное переселение в Сибирь.

Сибирь оказалась тем резервуаром, куда вливалось население северных областей Московского государства, вовлеченное в поток напряженного движения на Восток, причем решающая роль принадлежала выходцам из поморских городов: Устюга Великого, Сольвычегодска, Каргополя, Холмогор и др.

«Сибирь обыскана, добыта, населена, обстроена, образована все устюжанами и их собратией... Устюжане дали нам земледельцев, ямщиков посадских, соорудили нам храмы и колокольни, завели ярмарки, установили праздник Устюжских чудотворцев»

Об этом значительном движении населения преимущественно из поморских городов по северным путям говорят многочисленные дела по жалобам поморских воевод о том, что в результате этого движения в поморских городах «учинилась великая пустота».

Несмотря на принимаемые меры против побегов поморских крестьян и посадских людей в Сибирь, население Поморья, Вятского и Пермского краев продолжало по-прежнему свою гигантскую работу заселения Сибири, двигаясь по проложенным путям, пересекавшим Урал между 57 и 63 параллелями и приводившим их в нижнее течение рр. Тобола и Иртыша. Этими дорогами служили все реки обоих склонов Урала, сближавшиеся между собой своими истоками.

Сюда, в эти северные области Западной Сибири, русских приводила основная цель, которую преследовала в первую очередь колонизация — подчинение московской власти сибирских народностей и получение с них ясака в виде ценной пушнины.

Совершенно естественно, что эта цель заставляла первых колонизаторов интересоваться только теми географическими районами, которые обладали необходимыми ресурсами пушнины (соболя, горностая и др.) и должны были заступить место областей, лежащих к западу от Урала с их начавшими иссякать пушными богатствами. Этими ресурсами обладали в сказочном изобилии таежная полоса и в более ограниченной степени полоса тундры. До тех пор, пока завоевателей продолжала притягивать в Сибирь пушнина, у них не было основания стремиться на юг в степную часть Западной Сибири, где к тому же им противостоял более многочисленный, организованный и хорошо вооруженный противник в лице кочующих казахских орд.

Эти экономические и отчасти военные соображения и привели, повидимому, к тому, что русская колонизация и порожденные ею города в первоначальный период колонизации не вышли за южные пределы таежной зоны, и там, где кончалась лесная полоса, обрывалась волна колонизации.

Важное значение имели гидрографические условия Западной Сибири, та(к как направление русской колонизации было тесно связано с направлением рек.

Перейдя «Камень», русские следовали на своих утлых суденышках и плотах по рекам, и только на междуречных волоках приходилось им прорубать себе пути в девственных лесах.

Достаточно уже беглого взгляда на карту Сибири, чтобы убедиться в наличии исключительно выгодных гидрографических условий. ОбьИртышский бассейн, один из трех великих речных бассейнов, перерезывающих с юга на север Сибирь, пересекает всю территорию Западной Сибири, начинаясь на его юго-восточной окраине, в горах Алтая, и завершая свое течение на северо-западной окраине у побережья Карского моря.

В центральной части этой территории реки Обь и Иртыш образуют гигантскую дугу, которая в полосе, заключенной между 55 и 60° с. ш., своими левыми притоками (реки Тура, Тавда) на западе вступает в связь с левыми же притоками Камы, а на востоке своими правыми притоками (реки Кеть, Чулым) с бассейном Енисея. Придерживаясь направления рек Иртыша и Оби, русская колонизация неуклонно распространялась вверх и вниз по их течению, сопровождая .свое движение в глубь материка основанием новых городов и острогов.

Движение русских за Урал из северных областей Московского государства, стремление подчинить сибирские народности, жившие в таежной полосе, гидрографические условия Обь—Иртышского бассейна — все эти факторы в совокупности обусловили пределы той территории Западной Сибири, которую стремились захватить и закрепить за собой пришельцы. Однако эти факторы не могут объяснить выбора строителями городов тех именно точек, в которых они были построены и продолжали затем развиваться. Для того чтобы получить ответ на этот вопрос, необходимо обратиться к некоторым другим условиям, которые, как указывают несомненные факты, принимались во внимание первоначальными строителями.

Среди условий, определивших географическое размещение городов, немаловажное значение имел характер расселения коренного населения Западной Сибири. Значение этого фактора становится вполне понятным, если вспомнить, что русских завоевателей привлекал сюда не сам по себе земельный простор Сибири, а добываемая его населением в лесах и тундрах пушнина. Местное население принадлежало в основном к трем этническим группам: тюрко-татарской, ханты-маньсийской и ненецкой.

Тюрко-татары заселяли южную часть таежной полосы и лесостепь по рекам Туре, Тоболу, Иртышу. В предгорьях Алтая и в долинах горной Алтая-Кузнецкой страны проживали родственные татарам тюркоязычные племена: шорцы, телеуты и др.

В северной части тайги, начиная от Уральских гор до Енисея, на огромном пространстве были разбросаны редкие стойбища хантов — по среднему и нижнему течению Оби и ее правым притокам, маньсей — на Урале, между бассейном Камы и Печоры и по левым притокам Оби и Иртыша.

На севере в лесотундре и в тундре Ямала и Гыдана, как и в настоящее время, кочевали ненцы-юраки со своими оленьими стадами.

Все эти народности насчитывали в общей сложности незначительное Население, к тому же оно сильно уменьшилось в результате продолжительных военных действий в период истребительного завоевания русскими Сибирского царства. «Несомненные исторические данные ясно говорят нам, что хотя русские начали основывать свои поселения за Уральским хребтом не в совершенно безлюдной стране, уже давно обитаемой племенами разного происхождения, тем не менее количество местного населения было слишком ничтожно, сравнительно с обширностью занимаемой им территории — это одинаково верно в отношении всего пространства, так и каждого уезда в отдельности»

По вычислениям П. Н. Буцинского, в начале XVII в. количество ясачных людей в семи уездах 1 не превышало 3 ООО человек. В это число не входили женщины, дета, старики и увечные. Все это небольшое по численности население жило вразброд и было рассеяно небольшими кучками, группировалось гнездами на небольших сравнительно площадях, между которыми простирались громадные безлюдные пространства. Такой характер расселения был обусловлен теми промыслами, которыми занималось население. Охота, рыболовство и оленеводство нуждались в больших промысловых территориях.

В поисках за ясачным населением и русские завоеватели разбрелись по огромному пространству, стремясь обосноваться в центре отдельных групп местного населения. Основанные ими городки и остроги закрепляли за ними всю ту группу местного населения, с которого собиралась дань. Они ставились с таким расчетом, чтобы поселки и стойбища коренного населения находились в пяти, двух, в одном «днище» от города, а днище пути заключало в себе 20—25 верст2. В некоторых случаях местами построения русских городов и острогов служили юрты или укрепления местных князей. К их числу относятся, например, города: Тюмень, Туринск, Тобольск.

Но при устройстве первых опорных пунктов, острогов, принимались в расчет и другие соображения, связанные с топографическими условиями выбранного места для постройки города. Эти условия должны были обеспечить выгодное географическое и топографическое положение как для обороны, так и для наступления: «чтобы ясачные волости не отдалели», «чтобы место было не только «угоже» и крепко и рыбно», но и «пашенно, хотя не от велика», а «где стоять городу, то место высоко, вода не подмывает, а место от реки, и обе стороны не отмывает». Острог всегда ставился в удобном стратегическом пункте, при слиянии двух рек — какой-нибудь большой и ее маленького притока.

Острог старались расположить так, чтобы одна сторона его стены, а иногда и несколько примыкали к реке, оврагу или болоту, дававшими городу естественную защиту. В большинстве случаев первоначальные города оказались на высоких крутоярах и буграх, укрепленных самой природой. Не забывали при этом, чтобы в новом поселении были места для пашни и сенокоса.

Исходя из этих соображений, первоначальные сибирские города основывали на местах старых городов, особенно если последние сохраняли остатки искусственных укреплений в виде рвов, насыпей и т. д. К числу этих городов относятся, кроме Тюмени и Тобольска, Верхотурье, Сургут, Березов. Считая города прежде всего пунктами обороны — при нападении отрядов Кучума и его наследников или при возмущении покоренных племен, — строители руководствовались практическими соображениями о том, чтобы город представлял возможные удобства в стратегическом отношении, остальные же условия будущего благосостояния и благоустройства жителей считали второстепенными.

Кроме того, постройку города приходилось выполнять сравнительно небольшому отряду, состоявшему первоначально из людей ратных, а не наемных. Большое число присылаемых ратных людей было занято военными операциями, и фактически на строительные работы выделялось совсем малое количество людей. Позднее эти силы постоянно освежались и увеличивались дополнительными отрядами и привлечением к строительству местных ясачных татар и хантов. Первоначально приходилось обходиться небольшими силами, притом вся обстановка покорения и подавления местного населения местность, где предполагалось построить острог — это видно из переписки в связи с намерением построить острог у Ямышевского соленого озера в 1626 г. Местность эта должна была иметь почвы, пригодные для пахоты, сенные покосы, близкий лес и рыбные ловли. После ознакомления с местностью головы казаков Грозы и сына боярского Черкасова, которые не только собрали нужные сведения, составили описание и «чертеж», но и привезли образцы почв, было решено острог не ставить, так как «пашенных мест нет и пашни завесть и хлеба на служилых и на жилецких тутошних людей напахать негде, и всяких угодий мало, и лесу хоромного нет, и с калмыцкими людьми торгу чаять небольшого, и в том остроге прибыли чаять мало» («Русская историческая библиотека» т. VIII, стр. 343).

Требовала скорейшего окончания работ. Вот почему строители производили свои работы наскоро, как попало, второпях. Этим объясняется, что уже через несколько лет в ряде возведенных городов приходилось повторять работы чуть ли не заново. Не прошло и четырех лет со времени основания города Пелыма, как воевода уже доносил, что башни в остроге все развалились, а ров засыпался. Через десять лет со времени основания города Тюмени пришлось выдать жалованье тюменским жителям «за городовое строение». Неудивительно, что первые города, строившиеся «без расколодки домов, без линий, без всякого понятия о градском зодчестве» (П. А. Словцов), состояли из «лачужек, землянок и изб», а их улицы «были затоплены грязью, завалены навозом и падалью».

«Город рубили всей ратью по раскладке, назначая бревен по пять на человека. Местных жителей тоже заставляли рубить бревна по 15 или по 10. После рубки и подвозки их отправляли скорее по домам. К строительству города не допускали чужих, из боязни, чтобы не сметали, сколько всего пришло к ним ратных людей».

Следовательно характер расселения местного коренного населения и цель, ради которой явились сюда русские, обусловили редкость и разбросанность русских поселений. Являясь в первый период единственными пунктами русской оседлости, города и остроги оказались редкими островками, разбросанными среди дремучих лесов и малопроходимых болот, опоясанными редкими стойбищами и поселками коренного населения и огромными безлюдными пространствами.

__________________________