ПУТЕШЕСТВИЕ В ПРОШЛОЕ, СОВЕРШЕННОЕ В НАШИ ДНИ

Можно ли совершить путешествие в прошлое, пользуясь при этом не фантастической машиной времени, а самым обыкновенным поездом, пароходом, самолетом? Оказывается, вполне возможно.

В 1940 году, после мирного разрешения спора о Бессарабии, которая была отторгнута от Советской республики еще в 1918 году, эта частица нашей Родины была возвращена Советскому Союзу.

И когда я приехал в Кишинев в первый день его освобождения, то встретился там с далеким прошлым лицом к лицу. В этом городе как бы все заснуло с тех давних времен, когда он принадлежал Российской империи. С изумлением читал я на домах Кишинева таблички с фамилиями домовладельцев. Каждый из них мог в любую минуту выселить жильцов из своего дома.

По утрам торговцы Кишинева открывали двери своих магазинов, становились возле касс, прилавков или высоких конторок. Ну точно так, как это делали хозяева лавок и лабазов в старой, дореволюционной Москве, Рязани или Калуге.

Гимназисты в форменных шинелях, с блестящими пуговицами и фуражках с большими гербами гуляли по только что освобожденному городу. Это были дети местных богачей и чиновников. Их сверстники — дети ремесленников и рабочих — не могли и мечтать в ту пору о занятиях в школе, тем более в гимназии. Эти подростки трудились в сапожных или портновских мастерских, служили посыльными в конторах или продавали на улицах газеты, громко выкрикивая их названия.

На одном из лучших зданий города висела вывеска: «Земельный банк». Ее просто не успели снять.

Оказывается, в этом городе еще совсем недавно можно было продать земельный участок или заложить его, как вещь, в ломбарде, получить за это некоторую сумму денег на срок, чтобы затем вернуть их с процентами банку.

Но Кишинев, теперь советский город, менялся у всех на глазах.

Фабрики и заводы перешли в руки их настоящих хозяев — рабочих. Бедняки, жившие в жалких лачугах на окраинах, были переселены в центр, в удобные и просторные квартиры богачей.

Комсомольцы Кишинева провели собрание подростков, которые нигде не учились.

Я присутствовал на этом собрании, куда ребята пришли в больших, не по росту, видно, отцовских пиджаках и ботинках, потому что у них не было своей одежды и обуви.

Ребятам объявили, что уже этой осенью они станут заниматься в школе. Ведь у нас все дети обязаны учиться.

А затем я проводил некоторых ребят домой на окраину города. Многие из них жили в хижинах, кое-как приспособленных для жилья. Там не было никакой мебели. Валялись тюфяки, набитые сеном, да стояли табуретки, на которых люди и сидели и ели. Здесь обитали каменщики, плотники, маляры — те, кто возводили дома для богачей Кишинева.

Я видел больного малыша, которого дети сельских богатеев накормили ядовитыми волчьими ягодами, посыпав их для приманки сахаром. Малыш до этого сахара даже не пробовал.

Однако то, что для советских людей, в том числе и для жителей Кишинева, ныне столицы Молдавской Советской Социалистической Республики, сейчас уже прошлое, для тех, кто живет в странах, где у власти стоят капиталисты, — настоящее. То, что для нас стало как бы тяжелым сном, — для трудящихся этих стран не сон, а явь.

Более ста лет назад одна английская газета поместила без всяких примечаний следующее письмо своей богатой и знатной читательницы:

«Господин редактор!

С некоторых пор на главных улицах нашего города появилась масса нищих, пытающихся часто самым бесстыдным и назойливым образом обратить на себя внимание и возбудить сострадание прохожих то своими лохмотьями и болезненным видом, то отвратительными выставленными напоказ ранами и уродствами. Мне думается, что человек, уплативший не только налог в пользу бедных, но и вносящий немало в кассу благотворительных обществ, сделал с своей стороны достаточно для того, чтобы с полным правом оградить себя от такой неприятной и бесстыдной назойливости. Зачем же мы платим такой высокий налог на содержание городской полиции, если она не может даже обеспечить нам спокойное передвижение по городу? В надежде, что опубликование этих строк в вашей широко распространенной газете побудит власти принять меры к устранению этого непорядка...

Одна дама».

Это письмо Фридрих Энгельс привел в своей книге «Положение рабочего класса в Англии».

Можно сказать, что положение трудовых людей в Англии, да и в других капиталистических странах мало изменилось к лучшему с той поры, когда было опубликовано письмо «Одной дамы», платящей «налог в пользу бедных».

Перед нами современный Вест-Энд — район особняков, где живут самые богатые люди Лондона.

Большой тенистый сквер близ роскошного дома почему-то совершенно пуст даже в редкий для города туманов солнечный день... Впрочем, на одной из аллей сквера можно заметить хорошо одетую женщину с пуделем на поводке.

Это «частный сквер». По аллеям сквера никто не имеет права гулять, сидеть на его скамьях, кроме хозяйки и ее приближенных.

Богатая хозяйка собственного сквера живет неподалеку в роскошном доме, который ей принадлежит, и одна занимает двадцать комнат. Впрочем, в современном Лондоне есть большие и красивые дома, где вообще никто не живет. На некоторых из них висит объявление: «Сдаются квартиры со всеми удобствами».

Однако почему эти дома остаются пустыми — ведь жить в них так светло, тепло и удобно?

Владельцы домов, оказывается, требуют такую квартирную плату, что нуждающиеся в жилье бедные люди, конечно, не в силах ее уплатить: они должны были бы отдавать большую часть своего заработка.

Еще несколько сот лет назад в этой стране был издан закон, существующий и поныне. Все, что построено на земле, арендованной у частного владельца, — гласит закон, — переходит в его собственность, как только кончится срок аренды. А если ты не уплатишь вовремя арендную плату, лишишься всего имущества еще задолго до окончания срока аренды. Поставил столб на чужую землю — плати за этот кусочек земли арендную плату.

Посадил дерево — плати и за это землевладельцу. Вышел срок, как бы аккуратно ни вносил плату, — все равно уже не принадлежит тебе ни сад, ни даже столб, стоящий на хозяйской земле.

По этому жестокому закону в Англии ежедневно лишаются жилищ и земельных участков в среднем двадцать шесть семей арендаторов и выбрасываются на улицу вместе со своим имуществом только потому, что из-за нужды и безработицы не могли внести домовладельцам квартирную плату.

Всего двадцать минут езды на метро от Вест-Энда — района богачей — до Ист-Энда — района бедняков. А в какой тесноте живут бедняки Лондона!

Когда в одном из лондонских судов разбиралось очередное дело о выселении рабочего и его семьи за невзнос квартирной платы, вот как была описана в судебном протоколе занимаемая им «квартира»:

«Чтобы попасть в дом, нужно пройти через узкий, грязный проход. В комнату ведет темная деревянная лестница без перил. Пол в комнате погнил и в углах провалился. Дверь без петель, держится на обрезках кожи. Чтобы закрыть или открыть дверь, ее надо сначала приподнять. Света нет. Жильцы вынуждены зажигать свечи и готовить пищу в камине, на открытом огне».

Все же рабочего выселили и из такого жилища.

Беднота селится где попало, в том числе и на чердаках. Одну семью от другой отделяют здесь иногда лишь мешки, повешенные на веревках для сушки белья.

Некоторые лондонцы приспособили под жилье старые баржи или лодки на реке. Ведь вода — не земля, за воду не придется платить арендную плату.

На Темзе можно и теперь встретить людей, которые идут по берегу и тянут на бечеве лодку-дом со всем домашним скарбом. Так, по крайней мере, можно путешествовать по рекам современной Англии, не покупая проездного билета.

В Америке, как и в Англии, все принадлежит капиталистам. Богачи владеют здесь электростанциями и водопроводом. В их руках добыча и распределение газа.

Попробуйте проехать из штата Миссисипи в штат Луизиану. Мост через реку, разделяющую штаты, платный. Хотите проехать по мосту — открывайте кошелек и платите за право проезда по нему. Нет денег — пускайтесь хоть вплавь.

Торговцы, заводчики, фабриканты, банкиры составляют всего-навсего одну сотую часть населения Америки, а держат в своих руках больше половины всех богатств страны. Это их дома и дороги.

Американскому миллионеру Дюпону принадлежит целый город, в котором находятся его химические заводы и живут рабочие этих заводов.

Дворец, который занимает сам Дюпон и члены его семьи, состоит из многих десятков комнат. В распоряжении семьи Дюпонов находится пятьсот автомобилей и тридцать яхт.

Вот какие причуды у американских богачей, не знающих куда девать деньги.

Одна богатая американка для своей любимой собачки Тоби выстроила специальное здание. В этом собачьем дворце имелись спальня, столовая, ванная. Собаку обслуживали сорок пять слуг.

И это в то время, когда бедняки Северной Америки, как и бедняки Англии, живут в необыкновенной скученности, часто в домах, совершенно непригодных для жилья!

Вашингтон — столица Соединенных Штатов. Здесь, совсем неподалеку от Капитолия — здания, где находится правительство США, — тянутся улицы трущоб.

В столице США сто таких улиц.

Подобные улицы имеются и в другом крупнейшем городе Америки — Чикаго.

Тысячи граждан Америки вынуждены жить в бараках или хибарках, сколоченных из досок и ржавого железа. Общее число американцев, имеющих плохое жилье или вовсе никакого, составляет миллионы.

Как это признают сами американцы, для уничтожения трущоб в Соединенных штатах Америки потребуется при темпах, которыми они строят, ни мало ни много, еще... двести восемьдесят лет.

Но, для того чтобы в Америке иметь крышу над головой, недостаточно, оказывается, получить работу и вместе с ней некоторое количество денег.

Само собой разумеется, что американских домовладельцев очень мало или почти вовсе не интересует, бледны ли вы и, следовательно, нездоровы или румянец у вас во всю щеку и здоровье отличное.

Им просто требуется знать, не принадлежит ли гость Америки к какой-нибудь цветной расе.

В этой стране существуют неписаные законы, которые лишают человека, если он не белый, всех прав. И, если у тебя даже прадедушка был негром, индейцем или китайцем, тебе нельзя будет ездить в Южных штатах Америки, где особенно развит расизм, нельзя пообедать в ресторане, предназначенном для белых, и, уж конечно, нельзя поселиться в доме, где живут белые. Тебе просто не сдадут здесь квартиры.

В Южных штатах Америки для черных существуют даже особые церкви. На пляже в Луизиане прибита вывеска: «Только для белых». Белый врач может отказать в помощи негру: пусть негра лечит только негр. Даже на дверях станции неотложной помощи есть надпись: «Только для белых». Если черного сшиб автомобиль, его не подберут санитары белой «скорой помощи». В Вашингтоне пожарные команды состоят из белых. Если загорится дом, в котором живут негры, они не станут тушить пожар, если, конечно, огонь не угрожает какому-либо соседнему дому белого человека.

В ряде штатов родители белых не хотят, чтобы их дети учились в одной школе с неграми. Правительство однажды вынуждено было послать солдат, чтобы черная девочка могла под их охраной сесть за одну парту с белой девочкой.

Негры были привезены в Америку из Африки работорговцами еще в 30-х годах XVII века. Они жили в неволе, работая от зари до зари на плантациях, принадлежавших белым. После победы Северных штатов над Южными в гражданской войне 1861 —1865 годов негры получили освобождение. Однако и в настоящее время американские капиталисты по-прежнему разжигают ненависть к неграм и натравливают белых бедняков на черных.

И сейчас, как в те времена, когда в Америке официально существовало рабство, над неграми устраиваются суды Линча — самосуды. По суду Линча или, точнее, без всякого суда по любому подозрению негров убивают, вешают и даже сжигают на кострах.

Американские фашисты в своем пренебрежении к другим народам ничем не отличаются от немецких фашистов-гитлеровцев, которые тоже считали себя представителями «высшей расы», уничтожали в лагерях смерти сотни тысяч русских, поляков, евреев.

В Нью-Йорке имеется особый район для черных — Гарлем. Гарлем называют «самым тесным городом мира»: на его совсем небольшой территории живет шестьсот пятьдесят тысяч человек.

Дома в Гарлеме темные, улицы узкие, без всякой зелени. А квартирная плата здесь выше, чем в остальных районах города. У негра нет выхода: в другом месте ему никто не сдаст квартиру, и он вынужден жить в Гарлеме и платить втридорога.

Такие же районы для черных есть и в Детройте и в Чикаго. Их называют «черным поясом» Америки. Но в этой стране есть и «желтые» и «красные» пояса. На особых улицах живут китайцы, филиппинцы, даже итальянцы. Американцы считают всех их представителями низшей расы. Индейцы — коренные жители Америки — давно согнаны белыми пришельцами с плодородных земель в особые резервации, откуда они не имеют права выезда. Это обычно пустынные, непригодные для сельского хозяйства места.

Негры в Америке занимаются главным образом черной работой и должны прислуживать белым господам.

В Пекине, Шанхае, Кантоне и в других городах Китая, который долгие годы был колонией американских, английских и французских империалистов, иностранцы также жили в особых кварталах, куда китайцам вход был запрещен, если, конечно, они не являлись слугами белых. В этих кварталах, или, как их называли, сеттльментах, существовали свои суды и своя полиция, так как белые не хотели подчиняться законам той страны, в которой жили.

Правительство Китайской Народной Республики давным-давно отменило неравные договоры, заключенные прежним правительством с иностранными державами, и теперь в Китайской Народной Республике нет, конечно, ни особых кварталов, куда китайцам вход воспрещен, ни особых судов для иностранцев. Иностранцы, приезжающие в Китай, обязаны подчиняться законам этой страны.

Только там, где у власти стоит народ, все люди равны, какого бы цвета кожа у них ни была. Они имеют одинаковое право и на труд и на жилье.

Вот что произошло с ямайским негром Робинсоном.

В поисках работы Робинсон исколесил все Западное полушарие. Он искал ее в Бразилии, затем поехал в США, и на заводе Форда изучил специальность инструментальщика.

До этого Робинсону приходилось выполнять лишь черную работу — носить тяжести, штамповать железо, и он оказался единственным инструментальщиком негром среди сотни белых. Этот человек стал замечательным знатоком своего дела, одним из лучших инструментальщиков.

Однако ему разрешалось жить только в квартале для черных, питаться в столовой для черных, а в театре сидеть только на галерее.

Робинсон решил найти такую страну, где цвет кожи не мешал бы ему жить и трудиться.

В 1930 году советское правительство пригласило несколько сот иностранных специалистов для работы на только что построенном Тракторном заводе. Вместе с другими в Советский Союз приехал и Робинсон.

Вскоре после его приезда произошло событие, приковавшее к негру инструментальщику внимание миллионов людей не только в СССР.

Некоторые американские специалисты, работавшие на Тракторном заводе, стали с нескрываемой враждебностью посматривать на негра, который чувствовал себя равным среди равных; запросто беседовал с белыми людьми, а на собраниях сидел даже в первом ряду, среди прочих почетных гостей, обедал в общей с белыми столовой.

Негр — в одной столовой с белыми?! Американцы не могли допустить этого.

Однажды двое американцев в то время, когда Робинсон обедал в заводской столовой, напали на него и хотели избить.

Но американцы забыли, что находятся не у себя в Америке, а в Стране Советов. Их поступок глубоко возмутил не только рабочих Тракторного завода. Митинги протеста прошли на многих заводах других городов. Советский суд осудил и выслал из нашей страны наглых расистов. Обо всем, что произошло, было напечатано в наших газетах. Робинсон получил сотни писем от совершенно незнакомых людей, выражавших ему свою любовь и сочувствие. И негр с Ямайки решил навсегда остаться в СССР.

Робинсон переехал в Москву, стал работать на одном из заводов, а вечером, как и многие новые его товарищи, посещал вечерний институт. Произошло то, о чем он не мог и мечтать в Америке: Робинсон окончил вечерний институт и стал инженером.

ПОСМОТРИТЕ НА КАРТУ НАШЕЙ СТРАНЫ

«Посмотрите на карту РСФСР. К северу от Вологды, к юго-востоку от Ростова-на-Дону и «от Саратова, к югу от Оренбурга и от Омска, к северу от Томска идут необъятнейшие пространства, на которых уместились бы десятки громадных культурных государств. И на всех этих пространствах царит патриархальщина, полудикостъ и самая настоящая дикость». Так писал Владимир Ильич Ленин много лет назад, на самой заре молодой Республики Советов.

Посмотрим же на карту СССР сегодня!

И к северу от Вологды, и к юго-востоку от Ростова-на-Дону и от Саратова, и к югу от Оренбурга, о которых писал В. И. Ленин, и далеко в Сибири, на берегах Енисея и Ангары, и во многих других некогда пустынных местах, где также царила «патриархальщина, полудикость, и самая настоящая дикость», созданы сейчас новые промышленные районы, родились советские города.

Многие из новых городов возникали палаточным лагерем близ строившихся электростанций, заводов, рудников.

В городе Кашире, выстроенном возле Каширской электростанции, и сейчас хранится копия записки Владимира Ильича Ленина об отпуске для нужд строительства «...100 штук брезентовых палаток большого образца или 200 штук маленького образца».

В этих палатках, присланных сюда по приказу Ленина, и жили первые строители молодого советского города. Теперь всякий раз, когда пионеры — дети рабочих электростанции — отправляются в поход за город и разбивают палатки в живописной местности возле реки, вожатые рассказывают им историю возникновения родного города, который когда-то так же белел на солнце брезентом палаток, как и их пионерский походный лагерь.

Первые наши советские города строить было нелегко.

В 1929 году, когда должно было начаться строительство Магнитогорского металлургического комбината, к месту стройки двинулся обоз в полторы тысячи подвод. Трое суток люди стояли в степи, пережидая, когда пройдут снежные бураны. Они спасались от жгучего ветра тем, что закапывались в снег.

Когда обоз прибыл на место, жить строителям было негде. Часть рабочих нашла себе приют в старой бане, на окраине казачьей станицы Магнитной. А многим приходилось жить в палатках даже зимой.

Вскоре открылась железнодорожная станция Магнитогорск. У станционных путей стоял самый обычный товарный вагон, заменявший вокзал. На вагоне, кроме таблички «Магнитогорск», можно было прочитать названия многих железнодорожных станций, где этот вагон когда-то побывал.

Неподалеку от вагона-станции на запасных путях ждали разгрузки товарные эшелоны. В них было оборудование для металлургического комбината, строительные материалы, парты для школ и книги для городской библиотеки.

Можно сказать, что город был еще как бы в пути, на колесах. Вся страна возводила Магнитогорск, слала ему свои дары. На здании единственной в то время гостиницы висел почтовый ящик с надписью: «Ближайшее почтовое отделение — Мясницкая, 26». Он когда-то висел на одной из столичных улиц, и его вместе с другим почтовым оборудованием прислали в подарок новому городу связисты Москвы.

Магнитогорск, не в пример иным городам, совершенно точно знает день своего рождения. Торжественная закладка города проходила почти одновременно с закладкой первой домны Магнитогорска.

На дне котлована, вырытого для фундамента нового дома — адрес этого здания: Пионерская улица, 12, — закопана небольшая металлическая коробочка с актом о закладке города Магнитогорска.

Вот что написано в этом документе:

«Июля 5 дня 1930 г. В дни XVI съезда ВКП(б), на северном склоне горы Кара-Дыр, в присутствии 14 тысяч рабочих произведена закладка и приступлено к работам по строительству первой части города Магнитогорска».

Весть о начале строительства Магнитогорского комбината и нового города Магнитогорска вскоре разнеслась по всей стране. А когда был выдан первый металл, строители и рабочие металлургического гиганта получили сотни приветственных телеграмм. Они и поныне хранятся в музее города.

Здесь же можно прочитать приветствие жителям Магнитогорска, присланное от ста кадровых рабочих старейшего на Урале Надеждинското завода. Всем им вместе было в то время, как указано в письме, 5237 лет, а их общий трудовой стаж равнялся 3117 годам.

В пору своего строительства Магнитогорск был городом ветров и пыли. Встала задача — остановить ветры, уничтожить пыль. Надо было озеленить город, а решить такую задачу оказалось нелегко.

«За вашей работой следит весь мир, — писал магнитогорцам знаменитый ученый, садовод Иван Владимирович Мичурин. — К вам, созидателям социалистической индустрии, направлено сочувствие всего трудящегося человечества. Поэтому все, в том числе и я, не могут без внимания относиться к тому, что окружает вас в дни, когда вы с беспримерными усилиями и геройством воздействуете на притворно равнодушную природу. В пыльном зное лета, в лютые морозы долгой зимы, при ледяных северо-восточных ветрах вырываете вы тот материал, на котором строится новая, разумная жизнь, именуемая социализмом.

Природа, будучи очень щедрой в металлах, оказалась очень скупой в отношении развития на Магнитной горе зеленых растений. В течение многих тысячелетий природа не могла построить такого растительного организма, который смог бы смягчить суровые условия климата Магнитогорска...

Но там, где не могла строить природа, там должен уметь строить вооруженный знаниями человек.

Сочувствуя всей душой вашей идее об озеленении нового социалистического города Магнитогорска и его окрестностей, я должен сказать вам, что там, где люди вступают в соревнование со стихиями, — там одного Мичурина мало, там должен подходить к делу большой и дружный коллектив новых Мичуриных...»

...Шло время, строители Магнитогорска — грузчики, землекопы, чернорабочие — приобретали новые профессии. Они становились бетонщиками, машинистами подъемных кранов, водителями грузовых машин и... садоводами.

Когда же был построен Магнитогорский металлургический комбинат, многие из тех, кто сооружал завод и город, сажал деревья в садах и парках, стали металлургами. Однако все они и теперь продолжают заботиться о своем городе, украшают его. Магнитогорск наших дней — один из самых больших и благоустроенных городов Советского Союза.

Строительство столицы уральской металлургии давно уже перекинулось с левого берега реки Урала на правый. Левобережный город теперь называют... старым городом, хотя он существует только десятилетия. Свято выполнили жители Магнитогорска и завет Мичурина: Магнитогорск сделался городом-садом.

По вечерам тысячами огней залит город металла. По его асфальтовым магистралям мчатся сотни автомашин: это магнитогорцы спешат в Дворец культуры, театры, кино, клубы города.

Вскоре начали строить еще один новый советский город — Комсомольск-на-Амуре. Его также возводила вся страна.

Первые строители этого города прибыли сюда на пароходе «Колумб». Они и чувствовали себя настоящими колумбами—открывателями новых земель. Все было для них здесь интересно, ново и на первых порах трудно.

С топором в руках прокладывали юноши и девушки просеки в лесу. Жили они в землянках. Летом строителей одолевали зной и комары, зимой — метели и морозы.

Строительство города юности — Комсомольска-на-Амуре — стало замечательной школой мужества для нашей молодежи. Смелых, закаленных бойцов воспитал Комсомольск.

Герой Советского Союза Алексей Маресьев, о жизни и подвигах которого писатель Борис Полевой написал книгу «Повесть о настоящем человеке», был одним из первых строителей Комсомольска-на-Амуре.

«Я никогда не забуду, — вспоминает Алексей Маресьев, — с каким энтузиазмом мы взялись за раскорчевку девственного леса, за постройку первых жилищ. Тысячи комсомольцев съехались на эту величественную, небывалую стройку. Всех их надо было как-то поселить, разместить. Целыми днями мы рубили лес, выкорчевывали кряжистые пни, а когда спускалась ночь, раскладывали костры, грелись у их огня».

Комсомольск той поры, конечно, не похож на теперешний. Сейчас в этом городе, как и в Магнитогорске, много широких, красивых улиц с добротными каменными домами. Город славится Дворцом судостроителей, который не уступит многим лучшим Дворцам культуры нашей страны. Приедешь в этот шумный, многолюдный город — и трудно представить себе, что здесь когда-то кособочились землянки да торчали бараки, носившие обычно названия тех мест, откуда прибыли строители: «Москва», «Ленинград», «Калуга», «Тамбов», «Смоленск».

Вслед за Комсомольском-на-Амуре появились на карте нашей Родины Хибиногорск, ныне Кировск, Магадан и Норильск— на Севере, Ткварчели, Рустави — на Юге. Это города электричества и металла, алюминия и сланца, угля и нефти. Девятьсот наших новых городов, возникших на нашей карте за годы советской власти, собранные вместе, могли бы составить могущественную и богатую страну городов, выросшую в срок, исчисляемый немногими десятилетиями.

Историю одного из таких городов мы и проследили от самых первых дней стройки до того, когда в его домах поселились жители, начались занятия в его школах, зажглись огни во Дворце культуры.

А над планами скольких новых городов работают наши проектировщики и трудятся наши молодые строители!

Дивногорск на Енисее, близ строительства Красноярской гидроэлектростанции, — это младший брат Комсомольска-на-Амуре.

Однажды в этих местах появились пока еще в качестве туристов выпускники Абаканской средней школы. Они шли по путям партизанских сражений, что происходили здесь в годы гражданской войны. В торжественной обстановке, у костра, близ отрогов Саянских вершин каждый дал клятву.

Вот она.

«В момент окончания похода по местам боев красных партизан клянусь:

никогда не забывать, какой ценой досталась нашим отцам и дедам советская власть;

если же я нарушу эту клятву, стану жить по принципу: «Моя хата с краю, я ничего не знаю», пусть презрение и гнев товарищей заслуженно покарают меня...»

Они отправились путешествовать по боевым тропам прошлого, а стали разведчиками собственного будущего. Ровно через год юные абаканцы снова пришли сюда на берег Енисея, но уже в качестве строителей нового города Дивногорска.

Нелегко им было в первые дни, когда на плечах появлялись ссадины, руки покрывались бугорками мозолей и жить приходилось в палатках даже зимой. Но они остались верными своей торжественной клятве, и стены первых домов нового прекрасного города, в самом деле Дивногорска, подняты были и их юными руками на крутом и покуда диком берегу Енисея.

Ты, юный читатель, подрастешь и тоже изберешь свой путь, и кто знает, — может быть, приедешь на Волгу, в тот новый город, о стройке которого было рассказано в этой книжке.

А может быть, ты станешь жителем других мест — новой Каховки на Днепре, что выросла близ Каховской гидроэлектростанции, или Дивногорска. Ребята из Абакана встретят тебя как старожилы нового города.

Но, может быть, тебя позовут стройки Владивостока, недавно отметившего свое столетие. Этот столетний город переживает сейчас второе рождение. В течение нескольких лет здесь построят столько же, сколько было построено за предыдущие сто лет.

Если же тебе придется по душе жизнь на колесах, и ты поселишься сначала в палатке, а затем и в кочующем поселке строителей, и там наверняка повстречаешь уже знакомых тебе Туманова, Новикова и Соловьева.

Работы хватит. Каждый второй житель страны станет новоселом. Нам надо построить в течение ближайших лет миллионы квартир. Подсчитано, что если эти квартиры собрать в дома, а дома — в кварталы, то получится 15 таких городов, как Москва, или 100 таких, как Горький, или 180 таких, как Харьков, или 600 таких, как Рязань или Тула.

Многие из этих кварталов, в самом деле, образуют новые города, каких еще нет. Может быть, и тебе придется отметить флажком на карте новый город.

Замечательные дела ждут тебя впереди!

Источник: "Точка на карте", Евгений Мар

__________________________