РЕКОГНОСЦИРОВКА МЕСТНОСТИ

К месту, где должен строиться новый город, они поехали через реку еще по ледяной дороге.

Чуть мокроватый мартовский снег сверкал на солнце. Вездеход шел по зеленоватому, как бутылочное стекло, льду. Вот и степь. Впереди — ни деревца, ни кустика. Глазу не на чем остановиться. Едешь, и кажется — нет конца-краю этим степным просторам. Сразу и не определишь, близок или далек ты сейчас от цели?

Но вот вдали показалась вышка.

— Стоп! — закричал вдруг Новиков.

Он заметил вышку, установленную топографами, и, едва вездеход поравнялся с ней, сказал товарищам:

— От этой вышки начнется наш город. Слезайте, друзья!

Новиков мог показаться великаном по сравнению со своими

спутниками. Держался он по-военному, прямо.

Петр Иванович Новиков в самом деле еще год назад носил погоны полковника. Он командовал саперной частью. После увольнения из армии Новиков был назначен начальником строительства нового города, который закладывался в степи, на берегу Волги. Пока этот город еще не построен и не получил своего места на карте, мы будем называть его просто новым городом.

Вместе с Новиковым приехали на рекогносцировку местности его заместитель Соловьев Иван Владимирович и светловолосый, голубоглазый автор проекта города архитектор Туманов. За Новиковым он ходил как тень. И даже походку его, привычку

строевого военного ходить всегда прямо, Туманов перенял. Он полюбил этого человека. Новиков должен был осуществить замыслы молодого архитектора, превратить линии проекта в строгий бетон зданий.

Члены комиссии — представитель облисполкома, широкоплечий седой мужчина, да санитарный инспектор, толстый, веселый, похожий на Тараса Бульбу, сидели во второй машине. Она тоже вскоре подъехала к вышке.

А тем временем Новиков жадно осматривал все вокруг. Так, наверное, живописец глядит на чистый холст, на который не положено еще ни одного мазка, или скульптор — на глыбу мрамора, не тронутую пока резцом.

Рекогносцировка местности!

Этот военный термин, обозначающий разведку местности перед боем, давно уже употребляется строителями новых городов, ведущими наступление на тайгу, степь, пустыню.

Хотя все разведывательные данные, собранные топографами, геологами, гидрологами, уже переданы проектировщикам города и строителям, надо перед началом работ всем вместе — и архитектору и руководителям новой большой стройки — хорошенько осмотреть строительную площадку.

Все пятеро давно уже отошли в сторону от вышки. Их уверенно вел за собой архитектор. Он вынул из полевой сумки план будущего города и объяснил своим спутникам:

— Вот здесь у нас встанут первые жилые дома... Чуть подальше будет школа с интернатом. Левее — общественная столовая... Прямо перед нами — Дом культуры...

Туманов как бы показывал один жилой квартал за другим и наконец подвел группу к самому центру будущего города. Он оступился и чуть не провалился в снег, когда показал овраг, где будет устроен пруд.

Город уже существовал в его воображении, и Новиков внимательно слушал архитектора. Он тоже представил себе эти безмолвные сейчас места иными, наполненными своеобразным шумом большой стройки. Он видел, как экскаваторы станут рыть котлованы для фундаментов, как будут затем собираться стены зданий.

Это были милые его сердцу картины: ведь всю свою сознательную жизнь Новиков провел на стройках.

Еще юношей он работал землекопом в Магнитогорске и был одним из тех, кто присутствовал на митинге в честь закладки этого города. Из Магнитогорска коммунист Новиков был послан в Кузнецк. Он работал там несколько лет десятником. Однажды среди ночи десятник Новиков проснулся в страшной тревоге. Что его разбудило?

Тишина!

Тишина, вдруг наступившая на строительной площадке, где обычно день и ночь стоял неумолчный шум.

Взволнованный, он побежал на стройку. «Что-то случилось,— решил Новиков, — иначе откуда быть такой тишине?»

И в самом деле, вскоре выяснилось, что произошла серьезная авария на электростанции. Из-за отсутствия электроэнергии работы остановились. Когда авария была ликвидирована, все вокруг ожило, привычно зашумело, и Новиков пошел досыпать.

Новиков и Соловьев были старыми товарищами. Они еще комсомольцами работали вместе на стройках в Магнитогорске и Кузнецке. Оба учились после этого в одном и том же строительном институте.

И даже в годы войны служили в одной военной части.

В ту пору по дорогам, сначала ведущим на запад — в Германию, а затем к концу войны и на Дальний Восток, можно было видеть надписи: «Хозяйство Соловьева», и стрелы, указывающие направление, по которому саперная часть майора Соловьева ушла вперед.

Пока Новиков беседовал с членом областного исполкома о том, чем могут помочь местные организации новому строительству, пока он советовался с санитарным врачом о способах очистки воды — до проведения постоянного водопровода надо было снабжать строителей хорошо очищенной речной водой, — Соловьев обдумывал план ближайших действий:

«Прежде всего дорога... Без хорошей дороги сюда ничего не завезешь. Здешние глинистые грунты во время засухи прямо камень, а пройдет дождь — и трактор не вытащит, если застрянешь... Следует поторопить дорожников... Они уже тянут шоссе от ближайшего железнодорожного разъезда к строительной площадке. Надо не забыть договориться с речниками об устройстве переправы... Строительство обязательно будет иметь свой флот: катера, самоходные баржи, наливные суда для перевозки горючего".

А впереди — создание большого карьерного хозяйства. Стройка города потребует много песка, глины, щебня для завода железобетонных деталей. Этот завод, его рабочие и станут строить дома нового города.

Пришла пора брать от земли все, что может быть полезным строительству, открывать «кладовую без дверей и окон», обнаруженную геологами...»

Так раздумывал Соловьев, прохаживаясь возле вездехода.

Как только осмотр местности был закончен, Туманов раскрыл свой портфель и вынул оттуда аккуратно сложенную бумагу. Это был давно уже подготовленный акт о выборе местности для строительства города. Осторожно развернув лист, архитектор передал его членам комиссии. Все внимательно прочитали

акт, которым начнется когда-нибудь история города, и торжественно поставили под ним свои подписи.

В это время где-то, казалось совсем рядом, раздался гул взрыва, подобный салюту. Это дорожники прокладывали шоссейную дорогу, к стройке нового города.

ДОРОГА ВЕДЕТ В СТЕПЬ

На обратном пути, когда члены комиссии были уже на другом берегу реки, им повстречалась группа подрывников. Они несли аккуратные свертки со взрывчаткой. Подрывники только что подняли на воздух каменистый бугор, который перегораживал трассу новой дороги, и шли теперь дальше.

Ближе к железнодорожной станции, откуда брала свое начало эта дорога, уже работали десятки машин.

Здесь были экскаваторы «Уралец» — машины-землекопы, вынимающие своими ковшами сразу по 8 кубометров грунта. Бесконечные рейсы от котлована до насыпи шоссе совершали скреперы — механические лопаты на колесах. Эти «лопаты» вонзались в землю, загружали свой бункер очередной порцией и отвозили ее к насыпи. А вслед за скреперами шли машины-планировщики — бульдозеры. Они разравнивали огромной стальной линейкой полотно будущего пути.

За этими машинами не смог бы угнаться даже сибиряк Савиных, знаменитый землекоп, который один вынимал на стройке Магнитогорска по 15—20 кубометров земли в день. Водитель скрепера легко заменит добрый десяток таких землекопов, как Савиных.

На стройке дороги можно было увидеть небольшие тракторы. Легкие, юркие машины выполняли самые различные работы. Один из них помогал разгружать платформу — на нем был смонтирован подъемный кран. Другой тянул тяжелую связку столбов — это был лесовоз. А несколько машин — мастеров на все руки — помогали скреперам перевозить землю к насыпи и затем разравнивали ее.

Достаточно было сменить на таком тракторе некоторые «прицепные орудия», как он становился то лесовозом, то бульдозером, то скрепером, то подъемным краном.

Всеми этими машинами командовал Фома Андреевич Сергеев.

Он построил за свою жизнь столько дорог, что, если бы их вытянуть в одну линию, они протянулись бы через всю страну — от Москвы до Владивостока.

Отец Фомы Сергеева работал когда-то мастером на большом шоссе под Москвой. А дед вместе с артелью дорожников мостил

гранитной брусчаткой проспекты и площади Петербурга, Москвы, Риги, Нижнего Новгорода. Дед Сергеева был замечательным каменотесом. Он понимал «душу» камня, умел находить в нем «слабую жилку». От его легкого, но точно направленного удара сразу раскалывались огромные глыбы. А Сергеев-старший был мужичок невысокого роста, такого не назовешь богатырем.

Многое примечал, живя у большой дороги, Фома Сергеев.

Вот мимо домика его отца проезжает крестьянский обоз. Тощие лошаденки едва тянут возы. А затем мчится всадник. Звонко цокают копыта лошади по камням.

Куда это спешит он? Может быть, в город за врачом к тяжело заболевшему человеку? Или везет важный пакет?

По шоссе под командой унтер-офицеров ровным шагом идут на учение пехотинцы и поют песни.

Иногда ведут под конвоем ссыльных.

Худенький мальчик — сын дорожного мастера — долго прислушивается к кандальному звону.

Ремонтировали шоссе дорожные рабочие. Это были плохо одетые молчаливые люди: молотки разговаривали за них. От зари до зари на шоссе раздавался неумолчный стук. Рабочие просеивали песок через решето-грохот, укладывали ровными рядами один к одному серые булыжники, затем утрамбовывали их тяжелой деревянной трамбовкой — чурбаном с рукоятью.

Только в начале нашего века Фома Сергеев впервые увидел конные катки, сменившие ручную трамбовку.

Мальчику исполнилось тринадцать лет, когда отец послал его учиться в Петербург новому тогда бетонному делу.

И Фома Сергеев отправился в путь пешком по тому самому шоссе, возле которого родился и жил.

Сергеев работал на строительстве первых в России опытных бетонных дорог в Петербурге, Риге и в Москве.

Московская городская дума решила покрыть бетоном, а затем залить асфальтом несколько центральных улиц. На эту работу наняли артель, в которой состоял и Фома Сергеев. Бетонщики сами готовили раствор — смесь цемента, воды и песка. Сменяя друг друга, рабочие долго размешивали раствор в огромном корыте, а затем лопатами кидали прямо на мостовую.

Тогдашние хозяева города — чиновники, купцы, фабриканты — встретили строительство бетонных мостовых подозрительно. Булыжная мостовая казалась более надежной, да и стоила она к тому же куда дешевле. Сотни мостовщиков были готовы работать за гроши.

Особенно яростно возражали против новых мостовых богачи — владельцы извозного промысла, на которых работали тысячи бедняков, не имевших ни лошади, ни пролетки. Они уверяли, будто лошади «переломают ноги на новой мостовой».

И, когда Фома Сергеев укладывал бетон в проезде Малого театра, неожиданно по распоряжению начальства работы приостановились. Было приказано уничтожить новую мостовую и восстановить старую, булыжную.

Только в годы советской власти в России, слывшей раньше страной бездорожья, началось большое дорожное строительство.

Где только не работал за свой век Фома Андреевич Сергеев! Вместе с другими дорожниками он покрывал асфальтом и одевал в гранит московские набережные. Это он, старый бетонщик Фома Сергеев, возводил трибуны на Красной площади, те самые трибуны, на которые в дни революционных праздников собираются гости из всех стран света.

Не раз бывал на этих трибунах и сам Фома Андреевич Сергеев, знатный москвич, награжденный за свои труды орденом Ленина. А во время войны Фома Сергеев работал на сооружении ледяной дороги — «дороги жизни», соединявшей осажденный фашистами Ленинград с Большой землей. Эта дорога проходила через Ладожское озеро.

После окончания войны Фома Андреевич сооружал автомобильную магистраль Москва—Минск.

Сюда, на стройку дорог для нового города, Сергеев приехал недавно, но уже всей душой вошел в работу.

В тот час, когда Новиков и Соловьев, возвращаясь с рекогносцировки, повстречали его, старый дорожный мастер казался особенно озабоченным. В этот день он ожидал прибытия знаменитой «семерки» — семи новых дорожных машин, за создание которых группе советских инженеров была присуждена премия.

Сергеев должен был срочно подготовить фронт работ для чудесной «семерки». Оставалось сделать немногое.

Уже давно тракторы-пильщики спилили стоящие на трассе деревья. Прошла несколько раз туда и обратно машина-кусторез. Корчевальная машина очистила путь от пней и корневищ. Скреперы и бульдозеры заканчивали сооружение полотна...

Эшелон прибыл ночью. Его разгружали при свете прожекторов. К утру следующего дня «семерка» уже вышла на трассу.

Новые машины следовали в строгом порядке одна за другой. Они уложили вдоль дорожной насыпи передвижные металлические формы, вырыли ложе глубиной 20 сантиметров, а затем залили формы бетонной массой.

Подошла отделочная машина и утрамбовала бетон. Последней шла машина, которая должна была сделать на бетонном полотне поперечные и продольные разрезы, так называемые температурные швы. Это для того, чтобы во время смены температуры днем и ночью, зимой и летом бетон не давал трещин.

Когда бетонная дорога была проложена, начала работать машина-асфальтоукладчик.

Колонна машин продвигалась вперед, оставляя за собой сверкающую асфальтированную полосу.

Фома Андреевич шел вслед за последней машиной, не в силах оторвать глаз от этой удивительной картины.

Он засек время. Ровно через восемь часов после того, как начала работать «семерка», уже были готовы 250 метров пути.

Километр за четыре рабочих дня! Это совсем неплохо!

Неторопливо шагая за машинами, делающими дороги, Сергеев уже представлял себе эту трассу такой, какой она будет в самые ближайшие дни, и такой, какой она станет через год, два, три...

Сначала проедут крытые автомашины со строителями нового города, а затем потянутся грузовики с лесом, цементом, строительными деталями — всем, что необходимо для новой стройки.

Пройдет год, другой... Дорога войдет в город и сольется с одной из его центральных магистралей. Красивые здания обступят дорогу с обеих сторон. Тенистые клены и стройные тополи станут у ее обочин. Придет день, когда по этой дороге поедет с первыми цветами зеленый грузовичок городской оранжереи.

Проедут по дороге пионеры, направляясь в свой лагерь. Красивый автобус повезет рабочих металлургического завода в дом отдыха. А навстречу им из пригородного совхоза двинется автоколонна с помидорами, дынями, арбузами.

День и ночь будут слышны на шоссе веселые автомобильные гудки. Это в городе сигналы запрещены. А на пригородном шоссе водители то и дело перекликаются между собой, словно приветствуя друг друга.

ХОЗЯЙСТВО ИВАНА ВЛАДИМИРОВИЧА

Соловьева все реже можно было теперь застать в управлении строительством нового города. А здесь то и дело раздавались телефонные звонки.

— Где Соловьев? — спрашивал далекий голос.

— На карьерах... На заводе стройдеталей... На пристань уехал принимать баржу... — не уставала отвечать секретарь.

Хотя на дорогах строительства нельзя было, как когда-то на фронтовых дорогах, увидеть надпись «Хозяйство Соловьева ушло вперед», повсюду и здесь висели стрелы-указатели, похожие на фронтовые. Острие стрел показывало туда, где находились теперь песчаный карьер, каменный карьер или домостроительный комбинат.

Хозяйство Соловьева росло с каждым днем.

Из поездок Иван Владимирович возвращался очень поздно и тут же вываливал на свой рабочий стол «трофеи» — разноцветные камешки, кусочки какой-то глины, подобранные им по дороге.

«Кладовая без дверей и окон» все шире и шире открывала свои богатства строителям.

Геологические поисковые партии все еще продолжали работать. Они разыскали поблизости новые залежи мергеля — сырья для местного цементного завода.

Неподалеку от стройки нового города геологам удалось найти газ. Строители проложат газопровод, и в квартирах граждан нового города, как и у москвичей, ленинградцев, киевлян, жителей других советских городов, загорится голубой огонек.

Строишь новый город — ищи вокруг, пристально гляди на землю, по которой ходишь. Ведь большинство наших городов построено из материалов, найденных неподалеку.

Старая Москва воздвигала свои здания из белого подмосковного камня — известняка. Вот почему народ назвал Москву Белокаменной. Одессу строили из ракушечника. Ракушечник легко обрабатывается: его можно пилить, вбивать в него гвозди, словно это не камень, а дерево. Знаменитые одесские катакомбы, где еще в 1905 году скрывались большевики-подпольщики, а во время гражданской и Великой Отечественной войн нашли приют партизаны, — не более как старые, давно заброшенные разработки ракушечника.

Из разноцветного туфа, который, как и ракушечник, можно пилить обычной пилой, сложены здания Еревана — столицы Армянской республики.

Ленинград по праву называют «городом гранита». В гранит одеты его дворцы и набережные.

Но люди с давних времен научились делать искусственные камни. Один из самых древних искусственных камней — обыкновенный кирпич, который, как известно, изготовляется из глины. Сначала глине придают форму кирпича, потом обжигают в специальных печах на кирпичных заводах.

Широкое распространение получили бетон и железобетон. Бетон приготовляется из цемента, песка и щебня — разбитого на мелкие куски камня. Если этой массой залить каркас из прочных железных прутьев, так называемую арматуру, получится железобетон. Из него в наше время возводятся сооружения, требующие особой прочности: мосты, плотины, здания. Он долговечен и в то же время дешев.

Мы уже давно научились делать и литые искусственные камни.

Под Москвой, на камнелитейном заводе, изготовляется из обычного песка, доломита и мела искусственный белый «московский камень». В печах этого предприятия повторяется процесс образования камня при извержении вулканов. Только период охлаждения расплавленной массы длится не сотни тысяч лет, как в природе, а всего семьдесят два часа.

Каменную массу нагревают до 1550 градусов. Это и есть температура горячей лавы. Затем расплавленному камню легко придать любую форму, отлить из него архитектурное украшение, изготовить чашу для фонтана или даже скульптуру. Такой камень можно окрасить в любой цвет.

Литой «московский камень» использован при отделке фасада здания Московского университета на Ленинских горах. Это не только прочный, но и удивительно красивый облицовочный материал.

Песок! У нас недостаточно уважительно говорят об этом материале. Есть даже выражение: «строить на песке». Когда говорят так, то как бы хотят сказать, что песок — вещь ненадежная, возьмет и рассыплется.

Однако можно и из песка строить сооружения большой прочности. Из песка, например, намыта плотина, которая перегородила Дон и образовала искусственное Цимлянское море.

Если приходится строить дом на слабом грунте, в этот грунт забивают железобетонные столбы-сваи, а уж на них кладут основание фундамента. Однако на стройках научились делать сваи из... песка. Столб песка, если только его плотно утрамбовать, может, оказывается, выдержать огромную нагрузку.

Песок требуется для того, чтобы изготовить бетон, а значит, и железобетонные плиты, из которых и будут собраны дома нового города.

В одной из лабораторий удалось изготовить из песков, смешанных с известью, красивые облицовочные плиты. Они применяются на стройках Туркмении.

И новый город строители воздвигнут из материалов, найденных поблизости геологами и их юными помощниками — школьниками, то есть из глины, мергеля, песка и камня. Город как бы вырастет из земли, на которой он стоит.

ПОЕЗДКА В МОСКВУ

Иван Владимирович Соловьев получил распоряжение срочно выехать в Москву.

В столице он должен встретиться с архитектором Тумановым. Туманов работал у себя в «мастерской городов» и как раз в эти дни вносил в проект последние поправки. Соловьев собирался вместе с архитектором посетить выставку «Новое в строительной технике», чтобы использовать опыт других строек. На эту выставку люди приезжают из многих городов страны.

Иван Владимирович взял с собой весьма объемистый багаж. Летчик, человек бывалый, которому пришлось перевозить самые необычные грузы, не мог скрыть изумления, когда увидел, как двое рабочих вносят в самолет ящики с глиной и мешки с песком.

Однако сам Иван Владимирович относился к этим своим «вещичкам» с необычным вниманием. Образцы мергеля, глины и песка из района строительства, оказывается, давно уже поджидают сотрудники одной из лабораторий Академии архитектуры СССР. Они посоветуют, какие из этих материалов следует использовать для стройки.

Соловьев прилетел в Москву, отправил образцы по назначению, а сам сел в такси, чтобы поскорее доехать до центра, и вскоре уже осматривал столицу, в которой давно не был.

Свой обход Москвы Соловьев начал с улицы Горького.

Столица готовилась к празднику, и, по существующей традиции, в витринах магазинов на этой улице были выставлены проекты новых зданий Большой Москвы: Дворца Советов на Ленинских горах, Дома пионеров, обелиска Ленину. Соловьев внимательно осматривал проекты уже воздвигнутых и еще строящихся опытных кварталов на Юго-западе и в Новых Черемушках, проекты школ, клубов, дворцов культуры, стадионов, плавательного бассейна, который может принять полторы тысячи пловцов одновременно. Соловьев как бы совершал путешествие по Москве будущего.

Но вот перед ним проект Дома Советов, строящегося в одном из новых полярных городов. Этот дом невысок, однако просторен. У него прочные, не пропускающие холод стены. В комнатах этого дома будет тепло даже и в те дни, когда термометр на фасаде покажет 50 градусов ниже нуля.

А рядом Соловьев увидел проект города, который будет построен в Туркмении. Он весь состоял из домов, окруженных садами. Зимой здесь холодно, летом — жарко. И, как можно было узнать из надписи под проектом, центральное отопление в домах этого города будет в летние месяцы служить как центральное... охлаждение, создавая даже в самые жаркие дни приятную прохладу.

«Прекрасной будет жизнь и в этом городе!» — подумал Соловьев.

Иван Владимирович видел проекты домов, возводимых в Закавказье, Орле, Курске. Он любовался проектами нового Дома Советов на площади Павших Борцов в Волгограде, большого здания библиотеки Воронежа. И, как всегда, мысли его вновь и вновь возвращались к строящемуся городу, который уже стал для него родным.

На следующее утро Соловьев и Туманов осматривали выставку «Новое в строительной технике».

На ее широких площадях стояли автомобили-самосвалы, экскаваторы различных типов и размеров, краскопульты, ручные и электрические, — приспособления для окраски стен и крыш.

Внимание Соловьева привлек экскаватор, напоминавший самый обыкновенный гусеничный трактор. Только позади у него большое колесо со стальными ковшами. Когда трактор шел вперед, колесо поворачивалось, ковши вгрызались в землю, выбирали грунт и кидали его на ленту транспортера. Оттуда грунт сваливался в кузов шедшего рядом грузовика-самосвала.

В течение смены трактор-землекоп мог пройти более километра, оставляя позади совершенно готовую траншею.

Здесь же была выставлена модель другого землеройного аппарата — подземной лодки.

На носу этой лодки виднелся бур с наконечником из твердых сплавов, а на боках — стальные домкраты, которые, подобно лапам крота, очищают лодке дорогу, вминая в стенки туннеля разрыхленную буром землю.

Водитель находится внутри лодки. Он-то и будет управлять лодкой, следить за работой всех ее механизмов.

Давно уже люди на кораблях пересекают океаны, на самолетах совершают кругосветные путешествия и плавают на большой глубине под водой. Теперь и земля не будет непреодолимой преградой, отступит перед техникой.

Недалек тот день, когда подземная лодка вместе с другими землеройными машинами будет взята на вооружение нашими строителями. На такие машины, быть может, ляжет вся тяжесть работ по рытью неглубоких туннелей для водопроводных, газовых, канализационных линий.

Гостей выставки заинтересовал павильон, где были показаны различные электроинструменты.

Чего только не было здесь!

Вот электросварочный аппарат, а рядом с ним — электропила, электрорубанок и многие другие механизмы и приспособления. Электричество давно уже широко используется нашими строителями.

Соловьев едва успевал записывать — так много интересного было на этой замечательной выставке.

Перед ним — сделанная из стекла прозрачная водопроводная труба, очень прочная и, конечно, никогда не ржавеющая. А рядом со стеклянной трубой — кирпич из стекла, ни в чем не уступающий кирпичу из глины. Из такого стеклянного кирпича можно строить здания летних катков, плавательных бассейнов. Хрустальный дворец, о котором только в сказках рассказывалось, скоро станет явью. Даже мебель в этом дворце будет изготовлена из стекла — материала, не боящегося не только времени, но даже и огня. Ведь давно уже мы употребляем кастрюли и сковородки, изготовленные из огнеупорного стекла.

А вот не менее удивительный экспонат этой выставки — кровля из бетона.

Плоские бетонные крыши уже приходят на смену покатым железным. На плоских крышах можно устраивать прогулочные площадки и даже небольшие цветники.

Зелень на высоте чувствует себя превосходно.

В Москве, в Телеграфном переулке, на куполе знаменитой Меньшиковой башни долго росло деревце, появившееся из занесенного сюда ветром семени. Цепко держались корни этого деревца в тощей почве, образовавшейся за долгие годы из пыли.

Но сегодня тысячи квадратных километров наших крыш — это еще своеобразная железная пустыня, раскинувшаяся над городами. И эту железную пустыню завоюет со временем зелень — старый друг человека.

Все это не за горами. На выставке Соловьеву и Туманову показывали фотографии многих зданий, на плоских крышах которых устроены красивые цветники. Приятно будет отдохнуть в таком домашнем садике, расположенном тут же, на крыше твоего дома, посмотреть кинокартину, поиграть в шахматы или прочитать книгу.

Затем Соловьев и Туманов осмотрели плиты-панели, изготовленные на одном из ленинградских домостроительных комбинатов. Это были уже совершенно готовые части большого жилого здания. В железобетонную плиту — стену — были вставлены оконные рамы. Внутренняя сторона стены оклеена обоями, наружная — облицована светлыми керамическими плитками.

А где же радиатор центрального отопления?

Он, оказывается, скрыт в панели и даже залит особым составом — пеносиликатом, хорошо пропускающим тепло.

Вот другой экспонат — плита-перекрытие. Она также изготовлена на одном из таких комбинатов. Одна сторона этой плиты служит потолком для комнаты нижнего этажа. Потолок уже побелили. А на другой стороне плиты-перекрытия видны шашечки паркета. Это пол для комнаты, что будет наверху.

Внутри плиты-перекрытия спрятана звукоизолирующая прослойка, не пропускающая шума из одного этажа в другой. Такая же прослойка уложена и в легкие панели-перегородки.

А вот целый блок из плит. Да это готовая квартира, целиком выпущенная домостроительным комбинатом: две светлые комнаты, кухня, санитарный узел. Стены и потолки этого дома прокатаны из железобетона на специальном стане, собраны и отделаны на заводе домов.

На стройку эта блок-квартира будет доставлена на специальном грузовике с прицепом.

Дома из таких блоков-квартир собирать, конечно, куда быстрей, чем складывать из кирпичей.

До недавних пор дома строились главным образом из дерева или из кирпича. Люди укладывали бревно к бревну или кирпич к кирпичу, возводили стену здания из однородных материалов. В готовых стенах и потолках, показанных на выставке, сочетались различные материалы. Бетоном была залита железная арматура. Еще на заводе в форму, куда заливался бетон, были вложены провода осветительной и телефонной сети, деревянная оконная рама с подоконником, металлический радиатор.

На такой стройке не увидишь отделочников. Они будут трудиться в цехах домостроительных комбинатов, а место каменщиков займут монтажники, тоже рабочие этих домостроительных комбинатов. Они-то и станут собирать дома на отведенных для этого площадках.

Ленинград, Малая Охта, Таллинская улица, «Дом с голубем».

Это адрес первой в стране сборочной площадки домов Полюстровского домостроительного комбината.

Сюда приезжают за «опытом» строители Москвы и Минска, Киева и Вильнюса, Ташкента и Тбилиси. А панель со знаменитой голубкой французского художника Пабло Пикассо, которая как бы стала опознавательным знаком сборочной площадки, бригадир монтажников Полюстровского комбината, бывший фронтовик Шаповалов устанавливал собственными руками.

И голубка мирно парит теперь над этим зданием, где уже давно живут люди, и над десятками других, собранных за последние два года Шаповаловым и его бригадой.

На Малой Охте дома собирают, как машины. Здесь окончательно утвердила себя новая строительная профессия сборщика зданий.

«Да, нынче уже не каменщик в белом фартуке, а сборщик строительного конвейера становится ведущей фигурой на наших стройках», — подумал Соловьев.

Соловьев и Туманов готовы были покинуть выставку «Новое в строительной технике» и договорились, что встретятся на стройке нового города. Туманов приедет туда через неделю-другую, а Соловьев на обратном пути посетит завод на Волге, где будут изготовляться дома для поселка строителей нового города. Но вот их внимание привлек макет дома уже не из блоков-квартир, а из целых этажей, которые собирались на земле, а затем поднимались и укреплялись на заранее установленных железобетонных колоннах.

Эта удивительная стройка началась с того, что сначала был собран, поднят и установлен верхний, четвертый этаж, а затем третий и второй и только под конец — первый.

Нечего и говорить, что квартиры здесь были полностью отделаны еще на домостроительном комбинате. Этажи были собраны на площадке из готовых квартир-блоков. Электросварщикам оставалось лишь скрепить квартиры-блоки между собой.

На такой стройке работает целая «семья» подъемных кранов. Тут и юркий, подвижной автокран, помогающий собирать этажи на земле, и особые подъемники, ставящие этажи на места, и даже «воздушный грузчик» — вертолет.

Вертолет побыл на сборочной площадке недолго. Прилетел, установил плиту перекрытия четвертого этажа — крышу дома, и полетел куда-то дальше.

Сборка четырехэтажного дома заняла очень мало времени — всего одну неделю.

Так люди совершили новый шаг в строительной технике: от бревна или кирпича к готовой квартире, доставленной с завода, и, наконец, к готовому этажу.

Неудивительно, что даже город, рассчитанный на сто тысяч жителей, из таких домов можно будет смонтировать в течение нескольких лет.

Это могло бы показаться сказкой, если бы на выставке не было фотографии дома, строящегося подобным образом в одном из поселков под Ленинградом.

Но что это за карта необыкновенного города, около которой столпилось столько гостей выставки?

Вот короткий рассказ об этом городе завтрашнего дня — городе-спутнике, услышанный Соловьевым и Тумановым.

СПУТНИК НА ЗЕМЛЕ

Города в наши дни растут непомерно быстро. Некоторые из них при этом достигают чудовищных размеров.

В Нью-Йорке, крупнейшем городе США, насчитывается 13 миллионов жителей. Вместе с городами Бостоном и Филадельфией, которые сливаются с Нью-Йорком, этот самый длинный город мира протянется на 250 километров.

Представьте себе человека, живущего в Бостоне, а нашедшего работу в Нью-Йорке или в Филадельфии. Он должен в течение нескольких часов добираться до места работы.

Не лучше и жителям Лондона, города с населением в И миллионов, обещающего в ближайшие годы стать самым тесным в мире городом. Лондонцам уже сейчас буквально дышать нечем. Врачи воздушной службы давно бьют по этому поводу тревогу.

Воздушный океан над этим городом засорен. Сотни тонн твердых частиц золы и пыли плавают по его мутным волнам, планируют и затем, опускаясь, попадают в легкие человека. В 1952 году отравилось, наглотавшись ядовитых газов, 4 тысячи лондонцев.

Наши советские города растут со сказочной быстротой. Городами с миллионами жителей давно уже стали Москва,

Ленинград, Киев, Харьков, Ташкент, Баку, Горький, Новосибирск, а десятки других городов скоро могут стать такими же непомерно большими.

Надо прекратить гигантский рост городов. Этому помогут города-спутники. Рассчитанные на 80—100 тысяч жителей и расположенные недалеко от большого города, в живописной, здоровой местности, среди леса, они призваны разгрузить большие города.

Подобные города уже есть у нас. Это Жуковский, Дубна под Москвой, Рустави близ Тбилиси, Сумгаит возле Баку, Ангарск близ Иркутска.

Жить в таких городах просторно, дышится там легко. Есть в них школы и техникумы, кинотеатры и детские сады, детские ясли и клубы. И все это среди леса или парка, а не то — фруктового сада.

Город-спутник строится сейчас в 40 километрах от Москвы, близ станции Крюково.

Это будет удивительный город, где каждая семья получит отдельную удобную и просторную квартиру. В этом городе на смену газу придет электроэнергия. С ее помощью люди будут обогревать дома, варить обед, стирать и гладить белье, сохранять продукты в холодильниках.

Будут в городе-спутнике и свои заводы. Их расположат в стороне от жилых кварталов, с тем чтобы ни дым, ни зола не засоряли воздух над городом, построенном среди леса у реки...

Может, быть, в новый город переедут некоторые московские заводы. Они переберутся в специально построенные корпуса и тоже как бы станут новоселами. Архитекторы позаботятся о том, чтобы цехи этих заводов были высокими, стены их красивыми и даже станки предложат окрасить в приятные для глаза тона.

Город-спутник близ Крюкова будет печатать книги на всех языках мира, собирать часы, изготовлять пищевые продукты. Жители этого маленького города станут работать там, где будут жить. А захотят побывать в московском Центральном парке культуры и отдыха, на стадионе в Лужниках или в Московском Художественном театре — их домчат до Москвы электричка или автобус.

Город-спутник под Москвой, близ станции Крюково, должен быть построен в течение трех лет. Но его, пожалуй, обгонит другой лесной город-спутник, что уже поднялся близ Новосибирска, на самом берегу искусственного Обского моря.

Это город науки. В нем разместились двенадцать институтов филиала Академии наук СССР, Новосибирский университет и экспериментальный завод, в цехах которого ученые будут строить новые экспериментальные машины и станки, воплощать в жизнь свои замыслы.

Интересно будет жить, учиться, работать в этом лесном городе ученых, в новом советском маленьком городе большой славы. Многие города-спутники скоро вырастут возле наших больших городов: Ленинграда и Киева, Баку и Харькова. И у города, что поднимется возле станции Крюково, под Москвой, окажутся сотни братьев.

Можно позавидовать тому, кто сможет сказать:

«Я живу и работаю в городе-спутнике, в спутнике на земле».

ДОМ ВЫКХАЛ ЗА ВОРОТА

Соловьев отправился на Волгу. Он еще раньше переслал директору домостроительного завода чертежи деревянных домов для поселка строителей. Это был первый большой заказ стройки. И сейчас Иван Владимирович захотел познакомиться с работой крупнейшего в стране завода стандартных деревянных домов. Ведь дерево еще продолжает оставаться весьма важным и нужным строительным материалом.

Цехи этого завода расположены у самой Волги. Берег реки огорожен и тоже считается частью заводской территории. Здесь стоят плоты, прибывшие с верховьев Волги.

Плотовщики ловко и в то же время осторожно подгоняют длинными баграми бревно за бревном к механической самотаске.

У завода, там, где находится «биржа» — так называется склад леса, — лежат высокие штабеля бревен, сложенных по сортам и размерам. Неподалеку от «биржи» — бассейн.

Рабочие, вооруженные такими же, как у плотовщиков, баграми, ходят вдоль бортов бассейна и поворачивают с боку на бок предназначенные для распиловки бревна. Они моют их, прежде чем направить в заводские цехи. Зимой в бассейне вода горячая. Бревна, покрытые наледью, постепенно освобождаются от нее.

Но вот бревна, уже тщательно обмытые, подняты механическом лесотаской к мощным пилорамам и распилены на доски. Теперь надо направить доски в сушильное отделение. Изготовлять дома из сырого материала нельзя: полы рассохнутся, двери покоробятся и не будут закрываться. Когда-то сушка длилась несколько месяцев, а сейчас для этого достаточно пяти суток.

В машинном цехе, куда доски попадают из сушильных камер, работают десятки самых разнообразных станков. На одних строгают доски, на других просверливают в них отверстия или делают по краям выемки — пазы. Станки быстро справляются с работой.

Здесь можно было увидеть двери с уже привернутыми ручками и петлями, оконные рамы с вставленными в них стеклами, пол будущего дома в разобранном виде: окрашенные половицы прочно связаны в большие пачки. Сюда же из других цехов доставили стропила и балки сборного дома.

Соловьев попробовал приподнять некоторые детали. Изготовленные из хорошо просушенного дерева, они весили совсем немного. Любую, даже самую тяжелую из них, могут поднять и установить двое рабочих.

Домостроительный завод делает дома разных размеров. Здесь есть сравнительно большие — на восемь квартир, и маленькие — трехкомнатные, рассчитанные на одну семью. Домик можно легко расширить, если семья увеличится и трех комнат будет недостаточно. Для этой цели придется лишь получить на складе, где хранятся сборные дома, такую же сборную пристройку и присоединить ее к домику.

Трехкомнатный домик, путь которого от лесопильной рамы до цеха сборки Соловьев смог проследить, состоит из ста девяноста деталей.

«На сборке этого домика даже подъемного крана не потребуется, — подумал Иван Владимирович. — Бригада плотников может собрать его, пожалуй, за день».

Конструкторы позаботились об удобствах тех, кто будет жить в сборных домах.

Вот небольшой котел. Он устанавливается на кухне и может не только в изобилии давать горячую воду для кухни и ванны, но и обогревать своим теплом весь дом.

В каждом доме имеется стенной шкаф. Вместе с домом жильцы получают полки для книг, садовую скамейку, даже красивую деревянную решетку для вьющихся растений. Ведь возле каждого дома обязательно будет садик.

Небольшая деревянная лестница пригодится в тех случаях, когда надо будет подняться на крышу.

Крыша у дома черепичная. Это единственная часть здания, которая была изготовлена не в цехах домостроительного завода.

Дом можно не только собрать, но и разобрать, что очень устраивало Соловьева. Ведь дома, построенные на этом заводе для строителей нового города, будут менять свой адрес, переезжая из одного строительного поселка в другой.

Но вот Соловьев услышал паровозный гудок. Это на заводскую железнодорожную ветку подали товарный состав. Когда погрузка закончилась, железнодорожный служащий прошел вдоль состава, закрыл и запечатал вагоны и написал на каждом из них мелом, словно адрес на конверте, место назначения груза.

Поезд тронулся. Первые дома уже выехали за ворота завода.

В КОЧУЮЩЕМ ПОСЕЛКЕ

Как только была закончена прокладка дороги к новому городу, по ней проехала большая автоколонна. Впереди двигались крытые брезентом грузовые машины. Они везли первую партию строителей. Этим людям было поручено собрать на месте изготовленные на заводе деревянные сборные дома для строителей, проложить временный водопровод, подготовить все необходимое для тех, кто приедет сюда позже.

В то же время неподалеку от города другой отряд монтажников уже заканчивал сборку завода строительных железобетонных деталей, из которых, собственно, и будут строиться дома города.

По той же дороге вслед за первыми строителями двигались тяжелые грузовые машины Минского автомобильного завода. Они везли оборудование для столовой и поликлиники, продовольствие, медикаменты — все, что могло потребоваться на первое время.

Своим ходом шли к месту стройки полевые кухни, санитарная машина вместе с врачом и медицинской сестрой, автомобиль-типография, в которой уже набирался первый номер газеты «Голос строителя».

Не прошло и недели, как все прибывшие с завода дома были собраны.

Это был не совсем обычный поселок.

Если присмотреться к красивым одноэтажным домам, то сразу можно заметить, что стоят они на широких полозьях. Так сделано для того, чтобы в любой день можно было передвинуть или даже перевезти их в случае нужды хоть за десять километров от строительной площадки.

Когда строительство большого каменного города развернется, маленькому деревянному городку строителей обязательно придется отступить, отойти в сторону, чтобы дать простор большой стройке.

Тягач-домовоз возьмет дома, стоящие на полозьях, на буксир и отвезет их на новое место, отведенное для поселка. А когда город будет воздвигнут и строители получат приказ выехать в другие края, дома разберут, погрузят на машины и отправят на новую стройку.

Кроме сборных домов на полозьях, в поселке есть, как мы знаем, и «самоходные дома». Поселковый почтамт — это самый обыкновенный почтовый автомобиль, окрашенный в голубой цвет. Вы можете подойти к окошечку, сделанному в кузове, купить конверты и марки, отправить заказное письмо, послать перевод или даже телеграмму.

По вечерам в автомобиле-почтамте работники связи выезжают на ближайшую железнодорожную станцию, сдают почту и получают письма и газеты, присланные строителям. А к утру почтамт уже на своем месте — на площади, стоит рядом с лавками-автоприцепами. В этих лавках можно купить хлеб и другие продукты.

А может быть, со временем все дома такого поселка строителей станут самоходными, их поставят на колеса — автомобильные или железнодорожные. В первом случае хозяин дома сам сядет за руль, а во втором железнодорожники соберут состав из домов-вагонов, стоящих на рельсах, прицепят к паровозу, и поселок-поезд отправится к новому месту назначения.

Домов на полозьях в поселке более сотни. Они образовали четыре небольшие улицы и площадь, на которой находятся управление строительством, клуб, библиотека, школа. На стройке живет много ребят — детей строителей. Они и будут учиться здесь.

Подальше — ещё несколько домов, но уже на колесах. Это обслуживающий строителей передвижной банно-прачечный отряд. В его распоряжении автомобиль-баня с двумя прицепами и автомобиль-прачечная.

Все дома поселка строителей отапливаются с помощью котельной, также стоящей на колесах.

Электроэнергию поселок получает пока от передвижных электростанций. Они помещаются в небольших красных вагончиках, похожих на те, в которых обычно живут во время полевых работ комбайнеры и трактористы.

На каждом вагончике надпись: «ПЭС». Это означает: «Передвижная электрическая станция». От одной из таких «ПЭС» тянется кабель к тяжелому буровому станку. Другая передвижная электростанция приводит в движение насосы, качающие воду. В вагончике «ПЭС» есть небольшая комната вроде служебного купе, где дежурит электромонтер.

И все же энергии, которую дают маленькие передвижные электростанции, конечно, не хватает. Строительные работы идут здесь день и ночь. Электроэнергия нужна строительным заводам, готовящим детали для города. А в первую зиму электричество помогало отогревать мерзлую землю, когда надо было рыть котлованы для фундаментов.

Как только на стройку был проложен железнодорожный путь, сюда немедленно прислали энергопоезд. Это уже большая передвижная электрическая станция. Она может дать достаточно энергии и для строительных работ и для освещения.

Вот история электростанции на колесах, прибывшей на стройку нового города.

Много тысяч километров прошел этот энергопоезд по нашей стране. В годы войны он следовал за наступающей армией. Первый электрический свет, который загорался в разрушенных фашистами и освобожденных Советской Армией городах, был светом от фронтового энергопоезда.

После окончания войны «электростанции на колесах» пришлось работать на нефтепромыслах Борислав, на заводах Урала, на Дальнем Востоке. Ее электроэнергию получали многие стройки страны.

В энергопоезде идеальные чистота и порядок, как и должно быть на настоящей электростанции. На этом поезде нет кочегара. Его обязанности выполняет механизм, называемый «механическим кочегаром». Он-то, когда это требуется, и подает топливо в топку.

В поезде есть лаборатория, проверяющая качество не только топлива, но и смазочных масел и даже воды, необходимой энергопоезду: в этой воде не должно быть никаких примесей.

Для энергопоезда пришлось построить депо. Ведь стоянка его здесь будет долгой.

Но придет время, и энергопоезд получит новое назначение. Подойдет тепловоз, машинист даст прощальный гудок, и электростанция вновь отправится в дальний путь.

ЗАВОДЫ СТРОЯТ ГОРОДА

На стройке нового города уже работали десятки предприятий.

Битый мелкий камень-щебенку — сырье для бетонного завода — стройка получала из каменных карьеров. Это настоящий завод камня. Здесь все делали механизмы. Машины дробили каменные глыбы и погружали щебенку на железнодорожные платформы или в кузов огромных, 25-тонных грузовиков. Грузовики эти так высоки, что их водителям приходится подниматься в свои кабины по лесенке.

О бетонном цехе домостроительного комбината стоит рассказать особо. Он был доставлен сюда, как и дома для строителей, в разобранном виде. Но для его перевозки понадобилось несколько железнодорожных составов. В течение суток он может переработать сотни вагонов цемента, песка, щебенки, изготовить из этих материалов много тонн бетона.

Всю работу выполняют здесь механизмы. Их пускает в ход главный диспетчер. Он стоит в диспетчерской у пульта управления и, посматривая на показания приборов, управляет автоматами: подкидывает в смесь то цемент, то щебенку, то песок... Бетон должен быть изготовлен строго по рецепту, составленному бетонной лабораторией. На заводе, кроме диспетчера, работает всего-навсего девять человек.

Прочитав эти строки, некоторые подумают: «Для того чтобы изготовлять бетон, знания не нужны — нажми кнопку, и все за тебя сделает машина».

Верно, самую тяжелую работу и здесь выполняют механизмы. Но, для того чтобы машины действовали бесперебойно, надо много знать. Человеку, который умеет только кнопки нажимать, с делом не справиться.

Что будет, если где-нибудь техника откажет? Остановится стройка из-за недостатка в бетоне или не хватит электроэнергии — плотник вынужден будет отложить в сторону электропилу или электрорубанок и снова взяться за инструмент, которым работали еще его деды, а маляр забросит свой электрокраскопульт и возьмет в руки обычную кисть.

Конечно, никто этого на стройке не допустит. Здесь живут и работают люди, любящие и знающие технику.

Часто бывает так: весь класс здоров, никто не жалуется на головную боль или кашель, а школьников ведут к врачу на профилактический осмотр.

Профилактика — это предупреждение. Болезнь еще только начинается, видимых признаков ее пет — самое время обнаружить эту болезнь и предупредить, уничтожить в зародыше.

И строители постараются предупредить возможную поломку механизма, вовремя осмотрят его.

Пожалуй, так и заскучаешь на стройке, если жить станешь на всем готовом, а на работе только и будешь делать, что нажимать кнопки и поворачивать рычаги.

Строителям нашего города некогда было скучать: им пришлось решать много трудных задач, притом быстро и без подсказки.

Бетонный цех начал давать бетон плохого качества. Были проведены десятки анализов. Работники лаборатории отыскали причину. Оказалось, на стройку была доставлена партия негодного цемента. А вскоре на ремонт стал энергопоезд — стройка начала ощущать недостаток электроэнергии.

И строители нашли выход: в город были срочно доставлены несколько десятков маленьких передвижных электростанций, которые вместе и заменили своего старшего могучего «брата», вынужденного простаивать, пока его ремонтируют.

На стройку прибыли автобетономешалки. Это были небольшие передвижные бетонные заводы.

Водитель заправит свой «бетонный завод на колесах» цементом, щебенкой, песком и тронется в путь. Когда он подъедет к месту, бетон уже будет готов для укладки.

Домостроительный комбинат изготовляет готовые железобетонные части зданий: лестничные марши и площадки, плиты-перекрытия и плиты-стены. Их начиняют всякой «хитрой начинкой».

Вот энергоплита. Она вся проложена электрическими и телефонными проводами. Ее установят на лестничной клетке дома. Присоединить дом к общей энергетической и телефонной сети будет легко.

А вот другая плита, с вмонтированным в нее умывальником или кухонной раковиной.

Все дома нового города построят из железобетона. Стены их тоньше кирпичных, хотя и более прочные. В этих домах нет наружных несущих стен, которые раньше делались особенно массивными. Здесь все стены, в том числе и внутренние, поделили между собой груз этажей. И каждой из них стало легче.

Будет время, и на смену железобетону придет пластмасса.

Пожалуй, тебе трудно представить дом, построенный из такого легкого, кажущегося почти невесомым материала, как пластмасса.

Одного человека попросили поднять огромный блок, изготовленный из пластмассы. Он подошел, нагнулся и напряг мускулы, чтобы поднять, как ему казалось, значительную тяжесть. А поднял он блок так легко, как поднимают кепку, чтобы надеть ее на голову. Ведь стена из пластмассы по крайней мере в пятьдесят раз легче, чем кирпичная, и в восемьдесят три раза легче, чем такого же размера железобетонная. Есть пластмассы, которые в 700 раз легче стали, в 100 раз легче воды и в 25 раз легче пробки. И все же дома, построенные из пластмассы, обещают быть не менее прочными, чем кирпичные или железобетонные. Пластмасса уже прошла проверку на прочность. Многие детали машин и станков сделаны из пластмассы и выдерживают большие напряжения.

Конечно, первое время пластмассе придется дружить с хорошо проверенными материалами. Каркас для такого дома будет, быть может, сделан из железобетона, перекрытия для полов — из легких, но прочных древесных плит, покрытых линолеумом. Но придет время, когда человек сумеет создавать пластмассу, которая будет ничуть не менее надежна, чем любой другой материал. Этот день недалек.

Пластмассу можно изготовлять любого цвета. Но и бетон может заиграть любыми красками, стать зеленым, или розовым, или синим, если облицовывать железобетонные плиты керамикой.

Керамику называют материалом вечности. Человечество давно уже применяет керамику в строительном деле. На дне реки Нил, в Египте, были обнаружены керамические плиты, которые пролежали в воде тысячи лет, но даже рисунок сохранился на этих плитах.

Красивые керамические вставки очень оживят дома нашего нового города. На фасаде этого дома керамика одного цвета или рисунка, а у соседнего — иная. Тут уж никак не спутаешь одно здание с другим.

Деревообделочный цех комбината, строящего города, быстро наладил изготовление дверей и оконных рам нескольких типов. Эти цехи — бетонный, деревообделочный, строительных деталей — и составили домостроительный комбинат.

Работал на стройке и асфальтовый завод. Он готовил асфальт для мостовых нового города.

А когда был пущен в ход механический завод, то стал ремонтировать автомобили, тракторы, экскаваторы, бульдозеры.

У начальника строительства Новикова как-то спросили:

—Что же будет с этими заводами, когда город построят?

Он ответил:

— Не беспокойтесь, для них хватит работы. Деревообделочный цех станет изготовлять мебель, механический завод — ре монтировать не только автомобили, но и автобусы и троллейбусы. Много дел останется и строительному комбинату. Ведь наш город должен расти из года в год...

Постепенно стали действовать «зеленые цехи» строительства — лесной питомник и городская оранжерея.

Город еще строился, а вокруг него уже поднялась молодая роща. На городском бульваре были посажены липы, разбиты цветники.

Приятно строителям, направляясь на работу, проходить по молодому бульвару! В свободные часы они помогали садовникам ухаживать за деревьями и цветами.

Немногое в прошлом надо было знать строителю — скажем, землекопу. Но больших знаний требует профессия рабочего завода домов, электромонтера, машиниста башенного крана. Водитель экскаватора должен быть настоящим знатоком техники и хорошим хозяином.

Даже в жизни кочующего поселка строителей все могло прийти в расстройство, если бы его жители не следили за работой временного водопровода, котельной, банно-прачечного поезда.

Как только в поселке строителей появились первые жители, они избрали поселковый Совет. Депутаты поселкового Совета, в числе которых был и Соловьев, позаботились о том, чтобы в поселке все было в порядке.

Каждое утро на рабочем столе заместителя начальника строительства нового города Ивана Владимировича Соловьева рядом со сводкой о ходе строительных работ лежала пачка писем трудящихся своему депутату.

Оживленно стало на стройке города. То и дело по дорогам шли машины с железобетонными деталями или деревьями для посадки на улицах и в скверах.

...На центральной площади поселка открылась галерея портретов передовиков стройки. Там можно было увидеть фотопортрет лучшего дорожника, дежурного по бетонному цеху, лучшего монтажника домостроительного комбината. Рабочие таких предприятий давно уже составляют большой отряд нашей строительной армии.

БОЛЬШАЯ СЛАВА МАЛЕНЬКИХ ГОРОДОВ

У каждого даже маленького советского города есть свой паспорт, куда занесены название города, год и день рождения, если они известны.

Возьмешь в руки такой паспорт, перелистаешь его страницы п узнаешь, сколько в нем жителей, сколько каменных и деревянных строений, какие имеются заводы, фабрики, учебные заведения, научные институты.

Ни в одной стране мира города не строятся так быстро, как у нас. За годы советской власти на карте нашей Родины появилось 900 новых кружочков, 900 новых городов, больших и малых. Это потому, что год от году становится все больше заводов, фабрик, рудников, промыслов и городское население увеличивается.

В прежние, дореволюционные, времена лучшие земли в деревне находились в руках у помещиков и кулаков. Крестьяне-бедняки и безземельные шли в города на поиски заработка.

И сейчас из колхозов в наши города каждый год приезжают миллионы юношей и девушек. Но не нужда и не горе приводят их сюда. Они едут в город за знаниями, учатся в школах фабрично-заводского обучения, в ремесленных училищах, техникумах, институтах. Закончат учебу и поедут туда, где нужны их знания, вернутся в родные места.

Но бывает и так, что все селение становится сначала рабочим поселком, а затем и городом.

У нас есть большие города, выросшие из таких маленьких селений. Некоторые из них существуют уже много веков. Есть и совсем юные города, которые не достигли даже пионерского возраста, но сразу стали большими.

Старая Россия делилась когда-то на губернии и уезды. Центром губернии был губернский город, в котором находилась канцелярия правителя губернии — губернатора. Центром уезда являлся уездный город — местонахождение начальника уездной полиции — исправника. Существовали заштатные города, не имевшие в своем подчинении уездов. Заштатными они назывались потому, что даже не входили в список городов Российской империи.

Старая Россия была страной маленьких городов и деревень. В повести «Городок Окуров» М. Горького один из героев говорит о жизни такого захолустного городка:

«— Что ж — Россия? Государство она, бессомненно, уездное. Губернских-то городов — считай — десятка четыре, а уездных — тысячи, подика! Тут тебе и Россия».

Сонной и тоскливой была жизнь уездных и заштатных городков, где не было ни заводов, ни фабрик.

Об одном из таких маленьких украинских городков рассказал в свое время Николай Васильевич Гоголь:

«Чудный город Миргород! Каких в нем нет строений! И под соломенною, и под очеретяною, даже под деревянного крышею; направо улица, налево улица, везде прекрасный плетень; по нем вьется хмель, на нем висят горшки, из-за него подсолнечник выказывает свою солнцеобразную голову, краснеет мак, мелькают толстые тыквы... Роскошь! Плетень всегда убран предметами, которые делают его еще более живописным: или напяленною плахтою, или сорочкою, или шароварами... Если будете подходить к площади, то, верно, на время остановитесь полюбоваться видом: на ней находится лужа, удивительная лужа! единственная, какую только вам удавалось когда видеть! Она занимает почти всю площадь. Прекрасная лужа! Домы и домики, которые издали можно принять за копны сена, обступивши вокруг, дивятся красоте ее».

Н. В. Гоголь дает такую справку о Миргороде, взятую им, как он сообщает, из старинной географии Зябловского:

«Миргород нарочито невеликий при реке Хороле город. Имеет 1 канатную фабрику, 1 кирпичный завод, 4 водяных и 45 ветряных мельниц».

Задумали однажды построить в Миргороде винокуренный завод. Но не достроили и наскоро приспособили заводской корпус под тюрьму. Ведь без тюрьмы в то время не мог обходиться даже самый маленький заштатный городишко.

Во времена Гоголя в Миргороде было два учебных заведения: уездное и приходское училища. В них обучалось всего сорок учеников.

Таких миргородов насчитывалось немало в Российской империи.

Городок Пошехонье на реке Шексне мало чем отличался от Миргорода. Самое названье «Пошехонье» стало в России нарицательным. Говорили: «Глушь, как в Пошехонье», «дикие пошехонские нравы». Маленькие города можно было встретить и в самом центре страны и на ее окраинах.

Городской голова города Пишпек — торговец хмелем Терентьев так записал в свою памятную книжку:

«В городе Пишпеке 748 домов. Из них сырцовых и глинобитных 724, деревянных 15, каменных 9».

К этому краткому описанию можно добавить лишь, что здесь в ту пору не было ни одного промышленного предприятия.

В справочнике «Весь Екатеринбург» за 1889 год написано:

«В Екатеринбурге 96 улиц, из которых половина не требует мощения, как лежащие на окраине и малопроезжие. По части просвещения в учебных заведениях призревается 2330 учащихся. В городе Екатеринбурге жительствует 2 зубных врача, 10 инженеров, 18 врачей, 341 торговец, 92 заводопромышленника и горнопромышленника, 467 чиновников, 652 монаха...»

Но не довольно ли о прошлом?

Поскорее узнаем о сегодняшней судьбе этих старых городов, из которых даже прежнее название сохранили немногие.

Уже не найдешь теперь в Миргороде домов под соломенной или камышовой крышей. Нет здесь былой Старосветской улицы, той самой, по которой не раз прохаживался Николай Васильевич Гоголь. На этом месте построена теперь улица Комсомольская. Иные дома стоят на ней, иные люди живут в них.

В наши дни есть в Миргороде городской театр и Дом культуры, электростанция. Гордость города — отличное, новое здание вокзала. В Миргороде десятки промышленных предприятий, много школ.

В той самой миргородской луже, о которой так живописно рассказывал Гоголь, вода оказалась целебной. Геологи обнаружили питающий ее мощный источник минеральной воды. А самой лужи давным-давно нет. На ее месте стоит сейчас один из корпусов миргородского курорта. Лечиться миргородской водой приезжают со всех концов Советского Союза.

Пошехонье стало городом Володарском. У этого города также примечательная судьба: он оказался на берегу одного из наших искусственных морей — Рыбинского.

Когда-то над пошехонцами подшучивали, что они «в трех соснах заблудились». А нынче многие жители Пошехонья-Володарска — замечательные сплавщики. Они водят плоты, да не только по Рыбинскому и Московскому морям, но и по Цимлянскому морю, вплоть до Ростова-на-Дону. Пошехонцы теперь и в океане не заблудятся.

Маленький, в прошлом захолустный Пишпек — ныне Фрунзе, столица Киргизской ССР.

Некогда дети киргизов имели право учиться лишь в одной из двух начальных школ Пишпека. Сейчас во Фрунзе работают не только средние школы, где учат на родном киргизском языке, есть и киргизский университет. Киргизский ордена Ленина театр оперы и балета славится далеко за пределами республики.

Переменил не только свое название, но и стал крупнейшим и красивейшим городом Российской Федерации Екатеринбург, ныне Свердловск.

В городе, где некогда насчитывалось всего десять инженеров, работают многие институты, выпускающие ежегодно сотни специалистов. Тысячи инженеров, питомцы этих институтов, трудятся на предприятиях Свердловска.

Можно было бы вспомнить еще о маленьком подмосковном селе со знаменательным названием «Затишье». В наше время оно превратилось в оживленный промышленный город Электрогорск.

У нас сотни городов выросли за годы советской власти из деревушек и сел. Однако немало наших городов так и осталось небольшими. Но и у них есть теперь свое почетное место в дружной семье советских городов.

На Севере был построен город Ханты-Мансийск — центр Ханты-Мансийского национального округа. В этом небольшом городе есть все необходимое для культурной жизни: газета, театр, кино, клуб, Дом народов Севера, библиотека, несколько школ, даже городской музей. Когда в Ханты-Мансийске проводилась первая перепись населения, оказалось, что большинство его жителей неграмотны. Сейчас же в этом городе нет неграмотных.

А вот несколько цифр, рассказывающих о том, как живет небольшой грузинский городок Ткварчели, население которого составляют горняки и их семьи. В городе грузинских шахтеров восемь клубов, одиннадцать библиотек, театр. Таких новых шахтерских городков немало и в Казахстане.

Неузнаваемы стали не только города, но и села и деревни Страны Советов.

Художники прошлого рисовали деревню убогой. Казалось, сама нужда была ее архитектором, горе — его первым помощником.

Деревня! Это название происходит от слова «дерево». Деревня — значит, из дерева построенная.

Вот такой и была наша деревня много десятков лет назад. Под соломенными крышами стояли деревянные избы или мазанки, как на Украине. Керосиновая лампа была не во всяком доме. Тускло горели сосновые лучинки, освещая нищее убранство деревенской избы или хаты: самодельный стол, лавку да полати, где спали вповалку хозяева дома. Деревня была сплошь неграмотной, темной.

Если хотели человека обругать, сказать, что он неученый, говорили:

— Эх ты, деревня!

Если бы спросить крестьянина тех далеких лет, чем он занимается, он бы ответил простодушно: «Землю пашу, скот пасу, пчел развожу» или: «Лесоруб я, лесом кормлюсь».

Раньше в самом центре села стояла церковь, чуть подальше «каталажка» — тюрьма, в которую сажали мужиков за всякие провинности, и еще под железной крышей дом кулака да лавочника.

Иной стала деревня в наши дни. Теперь трудно найти такую, где не было бы клуба или избы-читальни. А в большом селе обязательно есть Дом культуры, который порой и не отличишь от городского клуба. В большом селе найдешь собственный радиоузел, даже свою колхозную газету и, конечно, школу, детсад и ясли.

Бывало, в селе грамотного человека не сыщешь днем с огнем: он один на всю округу — сельский писарь! А теперь попробуй найти неграмотного даже среди самых старых!

И если сейчас спросить колхозника о его профессии, то наверняка услышишь в ответ:

«Я колхозный механик».

«Я водитель лесовоза».

«Я монтер сельской электрической станции».

«Я колхозный шофер».

Все культурнее становятся жители нашего села, и жить колхозники хотят по-культурному, по-городскому. Все богаче становятся наши колхозы, все зажиточнее — колхозники.

Огромная стройка идет сейчас в колхозных деревнях и селах.

В ближайшие годы на селе должно быть построено семь миллионов новых домов. Значит, семь миллионов колхозных семейств справят свое новоселье. А на карте нашей страны возникнут сотни новых колхозных городов.

Конечно, колхозные города не будут похожи друг на друга.

Северяне, живущие рядом с лесом, построят свои города из красивых просторных деревянных зданий и украсят их резьбой. Позаботятся о центральном отоплении, чтобы в домах было теплее. Пусть в топку котла пойдет не уголь, а лесные отходы — сучья да чурки.

Колхозникам Аджарии радиаторы не потребуются: здесь много солнца круглый год. И дома они станут строить из тех материалов, что есть под рукой: из самана или камышита.

В любом колхозном городе, будь он на Севере или на Юге, у каждого колхозного дома будет обязательно «зеленая комната» под открытым небом — сад. Пусть в одном растут яблоки да рябина, а в другом — абрикосы или инжир.

Первый колхозный город уже отметил свой день рождения. Это Ксаверовка, близ Киева.

В гости к новоселам приехали не только земляки из соседних районов, но даже их друзья колхозники из Московской области, с которыми соревнуются хлеборобы Ксаверовки. Торжественно было отпраздновано новоселье нового города.

С удовольствием осматривали гости его улицы и площади. В центре города они увидели большое здание клуба, дом, где расположились правление колхоза, сельсовет, гостиница. Заглянули в новый магазин, осмотрели среднюю школу и остались очень довольны.

Ну, а как выглядят жилые дома колхозного города? Как живут советские пахари?

Зайдем в один из домов, станем гостями старожила Ксаверовки колхозника Василия Никитича Сороченко. Но сначала обратим внимание на то, что дом у Сороченко, как и у его соседей, двухэтажный: раньше таких в деревнях почти не строили. На первом этаже этого дома столовая и кухня.

Осмотрим кухню.

Да, там удобства, которые встретишь не во всяком городе! Напрасно стали бы мы искать печь с трубой — непременную принадлежность каждого крестьянского дома. На ее месте — газовая плита, рядом — раковина с водопроводным краном. Есть у Сороченко и ванная комната с душем.

Поднимемся наверх.

На втором этаже три комнаты, в которых живут члены семьи Василия Никитича Сороченко.

В Ксаверовке будет четыреста пятьдесят таких домов, как у Сороченко. В них переедут все жители колхозного города. Не знаем уж, как их будут именовать — горожанами или селянами?

Таких колхозных городов, как Ксаверовка, на нашей земле в ближайшие годы будет построено много. Колхозные города вырастут на хлеборобной Кубани, в Казахстане, в Киргизии, в Азербайджане и в Грузии.

Конечно, топором да пилой колхозные города не построишь. И в колхозах создаются свои домостроительные комбинаты.

Много замечательных машин получат эти новые стройки колхозных городов. Здесь станут работать механические землекопы — экскаваторы. Они выроют котлованы для фундаментов. Прибудут сюда передвижные электростанции на автомобилях, дадут строителям электроэнергию. Когда-то деревня посылала в город каменщиков да плотников, а теперь город пошлет на помощь строящейся деревне инженеров, механизаторов, рабочих-строителей высокой квалификации.

Многие наши села уже сейчас не отличишь от города. Нет и не будет уже забытых, захолустных уголков. Даже слова «провинциал», «провинциальный» начинают исчезать из нашего обихода, как и обидное «деревенщина».

Но все советские небольшие рабочие и колхозные города, вроде того, что вырос на наших глазах в приволжской степи по проекту архитектора Туманова, или такой, как Ксаверовка, близ Киева, станут знамениты не только своими домами культуры, парками и стадионами. Их гордость — люди, которые здесь живут и трудятся.

У новых, даже маленьких, советских городов будет своя большая трудовая слава.

ВСТУПЛЕНИЕ В ЖИЗНЬ

Новый город на Волге вступал в строй постепенно.

Вот уже обжита первая улица города. Во дворах и на тротуарах трудятся садовники. Они подрезают деревья, высаживают цветы. Малыши строят в домовом скверике свой игрушечный городок из золотистого песка. А чуть подальше от этих обжитых кварталов еще раздается шум большой стройки.

Почти каждый день строители сдают какое-нибудь новое здание: строительство ведется поточно-скоростным методом.

Вы, наверное, слыхали о конвейерах на заводах и фабриках. Это движущаяся лента, по обе стороны которой стоят или сидят рабочие. Каждый из них выполняет одну какую-нибудь небольшую операцию. Лента движется, а вместе с ней идут потоком детали машины, которая собирается рабочими. А в конце цеха с конвейера уже сходит готовое изделие — скажем, автомобиль. В его кабину садится шофер, дает сигнал и отправляется в первый испытательный пробег.

Строительный конвейер не похож на заводской. Детали здания, конечно, остаются на месте, там, где они установлены. Зато рабочие-строители, закончив одно какое-либо дело, переходят на новое место.

Машинист экскаватора только что вырыл котлован для фундамента здания и переезжает со своей машиной на соседний участок, отведенный под стройку, а в вырытый экскаваторщиком котлован спускаются рабочие, чтобы уложить сборные блоки фундамента.

Дома вступали здесь в строй один за другим, словно в самом деле сходили с конвейера. Наш новый город поднимался, будто сказочный богатырь, рос не по дням, а по часам. И, конечно, каждый день люди справляли новоселье.

Вот прозвучал звонок в стенах только что отстроенной школы. Первый звонок в ее истории!

Учитель вошел в класс. И вскоре можно было услышать слова диктанта: «Уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало, короче становился день...»

Утро, По бульвару, деревья которого успели одеться в багряный наряд осени, идут парами дошколята. Значит, в городе уже есть детский сад.

Ушли строители еще из одного здания, и там поселились самые маленькие граждане города. Это открылись городские детские ясли.

В городе появились афиши о первом спектакле. Он состоится в здании только что отстроенного театра.

Въехали в свой большой дом воспитанники городского ремесленного училища. В этом доме они живут и учатся, а практику проходят на стройках города.

Вступила в строй телефонная станция, и новоселы поздравляют друг друга по телефону.

Строители нового города уже заканчивали свою работу, а на письмах, которые приходили в новый город, адреса все еще звучали необычно: «Проезд 25», «Магистраль 3».

Когда-то архитектор Туманов так обозначил улицы на проекте города. Улицам еще не успели дать названия. У подъездов домов, где обычно вывешиваются таблички, по которым можно узнать, кто здесь живет, все еще были прибиты временные фанерные дощечки с фамилиями прорабов и десятников, воздвигавших эти дома.

Поселок строителей успел основательно отступить от каменного города. Многие дома кочующего поселка были разобраны и отправлены на новые стройки.

И вот в город, еще не имеющий названия, снова приехал архитектор Туманов, чтобы вместе с Новиковым и Соловьевым, получившими новое назначение, обойти кварталы, построенные по его проекту.

Осмотр было решено начать с Северного въезда, который открывался сейчас просторной площадью. Здесь давно высился многоэтажный дом Управления заводами. Возле дома бил фонтан в виде огромной чаши с чугунным цветком. Его струи распространяли вокруг свежесть.

Главная магистраль вела от площади въезда к центральной площади города.

По краям залитой асфальтом улицы стояли в окружении акаций и каштанов красивые четырехэтажные здания с балконами. Здесь, быть может, не было и двух домов, похожих друг на друга, но вместе они как бы составляли единое целое.

На улицах не видно ни телеграфных, ни телефонных проводов:- они лежат глубоко под землей. Лишь высоко над мостовыми маячат уличные фонари.

Стемнело. Повсюду зажглись электрические огни, осветив улицы города мягким, ровным светом.

Туманов, Новиков и Соловьев подошли к центральной площади. И, хотя каждый из них бывал здесь уже десятки раз, им сейчас казалось, будто они видят свой город впервые.

Перед ними стояло здание Дома Советов. Красный флаг на башне был поднят, окна светились.

Друзья пересекли площадь и остановились у здания городского театра.

Перед театром блестел искусственный водоем. В нем, как г зеркале, отражалось здание, украшенное скульптурами.

Посреди площади, где был зарыт строителями «Акт закладки города», сейчас поднимался монумент советского воина — памятник тем, кто в годы войны защищал эти места от врагов.

То и дело проезжали по улицам нового города автобусы, троллейбусы, такси.

В этот вечер одни приезжали в новый город, чтобы поселиться в нем навсегда, другие — также, может быть, навсегда — покидали его. Прощались с этими местами строители. А на смену им прибывали постоянные жители нового города — рабочие построенных здесь заводов.

Туманов, Новиков и Соловьев все еще стояли в раздумье на центральной площади.

Вот родился еще один новый советский город. Еще одна новая точка, небольшой кружочек появится на карте нашей Родины. Какое же место займет этот город в жизни советского Отечества?

У нас есть города-герои: Москва, Ленинград, Волгоград, Одесса, Севастополь, Киев. Они покрыли себя в годы войны неувядаемой славой. В честь этих городов учреждены медали, которыми были награждены тысячи советских людей, участников героической обороны. В дни больших советских праздников в этих городах слышен торжественный артиллерийский салют.

На знаменах многих наших городов сверкают ордена.

Когда наша столица Москва отмечала день своего рождения, свой восьмивековой юбилей, правительство наградило великий город орденом Ленина. Среди тех, кто получал в Кремле орден, были строители и сталевары, токари и врачи, ученые и актеры.

И наш новый город, выросший в степи, будет гордиться теми, кто станет работать на его заводах и фабриках, учиться в его школах и институтах.

Источник: "Точка на карте", Евгений Мар

__________________________