Судя по описаниям, в конце XIX и в начале XX в. белорусский свадебный цикл разделялся, правда не всегда четко, на три последовательных этапа: подготовительный, или предварительный, венчание и «вяселле». В общем ходе свадебного цикла эти этапы имели неодинаковое значение. Предварительный, или подготовительный, этап имел главным образом формально-бытовое значение: в течение его оформляюсь соглашение (сговор, «запоіны», «змовіны») сторон, родителей жениха и родителей невесты о предстоящем заключении брака между их сыном и дочерью как со стороны материальной, так и со стороны срока, подготовлялись все главнейшие процедуры, делались приглашения и т д. Однако и на этом этане соблюдались некоторые обычаи и обряды, имевшие традиционный характер и считавшиеся обязательными церемониями, без соблюдения которых ни соглашение, ни другие подготовительные акты не могли иметь надлежащей силы. Следует отметить, что все же и в быту и в сознании белорусского крестьянства обрядность подготовительного этапа по ее значению не ставилась на одну доску с обрядностью, сопровождавшей этапы венчания и «вяселля». ото сказывается почти во всех описаниях свадебного цикла. Лишь в очень немногих описаниях ход подготовительного этапа приводится подробно; чаще всего описания в этой части ограничиваются лишь краткими замечаниями, а в некоторых из них обзор подготовительного этапа совсем отсутствует.

Второй этап, церковное венчание, явился в белорусском свадебном цикле только в христианскую эпоху и до самого кануна Октябрьской революции так и .не смог завоевать для себя в этом цикле равноправного положения с третьим этапом — «вяселлем». В дохристианскую эпоху свадебный цикл состоял только из двух этапов: этапа подготовительного, т. е. сговора, и этапа самого совершения брака, т. е. «вяселля». В христианскую эпоху такое положение не могло существенным образом измениться. Христианство было навязано народной массе сверху в качестве религиозного орудия, освящающего эксплуатацию человека человеком, и поэтому не могло уничтожить дохристианские верования и культы, которые, судя по жалобам церковных деятелей и по постановлениям церковных соборов, цепко держались еще в XVII в. и в узко крестьянском, и вообще в русском народном быту1. В среде крестьянства элементы традиционной религии держались вплоть до свержения цариз-іма; но особенно твердо они держались среди белорусского крестьянства. Последнее всегда относилось к официальной церкви чисто формально и зачастую враждебно. Для белорусского .крестьянства XIV—XVI вв. православные попы были агентами господ-феодалов, на которых господами возлагалась функция поучения, внедрения в среде «людей простых» «науки доброй»—о почтении и повиновении господам, как поставленным над «простыми людьми» самим богом. В связи с этим в крестьянской среде сложилась поговорка: «пан скуру здзі-рае, а пои душу вымае». Еще более ненавистными агентами феодалов в XVII—XVIII вв. были униатские и католические попы. При таких условиях в среде белорусского крестьянства цепко держалась традиционная религия с ее календарными праздничными обрядами: колядами, щедровками, волочебными церемониями, купальскими и другими играми. Мало этого, до XIX в, и кое-где даже в начале его белорусские крестьяне иногда обходились вообще без попа и церкви при рождении детей, заклю-

1 См. «Введение», стр. 10, а также: Н. М. Никольский, «История русской церкви», изд. 2, стр. 48—52, 60—67.

чении браков и похоронах. Даже еще в 60-х годах XIX в. духовенство одного сельского прихода всего в 12 км от Гродно жаловалось, что крестьяне «не расположены к церкви божьей», ходят в церковь весьма неохотно, «вынужденным образом», только для исповеди, крещения младенцев, венчания и похорон, а просто в воскресные дни в церкви «никогда не бывает более десяти баб и двух или четырех мужчин»

Церковное венчание с самого его введения и до начала XX в. рассматривалось как чисто формальная, вынужденная и создающая лишние расходы церемония. (Основным актом, окончательно освящающим и закрепляющим брак, всегда считалось «вяселле». Еще в первой половине XIX в. «вяселле» обычно отделялось от венчания сроком от нескольких дней до двух-трех недель. В течение этого промежутка повенчанные парень и девушка еще не считались супругами, жили врозь в своих домах, первая ночь допускалась и происходила только после «вя-селля», и только после этого начиналась совместная жизнь молодых супругов2. Такие случаи встречались даже в конце XIX в., хотя в это время чаще всего венчание совершалось уже непосредственно перед «вя-селлем», обычно в воскресенье днем, а вечером, ночью на понедельник и утром в понедельник праздновалось «вяселле». Такое взаимоотношение между церковным венчанием и традиционным «вяселлем» является чрезвычайно характерной, специфической чертой белорусской свадебной обрядности. Здесь перед нами выступает еще одно свидетельство' чрезвычайной силы и стойкости белорусского обычного народного права. Оно не сдалось под напором официального права белорусских феодалов и литовско-польских панов-захватчиков и их идеологии,

'І Ш е й н, т. III, стр. 88.

2 Ср. Ш е й н, т. I, ч. 2, стр. 1; т. Ill, стр. 400; С е р ж п у-JuycKi, стр. 180, № 1812; Семенов, Россия, т. IX, стр. 175. Ьесьма любопытно, что с подобным же явлением мы встречаемся также в быту мусульманских кавказских племен. Так, у кабардинцев после сватовства и сговора совершается муллой официальный религиозный обряд, но молодые после него продолжают жить врозь, вплоть до традиционного свадебного обряда, совершаемого через есяц дІіа после мусульманского свадебного обряда и продолжающегося несколько -дней (ср. К а ж е ш е в. Свадебные обряды ка бардинцев, Э. О., 1895, т. XV, стр. 147—148).

твердо хранилось в течение ряда веков и удерживалось даже в XIX в., при господстве царского самодержавия Таким образом, потерпели серьезное поражение оба насильственно навязанные, построенные на обмане, религиозные орудия эксплуатации белорусского народа в феодальную эпоху, сначала византийско-православное, потом польско-униатское, и, наконец, царско-правоелавное в капиталистическую эпоху2.

В быту с церемонией венчания соединялись некоторые традиционные обряды и обычаи, исключительно с ней связанные: благословение жениха и невесты перед отъездом в церковь, обряды, сопровождавшие выезд в церковь, путь туда и возвращение оттуда, некоторые обычаи при совершении венчания. За исключением обрядов благословения, это главным образом традиционные магические обряды, апотропейные и постулирующие плодородие и богатство, а также иногда обряды, связанные с домашним культом предков. Но, кроме того, в быту к венчанию в качестве предшествующих последнему обрядов •присоединялись иногда некоторые обряды «вяселля». Чрезвычайно характерно, что в описаниях этапа венчания чаще всего подробно изображаются именно эти традиционные обряды, а о самом венчании говорится в двух—трех строках, и даже иногда оно совсем не описывается. Описание ограничивается замечаниями: «едут к венцу», «после венца» и т. п. Таким образом, второй этап белорусского свадебного цикла состоит из неоднородных по происхождению и значению обрядов и не имеет решающего значения, ибо окончательное оформление и закрепление брачный союз получает только в обрядности третьего этапа. По составу обрядности этап венчания не является твердым и постоянным, ибо хотя с ним и соединяются иногда начальные, вступительные обряды «вяселля», однако отбор их в различных описаниях различен, и поэтому этап венчания фигурирует в описаниях в нескольких вариантах.

1          Белорусское обычное право столь же цепко держалось до конца XIX в. н в области семейных и имущественных отношений. Ср. Д о в н а р-3 а п о л ь с к и й, Очерки семейственного обычного права крестьян Минской губ. (Исследования и статьи, т. I).

2          Христианство—религия, основанная на обмане. См. К. М а р к с и Ф. Энгельс. Соч., т. XV, стр. 602; В И Ленин, Соч.. г 10, стр. 65—66.

Третий этап, «вяселле», во всех описаниях занимает главное место. По составу его обрядности он богат и числом церемоний, и их красочностью и значением. Почти все обряды этого этапа—традиционные, восходящие к эпохам минувшего, начиная от первобытно-общинной эпохи и кончая феодально-крепостнической. Конечно', древнейшие обряды, связанные с обычаями и представлениями тотемизма и материнского родового быта, по большей части фигурируют либо в значительно модифицированной форме, либо в віще пережитков и остатков. Но некоторые из таких обрядов, и в том числе весьма древние, сохранились более или менее хорошо наравне с обрядами, восходящими к патриархальной эпохе третьего цикла, и не потеряли своего значения важнейших обрядов. Известные трудности при характеристике некоторых обрядов «вяселля» возникают в связи с терминологической путаницей. Так, под терминами «змовіны», «заручыны», «пасад», «пастрыжэнне валос» не только в разных описаниях, но иногда даже и в разных частях одного и того же описания изображаются различные по происхождению, цели и ритуалу обряды. «Заручынамі» иногда называются «змовіны», которые по существу однородны, или даже тождественны, с «вялікімі запоі-намі» первого этапа; этими же терминами называются обряды обручения, а иногда и обряды «злучэння», т. е. формального обрядового соединения жениха и невесты (молодых) во время «вяселля». Посад жениха и невесты изображается в семи вариантах; одни из этих вариантов относятся ко вступительной части «вяселля» и чаще всего совершаются перед венчанием, другие совершаются во время «вяселля» и имеют свое особое значение. Пострижение волос изображается то как_ самостоятельный обряд, то как составная часть других обрядов—посада, «заручын», «злучэння», расплетения и выкупа косы молодой. Кроме специфически «вясельных» обрядов, в, составе «вяселля», как и в составе традиционных обрядов, сопровождающих венчание, описывается множество сопутствующих магических обрядов и обычаев, относящихся преимущественно' к категории апотропейной и подражательной магии. Только некоторые из этих обрядов являются постоянными; многие из них чередуются то в одних, то в других описаниях. На-

конец, и на этапе венчания, и на этапе «вяселля» основную роль играют обряды, связанные с общинно родовым бытом дофеодальной эпохи и с домашним культом предков. По существу все эти обряды, за исключением обрядности благословения молодых перед отъездом к венцу, связаны с «зяселлем».

Переходя теперь к обзору свадебной обрядности но этапам, в порядке следования обрядов одного за другим, мы должны сделать предварительно две оговорки. Во-первых, мы будем иметь в виду только два этапа, этап подготовительный и этап «вяселля», поскольку тради ционные обряды, присоединяемые к началу этапа вен чания, по их происхождению и существу являются начальными этапами «вяселля». Во вторых, та ггоследова тельность обрядов, которой мы будем придерживаться, является условной, поскольку описания, в особенности описания коровайного варианта, весьма расходятся меж ду собою именно со стороної порядка совершения тех или иных обрядов, а также и со стороны числа обрядов. Эта разноголосица проистекает главным образом из того, что, по одним описаниям, «вяселле» целиком совершается в доме жениха, а по друшм—сначала в доме невесты, а затем в доме жениха. В описаниях второго типа число обрядов значительно больше, некоторые из них повторяются, совершаются и у невесты, и у жениха, некоторые специально добавляются Поскольку нам важно выяснить основной, стержневой состав свадебной обрядности, мы при обзоре обрядности «вяселля» будем отбирать основные обряды безотносительно к месту их совер шения. Местные моменты—по дому невесты и по дому жениха—мы учтем и уясним при рассмотрении процесса исторических изменений белорусской свадебной обрядности.

Подготовительный этап, который можно назвать об шим термином «сватанне», характеризуется главным об разом бытовыми обычаями; обрядовые элементы в нем представлены слабо. Он начинается иногда т. н. «сугля-дамі», т. е. смотринами невесты, в особенности в тех случаях, когда инициатива исходит не от парня и девушки, приглянувшихся друг другу и порешивших пожениться, а от родителей жениха, ишущих для сына неьесту, подходящую по хозяйственным соображениям. До 60—70-х

годов XIX в. этот последний обычай был господствующим; он не исчез и во второй половине XIX в., но рядем с ним пробило себе дорогу и новое явление—стремление молодежи вступить в брак пс обоюдному влечению и согласию1. Традиционные черты при «суглядах» и при первом посещении сватами жениха родителей невесты сказываются только в некоторых условных формулах ино сказательиого характера, являющихся отзвуками древ него обычая купли-продажи невест. Обряды фигурируют только в заключительной части подготовительного этапа, когда достигнуто соглашение, которое требуется закрепить обрядом.

Обряд, освящающий и закрепляющий соглашение, чаще всего называется «запоінамі». Различаются «малы5: запоіны» («першая гарэлка») и «вялікія запоіны» («другая гарэлка») Малые запойны—это еще не обрпд, а обычай; они совершаются, когда родители невесты даюг принципиальное согласие на брак. Поэтому малые запойны не имеют обязательной силы, дело после них может расстроиться. Великие запойны совершаются для окончательного сговора, «змовін», по всем вопросам--о материальных условиях, сроке, свадьбы, ее порядке и т. д. После таких «змовін» ни одна сторона уже не может отказаться от заключенного соглашения, кроме ка кого-либо исключительного случая, но должна тогда возмещать все убытки Поэтому великие запойны называются изредка «змовінамі» В некоторых местностях малые запойны называются «подбарышком», а великие— «барышами^ <и «рукобитьем»2. Наконец, заключительному обряду подготовительного типа присваиваются в некоторых описаниях названия «трэцш запо;ны», или «адведзины»3, «заручыны»; последнее название применяется также к некоторым обрядам «вяселля» и «рукобитья^ В одних описаниях термин «заручыны» является просто синонимом или заменой термина «рукобитье», но

1          Ср. Ш з й н, I, 2, стр. 4, 152—153; 456- 457; III, сто. 392-93 и цр ; Иванов, Крестьянская свадьба в Витебской Бечорус-

«ш, III, СТр. 263

2          ТІІ е й н, I, 2, стр. 2—3; 188—193; 359 -360 («сугляды»); 126—13', 218 -219, 295 («малыя Запоіны»); 234—235 '-,есь этап!

—143, 15(5—458 («подбарышек», «барыши»); III 443- 444 («вялікія запоіны»); 1, 2. стр. 433--439 («зговар», «змовіны», «палойка»)

s Шей н. I, 2. стр. 374 —37?.

в других его применение оправдывается специализован ной формой обряда великих запоил—'рукобитья

По своему происхождению обычаи и обряды подготовительного этапа и сам подготовительный этап в целом принадлежат к сравнительно поздним составным элементам белорусской свадебной обрядности. Наиболее ранними в числе этих элементов являются отзвуки обычая купли-продажи невест, широко распространенного в древности у народов всего мира. Хотя этот обычай восходит к родоплеменной эпохе, он, однако, держится и позднее долгое время не только в раннерабовладельческом обществе, но и в раннефеодальном. Достаточно' указать, что и 'в самой Белоруссии еше в дореформенную эпоху существовал обычай вывозить взрослых дочерей на базар, на показ женихам; тут же на базаре родители невест сторговывались с родитеяями женихов и совершали рукобитье. или заручины Другие обычаи и обряды подготовительного этапа по- большей части сложились в патриархальном крестьянском быту исторической эпохи. По вопросу о степени распространенности обрядов, первого этапа важно отметить, что в описаниях столбового варианта подготовительный этап или целиком отсутствует, или представляется в сокращенном и стертом виде. От сутстъуют заручины и связанное с ними обручение; за поины встречаются в три раза реже, чем в описаниях ко-роЕайного варианта, и при этом в стертой форме Наконец, в числе других обычаев подготовительного цикла надо особенно' отметить т. н. «дзявішнік», обычай весьма распространенный в белорусской и русской свадебной обрядности. «Дзяв'.шнік» заключается в том, что вечером накануне свадьбы, в субботу, называемую иногда «збэрной», к невесте собираются девушки, поют специальные песни, расплетают ей косу и иногда гитовят т. н. «ёлку» для «вяселля>?. Этот обычай, несомненно, возник только в патриархальную эпоху и не имеет какого-либо традиционно-специфического обрядового значения, но выделяется своим интимным и поэтическим колоритом, проникнут настроением прощания невесты с д™ вичьей золей и любимыми подружками.

1 Ср. «заручэк::е» ведром или бочеиком водки: Д б р о о л ь-с к и й, II, :тр 12 — 13 229, заручыны змошны: Ш е п и, 1, 2, стр. 133- 138, 155—158.

Весьма сложная и пестрая обрядность «вяселля» не поддается такому же четкому расчленению, как обряд ность подготовительного периода. Однако можно вполне надежно выделить основные обряды и определить их последовательность, поскольку последняя более или менее ясно обнаруживается из значения этих обрядов и отчасти из того их порядка, который наиболее часто встречается в описаниях. Остановимся сначала на обрядности коровайного варианта, так как последний был шире рас пространен, чем столбовой, л описания его более подсобны и значительно более многочисленны, чем описания столбового варианта.

Прежде всего в описаниях коровайного варианта точно, фиксируется начальный обряд. Началом «вяселля» является замешивание теста для коровая, его изготовление и печение Правда, во многих описаниях параллельно с печением коровая описываются происходящие в это время обряды; но это чаще всего обряд венчания, связанные с ним обряды благословения жениха и невесты перед венцом и другие церемонии того же порядка и лишь изредка некоторые обряды «вяселля». Надо полагать, что коровайный ритуал в, его первоначальном виде начинался исключительно обрядом печения корсиая, ибо в наиболее полных описаниях коровайного варианта готовый коровай фигурирует обязательно на всех основных этапах «тяселля». Органически с началом изготовле ния коровая связаны только подготовительные к этой церемонии обряды, фигурирующие в некоторых описаниях. Это отъезд жениха за невестой, которому предшествует обряд одевания и благословения жениха родителями, а также иногда обряд посада жениха и характерные обряды сбора в путь жениха с его дружиной. Последние обряды восходят к обычаям похищения невесты, и вообще весь порядок поезда жениха за невестой со всеми его аксессуарами и обычаями во многих описаниях сохраняет черты древнего вооруженного наезда за невестой2.

По окончании печения коровая начинается «пір вясё-•зьі»—центральный этап «вяселля». Он происходит либо сначала у невесты, а потом у жениха, либо только у же-

1          'ІІейн, I, 2, стр 256, Ш, стр. 426—428

2          Особенно ярко и красочно описание у Добровольного, II, стр 91—92.

ниха. В доме невесты «піру вясёламу» предшествуют обычно посад невесты и обряд встречи жениха с его дружиной, а в доме жениха—обряд встречи молодой пары. Пир носит общинный характер, как и все обряды благословения: и в пире, и в обрядах благословения принимают участие не только родные жениха и невесты, но и «суседзі», т. е. однообщинники. Однако эти моменты изображаются не всегда одинаково. В одних описаниях преобладают черты родового быта, в других—последующего общинного быта. Главными обрядами в доме невесты являются обряд выкупа невесты женихом и обряд благословения молодых родителями невесты; иногда к этим обрядам присоединяются обряды заручин и соединения молодых. Но обряд соединения («злучэння».) молодых в качестве основного обряда «вяселля», обряда, скрепляющего брак и соединяющего молодых на «доўгі век», соответствующий по-своему значению обряду церковного венчания, совершается на «піру вясёлым» чаще всего у жениха. Формы этого обряда варьируются, но символика его- всегда подчеркивает нерушимое соединение молодых. Вслед за обрядом «злучэння», после которого невеста становится уже женою, замужней женщиной, совершаются обряды расплетения и выкупа ее косы и надевания на ее голову специального головного убора замужней женщины. Затем совершаются, в XIX—XX вв. уже далеко не всегда и не везде, обряды совместной еды молодых и их пляски. К этим обязательным обрядам часто присоединяются вспомогательные обряды—варианты посада невесты и обоих молодых вместе, обряд заручин или обручения, различные магические обряды, в том числе и фаллические. Почти со всеми обрядами соединены моменты домашнего культа предков.

По окончании «піра вясёлага» совершаются заключительные обряды «вяселля»—постельный обряд, сопровождающий первую ночь молодых, и затем обряд раздела коровая между всеми участниками «піра вясёлага». В некоторых описаниях сохранились еще т. н. «пярэзвы»— угощение участников пира у сватов и однообщинников. Этот обычай, ранее, вероятно, распространенный повсюду, в конце XIX в. уже вымирал.

В этом обзоре мы старались показать основные обряды «вяселля» в том порядке их следования, в каком они

фигурируют в наиболее стройных основных описаниях коровайного варианта. Однако такой порядок и самый состав обрядов на практике чаще всего запутывался и варьировался. В особенности это заметно в тех описаниях, в котооых обряды «вяселля» совершаются и в. доме невесты, и в доме жениха, как это чаще всего практиковалось во второй половине XIX в. Тут нередко встречается дублирование обрядов «злучэння», расплетения косы, еды молодых, посада и других. Широко было распространено также печение коровая и у невесты, и у жениха. Однако некоторые описания изображают «пір вя-сёлы» только у жениха и печение коровая также только у жениха. Отсюда возникает вопрос о том, какой из этих двух вариантов надо считать первоначальным. Он рассматривается в разделе 9 при реконструкции происхождения и истории коровайного ритуала свадебной обрядности.

Обрядность «вяселля» по столбовому варианту отличается от обрядности по коровайному варианту в том отношении, что коровайный обряд в столбовом ритуале отсутствует и что основной обряд «злучэння» молодых связан в нем со специфическим «столбовым» обрядом. Этим последним обрядом начинается «пір вясёлы», и этот обряд заслоняет и как будто даже устраняет другие обряды, сопровождающие «пір вясёлы» по коровайному варианту. Столбовой обряд называется так потому, что он совершается у «стаупа» (столба у печи) или на стрл-бе с запевом специальной «столбовой песни», призывающей богов брачного союза—Кузьму и Демьяна—«ска-ваць» свадебку молодых. При совершении этого обряда фигурируют две булки или два хлеба, но по своему значению они неоднородны с короваєм. За столбовым обрядом следует обряд «злучэння» и обряд расплетения косы и надевания женского чепца, а также обряд еды молодых. Постельный обряд стерся, «пярэзвы» не встречаются, посад при «злучэнні» практикуется редко. Таким образом, столбовой вариант гораздо проще и короче коровайного. Специфическим отличием его от коровайного варианта является и то обстоятельство, что в то время как в коровайных описаниях сохранилось немало архаических черт, восходящих к тотемистическим обычаям и к материнской эпохе, в столбовых вариантах эти .моменты

встречаются редко, но зато особенно четко и ясно выступают черты культа общинных богов рядом с домашним культом предков как двойной религиозной основы столбового ритуала в целом. Таким образом, нащупывается различие между коровайным и столбовым вариантами не только по местности, но и по существу и происхождению как со стороны их социальной базы, так и со стороны времени. Параллельно возникает вопрос о взаимоотношении этих ритуалов: следует ли считать один из них местным и более поздним видоизменением другого или они возникали независимо один от другого и развивались самостоятельно.

В связи с этим специальным вопросом следует обратить внимание на один вопрос, общий в широком смысле,—на вопрос о сравнении белорусских свадебных ритуалов с ритуалами русским и украинским. Это сравнение показывает, что последние два ритуала сохранились неравномерно. В то время как русский ритуал либо сильно- модифицировался, либо совершенно утратил ряд традиционных элементов и не удержался в какой-либо однообразной и четкой форме, украинский ритуал, как он бытовал в 70—90-х годах XIX в., сохранился в форме целостного обрядового цикла, правда, значительно упрощенного в сравнении с белорусским, но в основном сходного с коровайным белорусским ритуалом Зато в русском ритуале сохранились в отрывочной стертой форме следы и столбового, и коровайного ритуалов. Отсюда еще раз следует, что все эти три национальных ритуала должны восходить к общей первооснове и что белорусский ритуал в ходе исторического развития имел свою особую судьбу, способствовавшую сохранению в нем двух вариантов и удержанию в его составе наибольшего количества традиционных элементов.

Подводя итоги нашему общему обзору хода и состава белорусской свадебной обрядности конца XIX и начала XX в., мы видим, что в ней отчетливо выступают две характерные черты: во-первых, наличие ее древней, еще первобытно-общинной первоосновы и, во-вторых, ее бытование в форме двух вариантов последующей эпохи

і Ср. описание в IV томе «Материалов и исследований» П. П. Ч у б и н с к о г о и отчасти в цитируемой в следующих разделах работе О х р и м о в и ч а.

классового общества. Отсюда определяется и план предлагаемого исследования. В первую очередь следует выделить и анализировать эту древнейшую первооснову, при этом не только в ее отдельных составных, уцелевших в историческое время элементах, но также и в ее целом, т. е. попытаться реконструировать эту первооснову в форме определенного древнего свадебного ритуала. Очевидно, что этот ритуал должен быть первоосновой не только белорусского, но также и русского, и украинского исторических свадебных ритуалов. Затем нужно проанализировать содержание и вскрыть происхождение и дальнейшую историю обоих исторических белорусских свадебных ритуалов, коровайного и столбового, привлекая при этом сравнительный материал из русских и особенно украинских ритуалов. Столбовой ритуал, как более простой и ясный, мы рассмотрим первым, а за ним—более сложный и не столь ясный коровайный ритуал. Исследуя эти три проблемы, мы будем стремиться выяснить социальную базу как древнейшей первоосновы, так и обоих исторических ритуалов. В итоге мы по мере возможности восстановим историю белорусской свадебной обрядности и выясним ее специфические черты.

Н.М. Никольский

 

Уважаемые пользователи! При копировании материалов сайта, пожалуйста, не забывайте ставить активную гиперссылку на этот сайт.

__________________________