Изучение белорусской свадебной обрядности в. дореволюционную эпоху и в первое десятилетие Советской власти выражалось главным образом в собирании материалов и их публикации с самыми элементарными примечаниями. Материалы были собраны весьма богатые как со стороны их количества, так и со стороны их содержания. Пионер собирания белорусских этнографических и фольклорных материалов П. В. Шейн опубликовал до 35 описаний свадебных обрядов всех областей Белоруссии. Б. Н. Добровольский опубликовал 15 описаний отдельных обрядов и обрядовых комплексов свадебного цикла Смоленщины. В журналах, газетах и сборниках досоветской эпохи было опубликовано более двух десятков описаний свадебной обрядности разных мест Белоруссии, в том числе ряд описаний из Гродненской губ. Е. Р. Романова; кроме того, было опубликовано около ЗСОО песен свадебного цикла. Опубликованный материал отнюдь не исчерпывает собою всего собранною материала, так как некоторые собиратели не опубликвал и своих материалов, хотя и пользовались ими в работах, как, например, М. в. Довнар-Запольский. Этот огромный материал еще не оценен, не отсортирован, не систематизирован, пс дан в сыром и не всегда надежном виде, к нему нет указателей, которые облегчили бы пользование им. И как ни странно, об этой начальной, самой необходимой работе не подумали два первых и единственных исследователя белорусского народного творчества дореволюционной эпохи М. В. Довнар-Запольский и Е. Ф. Карский.

В 1893—1894 гг. Довнар-Запольский выступил с четырьмя статьями, посвященными белорусской свадебной обрядности. Две из них—«Белорусская свадьба в культурно-религиозных пережитках», напечатанная в журнале «Этнографическое обозрение» за 1893 г., и «Ритуальное значение коровайного обряда у белорусов», напечатанная в юбилейном сборнике в честь профессора В. Ф. Миллера —являются частями специального исследования под заглавием первой статьи, оставшегося, к сожалению, незаконченным. Другие две статьи—«Солнышко и месяц в белорусской свадебной поэзии» и «Свадебные пеони пинчуков»—являются первичной обработкой небольших групп песен, связанных со свадебной обрядностью, и до известной степени дополняют материал двух первых основных статей. Из этих статей две первые могут считаться первым опытом научного исследования белорусской свадебной обрядности, сделанным большим знатоком как белорусского, так и сравнительного фоль-клорно-этнографичеекого материала. Однако эти статьи ни по своему методу, ни по своему содержанию не дают того, что следовало бы в первую очередь сделать в области изучения интересующей нас проблемы, и эта неудовлетворительность их особенно ясно обнаруживается теперь, когда исследование белорусской культуры и ее истории развертывается в широком масштабе на базе марксистско-ленинского метода исследования.

Основные . недостатки работы Довнар-Запольского зависят от избранного им «этнологического» метода исследования. Он заявляет: «При исследовании культурных и религиозных пережитков свадебных обрядов можно иметь в виду два метода. По первому можно было бы расположить исследуемый материал по разным рубрикам, которые выработаны в современной этнологической фольклористической науке относительно эволюции семьи и религиозных культов. Другой метод состоит в

1 Обе статьи были перепечатаны в сб. статей Д о в и а р-3 а -польского «Исследования и статьи», т. I; там же были перепечатаны и две другие статьи. Все статьи цитируются по указанному изданию.

простом объяснении обрядов по мере их исполнения. Оба метода имеют свои выгодные и невыгодные стороны. Я решился следовать второму, во-первых, как -наименее сложному и ответственному, во-вторых, еще и потому, что в него легко входит первый». Избрав этот метод как наиболее легкий, Довнар-Запольский еще более облегчил его, сознательно ограничив свое исследование по отношению к количеству привлекаемого материала. В основу своего изложения Довнар-Запольский решил положить одно основное, по его мнению, описание свадебной обрядности, но встретился сейчас же с большими затруднениями, поскольку опубликованные описания значительно разнятся одно от другого как со стороны подробности изложения, так и со стороны характера изображения свадебного цикла по той причине, что- в разных местностях обряды исполнялись различно и им придавалось различное значение. Выход из затруднения Доенар-Запольский нашел в том, что в качестве основных описаний он выбрал два подробных описания из центральной части Белоруссии (Никольской вол. Минского уезда), .при этом неопубликованные, доставленные ему его корреспондентами, а другой материал привлекал лишь в качестве подсобного. Ограничив таким образом до минимума количество основного материала, Довнар-Запольский отказался также и от подробного описания отдельных обрядов, отослав читателей к будущему изданию использованных им описаний. Эти ограничения Довнар-Запольский оправдывает целью, которую он себе ставит: «Цель моя—.выбрать только те факты, которые могут иметь интерес с точки зрения современной этнологической науки, и поставить их в связь с параллельными фактами из ритуалов различных индоевропейских народностей, насколько мне была доступна литература о них»:. Но и при выборе сравнительного материала Довнар-Запольский делает еще одно весьма важное и совершенно неправильное ограничение. Он полагает, что ему нет надобности привлекать параллели из великорусской, украинской и славянской свадебной обрядности, поскольку таковые уже были отмечены Н. Сумцовым, Н. А. Янчуком и другими учеными, и поэтому он старался «ввести белорусские, а следовательно, и вообще русские обряды в сферу романо-германских сродных обычаев», хотя литература, бывшая для этого у него под руками, «оказалась, к сожалению, далеко недостаточной» Весьма характерно, что даже из русских работ он оставил без внимания такие важные для истории происхождения русской, белорусской и украинской свадебной обрядности труды, как критический разбор работы А. Терещенко «Быт русского народа», сделанный в 1848 г. К. Д. Кавелиным, и вышедшую в 1850 г. монографию В. Я. Шульгина «О состоянии женщин в России до Петра Великого». В обеих работах исследуются брачные обычаи русских славян в г і ср во б ыт і го-об щи иную эпоху и впервые в науке подчеркивается руководящая и почетная роль женщины в этих церемониях.

Отсюда видно, что Довнар-Запольский, стремясь упростить и облегчить свою задачу, избрал порочный формально-этнологический метод исследования буржуазных ученых, сосредоточивающий внимание на отдельных составных элементах рассматриваемого явления, но упускающий из виду это явление в целом—в его историческом происхождении и развитии в среде определенной народности, ,в его связи с другими бытовыми явлениями в той же среде. Следуя своему «методу», Довнар-Запольский «осветил» параллелями из быта разных народов разных времен происхождение и значение ряда свадебных белорусских обрядов, но, во-первых, не исчерпал их, во-вторых, оставил без всякого внимания белорусский свадебный ритуал в целом и, в-третьих, «осветил» их фальшивым светом. Он даже не поставил вопроса о взаимной связи рассматриваемых им обрядов, не попытался выделить из них тот основной обряд, без которого брак считался недействительным. В его изложении белорусский ритуал представляется как бы случайным набором обрядов разновременного происхождения, разнородного значения, иногда как будто даже случайно притянутых к брачной обрядности. С другой стороны, сознательно' ограничив количество исследуемого материала и отбросив сравнительные русские и украинские материалы, Довнар-Запольский естественно не мог разрешить даже и ту узкую задачу объяснения отдельных обрядов, которую он себе .поставил. Он сам говорит, что не стре-

1 Довнар-Запольский. Исследования и статьи, т. 1, стр. 61—62.

милея к подробному описанию отдельных обрядов, в результате получилось, что белорусские обряды им описаны в кратких чертах и тонут ,в обширном сравнительном материале, заимствованном из быта самых разнообразных народов1 и потому стоящем весьма далеко от белорусских обычаев, Применение такого «широкого» метода дает весьма «узкий» результат: становится ясной категория, к которой принадлежит описываемый обряд. Но этот формальный вывод совершенно недостаточен для характеристики места и значения описываемого обряда в общем комплексе белорусского свадебного цикла, рассматриваемого в его историческом развитии.

Как говорилось выше, Довнар-Запольский положил в основу своего исследования только два подробных описання из одной и той же местности (Минского уезда). В результате у него некоторые важные обряды совсем упущены, а другие хотя и затронуты, но не сами по себе, а в связи с другими обрядами как их принадлежность. Довнар-Запольским совсем упущены такие важные обряды, как «столбовой» — основной обряд «вяселля», обряд т. н. «злучэння маладых», постельный обряд; данное им краткое описаниекоровайной обрядности не дает полной и правильной характеристики этого важнейшего комплекса; только по связи с другими упомянуты важнейшие обряды, связанные с культом предков и с общинно-родовым бытом в его различных формах, и специфические обряды, связанные с пережитками тотемных культов и с земледельческими культами. Из тех обрядов, которым Довнар-Запольский уделил главное внимание, некоторые в силу принятого им порочного метода также не получили полного объяснения. Так, Довнар-Запольский не заметил, что терминами «заручыны», «пасад» в разных описаниях называются совершенно различные по цели и содержанию обряды, и характеризует эти обряды только по одному привлеченному им варианту. Что касается свадебного ритуала в целом, то, выбрав за основу лишь два однородных описания из Минского уезда, он не заметил, что белорусский свадебный обряд существовал в двух различных вариантах, повидимому, разновременного происхождения, отличающихся друг от друга как по составу обрядности, так и по характеру основного обряда (столбового и коровайного ритуалов).

Таковы основные фактические и методологические дефекты исследования Довнар-Запольского. Его работы являются только первоначальной разведкой, притом произведенной по неправильному пути, ограниченной по задачам и не доведенной до конца. Сейчас неудовлетворительность работ Довнар-Запольского усугубляется еще тем, что после них наука получила в свое распоряжение новые обширные фонды описательного материала. Довнар-Запольский пользовался, и то только мимоходом, I томом «Материалов» Шейна, сборником «Белорусские народные песни» Шейна, сборником песен И. И. Ноеовича и некоторыми другими публикациями. С тех пор вышли в свет II и III тома «Материалов» Шейна, четырехтомный «Смоленский этнографический сборник» Добровольского и ряд отдельных журнальных публикаций. В новых публикациях были даны чрезвычайно важные подробные описания свадебных обрядов Белорусского Полесья, отличающихся своим прочно сохранившимся традиционным характером (см. III том «Материалов» Шейна), а также ряд описаний столбового варианта свадебного белорусского ритуала, распространенного главным образом на Смоленщине и Витебщине и представленного в I томе «Материалов» Шейна только тремя описаниями, но особо им подчеркнутыми. Таким образом, советский исследователь обладает по крайней мере вдвое или втрое большим количеством материала, чем тот, который в начале 90-х годов был в распоряжении Довнар-Запольского.

Еще более неудовлетворительным является обзор белорусской свадебной обрядности, сделанный исследователем белорусского языка, фольклора и этнографии Е. Ф. Карским, который уже имел в своем распоряжении все указанные выше публикации материалов, но не только не использовал их полностью, а даже не подверг на их основании проверке выводы Довнар-Запольского. В своем кратком формальном и весьма неравномерном обзоре белорусской свадебной обрядности Карский 1 основывается главным образом на статьях Довнар-Запольского, почти ни в чем их не дополняет, а в некоторых случаях, отступая от Довнар-Запольского, дает неправильные объяснения, как, например, по отношению к об-

ряду посада или к обряду встречи молодых матерью молодого в кожухе. Карский дополняет обзор Довнар-За-польекого толыда кратким упоминанием о столбовом обряде; но и здесь вместо нескольких типичных и полных описаний Шейна он ссылается лишь на краткое описание Романова и поэтому проходит мимо наиболее характерных церемоний и песен этого ритуала

Современный советский исследователь должен изучить и использовать весь обширный материал описаний белорусской свадебной обрядности, не только собранный и изданный в дореволюционную эпоху, но и современный, собранный последними экспедициями сектора этнографии Института истории Академии наук БССР. И, что всего важнее, современный советский исследователь пользуется не порочным формальным «этнологическим» методом Дов нар - 3 а пол некого и ему подобных, а единственно правильным, научным, марксистско-ленинским методом исторического исследования.

При помощи своего метода и на основе ограниченного материала Довнар-Запольский мог частично разрешить только один общий, очень важный вопрос, намечавшийся еще за полвека до него. Он показал, что белорусская свадебная обрядность в своей основе восходит к временам первобытно-общинного быта и в связи с этим имеет ряд аналогий и параллелей в соответствующей обрядности индоевропейских народов. Но в этом направлении можно и должно было пойти дальше, за пределы обрядности индоевропейских народов, в область соответствующих обрядностей самых разнообразных народов земного шара, как древних, так и современных. Современный исследователь может сделать по этому вопросу не только количественные добавления, но и такие, которые будут иметь значение по существу, помогут исправить ошибочные толкования Довнар-Запольского и дать объяснение тех обрядов, которые у Довнар-Запольского остались неразъясненными.

Но основная задача советского исследователя другая — та, мимо которой прошел Довнар-Запольский, не увидев за деревьями леса. Это—задача исторического изучения белорусской свадебной обрядности. Последняя, несмотря

1 Карский. Белорусы, т. III, ч. I, ссылка на VIII выпуск Романова, стр. 204—205.

на кажущуюся беспорядочность и противоречивость, проглядывающую в ее описаниях XIX и начала XX в., в действительности представляла собою определенный обрядовый комплекс, существовавший в двух местных вариантах—столбовом и коровайном. Каждый из этих вариантов со времени своего происхождения прошел длинную историю, в ходе которой претерпевал ряд изменений в связи с изменениями материального, социального и религиозного быта. В процессе этих изменений одни обряды отмирали, стирались или получали иное значение, другие добавлялись, в процедуре обрядности происходили перестановки, в идеологии происходили сдвиги. Традиционные элементы, восходящие к различным отдаленным эпохам древности, переплетались с новыми элементами феодальной и капиталистической эпох, и в такой пестрой, противоречивой и как будто беспорядочной форме оба варианта белорусского свадебного ритуала были закреплены в записях Шейна, Добровольского и других собирателей XIX и начала XX в.

Задача, которую мы ставим в настоящей работе, заключается в том, чтобы четко дифференцировать два основных варианта белорусского 'Свадебного ритуала, затем, по /мере возможности, выяснить и реконструировать их происхождение и историю в связи с историей .материального, социального и культурного быта белорусского народа. Ясно-, что при разрешении этой задачи основное значение должны получить те сравнительные материалы, мимо которых прошел Довнар-Запольский (именно: русский, украинский и отчасти славянский материалы), ибо белорусский свадебный ритуал в своей древнейшей основе восходит к тем формам семьи и брака, какие существовали у общих предков белорусского, русского и украинского народов. Кроме того, мы используем также параллели из свадебной обрядности некоторых народностей Советского Союза, с которыми у русского и белорусского народов рано установились связь и культурное общение. Ясно также, что в процессе нашего исследования белорусская свадебная обрядность выступит не как некоторая «этнологическая» категория, параллельная или аналогичная некоторой абстрагированной индоевропейской категории, а как характерная народная белорусская обрядность, неразрывно связанная с. материальным, социальным и религиозным бытом белорусского народа на всем протяжении его истории, включая и :нашу советскую эпоху. Живая сторона жизни белорусского народа, сторона, связанная с его жизненной силой, с его воспроизведением, с его непоколебимой волей к свободе и самостоятельному существованию выступает перед нами во всей своей непосредственности из белорусской свадебной обрядности, и показать ее—это важная и благодарная обязанность советского историка-этнографа.

Исследование проблемы происхождения и истории белорусской свадебной обрядности на основе применения марксистско-ленинского метода изучения исторических явлений внесет полезный вклад не только в историю культуры белорусского народа, но также и в историю культуры русского и украинского народов.

Н.М. Никольский

Уважаемые пользователи! При копировании материалов сайта, пожалуйста, не забывайте ставить активную гиперссылку на этот сайт.

__________________________