Социальный и культурно-исторический тип личности патриархального крестьянства

Можно сказать, что с Библейских времен в центре внимания историографии были выдающиеся личности, в характере этих людей искали объяснения особенностей их эпохи. Боги и герои определяли ход истории. Каждый читатель по мере своих возможностей мог представить себе, как прекрасна была Эсфирь. Все остальное в победе Мордехая становилось ясным и понятным. Но проходили века, общество прогрессировало, становилось все больше компетентных и умных читателей, возникал вопрос: а как объяснить появление выдающихся личностей? Некоторые догадывались - особенностями развития общества. Получалось: выдающиеся личности определяют направление развития общества, а развитие общества - особенности выдающихся личностей. Шло время, и "сумрачный германский гений" разглядел в диалектике пружину развития истории, а "острый галльский смысл" увидел в диалектике классовой борьбы буржуазии против феодалов определяющую закономерность развития средневековой Европы в истории нового времени. Обнаруженные закономерности развития общества придавали историографии характер науки. Исторический материализм очень расширил познавательные возможности этой науки. Например, была приоткрыта одна из самых жгучих тайн истории - загадка государства. К. Маркс и Ф. Энгельс видели предназначение такой науки не только в том, чтобы объяснить, но и коренным образом преобразовать жизнь. Тем более, что она сама коварно подсказывала решение.

Уважаемые пользователи! Не забывайте, пожалуйста, при копировании любых материалов данного сайта яруга.рф оставлять активную гиперссылку на источник копирования.

Нарастала угроза пролетарской социалистической революции против господства буржуазии. Как же было не догадаться: революция буржуазии против феодалов породила новое капиталистическое общество, а революция пролетариата против буржуазии создаст новое социалистическое общество. Российская цивилизация, бедственная для народных масс и породившая высокочеловечную духовность освободительного движения с его блестящими литературой и искусством, осуществила пролетарскую революцию рабочих и крестьян и провозгласила государство "диктатуры пролетариата". Чем оно оказалось в действительности, объяснять нет необходимости. Важно то, что многие умные люди, следившие за судьбами человечества после Первой мировой войны и Октябрьской революции в России, а затем и за опытом создания "Третьего рейха" и Второй мировой войной, с горечью отбросили всякие надежды объяснить историю интересами человека и человечности, поскольку в современном обществе человек все более безжалостно перемалывался жерновами общественных структур. "Современная философия - жертва... мистификации, так как человек представляет собой не сложный объект исследования, мышления, а несуществующий объект. Существует много человеческих существ, но человек то только миф"30. Если учесть распространение атеизма не только в советском и постсоветском обществе, о нашем времени можно сказать - ни Бога, ни героев, ни даже человека, ни сколько-нибудь обоснованного объяснения истории... И внушительно звучащее заключение: история - не наука, поскольку она имеет дело с неповторимыми явлениями, процессами. В такой ситуации изучающим судьбы человечества остается начать все с начала. Что, как уже отмечалось, и проделано в западной этнологии. Более репрезентативные источники позволяют автору настоящей работы сделать еще одну попытку понять историю с ее начала, с простейших ее социальных организмов.

Охарактеризованные выше процессы жизни сельской общины подвели нас к одному из центральных вопросов темы - социальному и культурно-историческому типу патриархального крестьянина.

Личность - человек, который вносит в жизнь что-то свое. Это, естественно, порождает в его самосознании "я". Маленькая Катенька знает себя и называет так, как ее зовет мама - "Катенька". "Катенька хочет яблоко", оворит она. Но со временем у нее возникает самосознание, и она вдруг говорит: "Я хочу яблоко".

Личность крестьянина эпохи феодализма у нас почти не изучена. Некоторые считают, что и изучать-то нечего. Историк Б.Н. Миронов пишет: "Отдельная крестьянская личность игнорировалась, растворялась, поглощалась, сливалась с сельской общиной, была подчинена строгим, четким, не дающим альтернатив нормам поведения". И исследователь крестьянского сознания Г.А. Кавтарадзе считает, что до реформы 1861 г. в России еще не сложилась самодеятельная крестьянская личность. Однако весь опыт истории свидетельствует, что личность возникает еще в родовом обществе. Это доказывает исследователь личности философ С.С. Батенин и подтверждает богатейшим этнографическим материалом известный русский этнограф А.Ф. Анисимов. Одна из первых обоснованных попыток разглядеть момент возникновения личности в первобытности принадлежит, по-видимому, Л. Леви-Брюлю, считавшему, что индивидуализация душ и духов свидетельствует о возникновении личности, начавшей отличать себя от своей группы31 .

Для исследователя самого раннего, мифологического этапа истории общественного сознания, сохранившегося в письменных источниках, М.И. Стеблин-Каменского, "процесс становления личности происходил на протяжении всей истории человечества и, вероятно, продолжается и сейчас".

При рассмотрении личности крестьянина эпохи феодализма, стоит учесть мнение К. Маркса об условиях и признаках образования такой личности в период становления классового общества. В набросках ответа на известное письмо В.И. Засулич К. Маркс, усматривая в земледельческой общине германцев единственный очаг свободы и народной жизни, обращал внимание на то, что община создавала условия развития личности, несовместимые с "организмом более древних общин" (родовых). Важнейшим из таких условий он считал частную собственность и парцельную работу.

Изучение личности крестьянина той эпохи сопряжено с преодолением не только теоретических, но и конкретно-исторических трудностей. Возникает вопрос и о правомерности задачи воссоздания единого социального типа личности русского, украинского и белорусского крестьянина той эпохи. Особенно если вспомнить, с одной стороны, географические, исторические, экономические, национальные, этнографические особенности крестьянства разных регионов огромный страны, а с другой - имущественное, а затем и социальное его расслоение. Препятствием понимания единого типа крестьянина является психологическая многоликость этой массы. Однако, как подчеркивают философы, "перенесение., психологической типологии в область социологии методологически неоправдано, поскольку в едином социальном типе могут находиться самые разные психологические типы"32. Что же касается социального расслоения, то наиболее обстоятельные исследования историков свидетельствуют, что в изучаемую эпоху сельское население не было социально единым, но подавляющее большинство его составляло патриархальное крестьянство, не расколотое еще социальным расслоением. Нельзя создать единый социальный тип личности крестьянина той эпохи, но представить основной социальный тип личности патриархального крестьянина - русского, белорусского и украинского вполне возможно. Это проверяется фактами, о них и пойдет речь далее. В плане научной значимости задача все менее вызывает сомнение. "Каждая историческая эпоха и каждое этническое общество на определенном этапе своего развития выдвигали как основные один или несколько типов личности. Личность можно рассматривать с этой точки зрения как культурно-исторический тип, как собирательное понятие, вобравшее в себя наиболее выразительные черты культуры эпохи, ее неповторимый колорит, взятые в субъективно-личностном преломлении. Именно в этом смысле мы говорим о личности австралийского аборигена, германца времен переселения народов, древнего грека гомеровской эпохи... о личности европейца эпохи Возрождения" (С.Н. Артановский)33. Добавлю к этому, что образ жизни и духовная культура патриархального крестьянства значительно более однородны, чем образ жизни и духовная культура и феодалов, и буржуазии, и пролетариата. Бытие сельских масс на огромной территории страны определялось однотипными традициями. Это упрощает задачу воссоздания как социального, так и культурно-исторического типа личности патриархального крестьянина. Конечно же, были национальные особенности культуры русских, украинских и белорусских крестьян. Но когда речь идет о социальной типологии, то отличия русского крестьянина Сибири от крестьянина черноземной полосы Европейской России едва ли не более значительны, чем отличия последнего от крестьянина Слободской Украины или ее Правобережных губерний.

Философы резонно считают, что наука о личностях имеет основания существовать лишь как наука о структурах личности и законах их развития. Структурой личности занимаются и медик, и психолог, и педагог, и социолог, и каждый из них рассматривает интересующую его структуру личности. Такие структуры уже достаточно описаны в литературе. Исходя из соображений, высказанных главным образом известным французским философом Л. Сэвом и советскими философами Л.Г. Смирновым, М.С. Каганом, Б.К. Лебедевым, автор предлагает в настоящей работе структуру культурно-исторического, и социального типа личности, необходимую для историка.

Рассмотрение структуры личности патриархального крестьянина следует начать, пожалуй, с учета его природных способностей как наследственных, так и выработанных в процессе деятельности. Когда речь идет о конкретной личности, это очевидно, поскольку от способностей, данных природой, зависит успех деятельности. В то же время сама деятельность развивает способности. Однако при изучении социального типа личности определить эти способности сложно. Хотя, кажется, можно сказать, что условия жизни русского, украинского и белорусского крестьянина вырабатывали в нем способности к земледельческому труду, скотоводству, рыболовству, охоте, промыслам в необычайно сложных географических и исторических условиях, развивая такие качества, как стойкость, наблюдательность, восприимчивость, ясность и гибкость ума, тот здравый смысл, который позволял решать труднейшие жизненные задачи. Богатство фольклора - свидетельство богатства фантазии. Деятельность в системе возникавших рыночных отношений и в связи с капиталистическим производством порождала и иные способности. Но это было уже связано с процессом "раскрестьянивания".

Определяющее значение имеет второй базисный компонент структуры личности патриархального крестьянина - социальное положение. В этом отношении все известное о судьбах патриархального крестьянства свидетельствует о двойственности социального положения его личности. Для господ крестьянин, по словам и А.Н. Радищева, и А.И. Герцена, "в законе мертв", "вне закона". Во взаимоотношениях с барами и чиновниками крестьянин был и стремился выглядеть лишь безликой частицей своего "мира" ("вы наши отцы, мы ваши дети"), понимал, что "плетью обуха не перешибешь", нередко прикидывался дурачком и по возможности "надувал" барина и чиновника, осознавая их, по выражению А.И. Герцена, как "враждебный стан". Насколько деланная придурковатость во взаимоотношениях с барами укоренилась в менталитете русского крестьянства, свидетельствует уникальная деталь русского фольклора, на которую обратил внимание историк русской культуры A.M. Панченко: самый умный герой русских народных сказок - Иван-дурак. С этим мы не встретимся ни в украинских, ни в белорусских народных сказках. И не случайно. Польские пан и панна не допустили бы, чтобы "это быдло (скот)" фамильярничало с ними, обращаясь, как к отцу и матушке. Украинские и белорусские крестьяне и не могли достичь с панами хоть какого-то взаимопонимания. Впрочем, и паны были разными. Упомянутый выше в обзоре историографии крупный украинский этнограф Ф. Рыльский (отец известного украинского поэта М. Рыльского) был польским паном, жившим на Украине и относившемся к украинскому крестьянству с глубокой симпатией. Оно отвечало ему полной взаимностью. Проводить замечательного пана в последний путь собралась огромная толпа окрестных крестьян. Психологические особенности взаимоотношений антагонистических классов позволяют лучше понять особенности не только классовой борьбы, но и других проявлений культуры народа.

Принципиально иными были внутриобщинные взаимоотношения. Здесь каждый мог чувствовать себя человеком - личностью - у него могло быть свое хозяйство, были не только обязанности перед семьей и всем миром, но и соответствующие права. Однако "внут-риобщинная" личность патриархального крестьянина специфична не только мирскими границами своего функционирования. М.И. Стеблин-Каменский предположил, что представление о коллективной индивидуальности предшествовало представлению об индивидуальности личной (понятие "боги" предшествовало понятию "бог"). Внутриобщинная личность патриархального крестьянина с нашей современной точки зрения динамично многолика. Корни единства такой динамичной многоликости в общем хозяйстве патриархальной семьи с половозрастным разделением труда в ней и в дуализме сельского мира как общины обособленных дворохозяйств.

Личность патриархального крестьянина, естественно, порождалась жизнью семьи в рамках мира. "Начиналась" она с ребенка - "мальца", "малого". В самом раннем возрасте, иногда с четырех-пяти лет, как и все окружающие дети, приобщался он к посильному, а иногда и непосильному производственному труду всей семьи. Восприимчивые дети хорошо знали трудовую жизнь, которая перемежалась общими праздниками, были в курсе всех событий мира, его сходок, где все решали старики. Жизнь воспитывала в детях уважение к родным как главным работникам и кормильцам, к старшим братьям и сестрам, своим покровителям и учителям и в труде, и в играх, ко всем друзьям детства. По мере роста мальцу хотелось быть парнем, а это означало и принятие соответствующих трудовых обязанностей. С двенадцати лет парнишка иногда с удовольствием бороновал, а с четырнадцати с гордостью и за соху брался. У парней свои забавы, игры, своя улица - с девчатами, хороводами, посиделками, "досвітками". Добры-молодцы обязаны были хорошо работать, на улице допускалось их молодечество, казакование. При всей завидности такой участи, с точки зрения младших, добрые молодцы, даже полноценные работники, полноправными членами общины не были: "Холостой, что бешеный". И даже женившись, став мужиком, молодой крестьянин, живя в семье отца, обязан был ему повиноваться, не имея права жаловаться на него даже из-за созданного его сыновним трудом имущества. Неповиновение воле родителей - великий грех.

Иногда добрые молодцы, тяготившиеся родительской опекой, уходили "гулять" в далекие края - в казаки, бурлаки, но обычно стремились, женившись, обзавестись своим хозяйством. Полноправной внутри-общинной личностью крестьянин становился лишь в качестве главы дворохозяйства, "большака", достигнув "хороших лет" (примерно сорока): "Всяк хозяин в своем дому большой". "Семянистые" (большесемейные) хозяева, господари (на Украине) были наиболее уважаемыми соседями - "лутшими людьми", "лутшими стариками", на мирской сходке решали наиболее важные вопросы жизни общины, из них выбирали судей, старост. Социальное положение этих "лутших людей" представляет для нас особый интерес.

В этнографических описаниях села середины XIX в. современники нередко упоминали о хозяйственных мужиках, "лутших стариках", иногда с некоторым удивлением фиксируя, какое почтение оказывали, встречая их на улице, даже дети. Но феномен хозяйственного мужика ни этнографами XIX в., ни современными исследователями остался непонятым. Отчасти это происходило потому, что в уважении всего села к хорошему хозяину не усматривали ничего особенного. А отчасти от того, что "хозяйственного мужичка"(как не без ласковости, но снисходительно называли таких в публицистике) подозревали в стремлении стать мироедом. Подозрение было отнюдь не безосновательным. Но хозяйственный мужик (на языке крестьянина) и мироед были явлениями разных эпох. И такой проницательный современник, как М.Е. Салтыков-Щедрин, придирчиво присматриваясь к "хозяйственному мужичку", улавливал это. Мироед был ре зультатом " раскрестьяни вани я ".

Хозяйственные мужики, "лутшие старики" интереснейший феномен сельской общины со времени ее возникновения. Первое в истории появление человеческой элиты - малозаметного, но, кажется, абсолютно достоверного индикатора здоровья социального организма .

Элита в прямом смысле слова - это лучшие по человеческим качествам люди (по трудолюбию, уму, совестливости). Общинная элита возникала стихийно, естественно. В условиях традиционного, освященного религией культа труда хороший работник, создав свою семью, если Бог давал хороших, здоровых детей, становился хорошим хозяином. Золотые руки бывают часто при умной голове. Когда подрастали дети-работники, семья становилась хорошим рабочим коллективом. О "большаке" соседи все чаще говорили простые, но многозначительные слова: "хозяйственный мужик". В условиях общинного эгалитаризма такое повышение авторитета не вызывало зависти. Хозяйственный мужик и дельный совет даст соседу, и подсобит в беде. Такому при необходимости и соседи охотно помогут.

Хозяйственные мужики, "лутшие старики" неформальная группа, составляющая ядро сельского схода. Приговор таких "стариков" был абсолютно авторитетен. Неформальная группа "лутших людей" обеспечивала подходящих кандидатов на мирские должности старост, судей, она была неформальной связью власти мира с народом. Неформальный авторитет элиты - один из секретов силы власти общины и ее тысячелетней стабильности. Стабильности, которой не обладал ни один другой социальный организм истории.

В статусе хозяина крестьянин жил, пока не изменяли силы и духовные способности, уступая свое место и хозяйство следующему поколению.

Хозяин не осознавал своего хозяйства и себя вне общины, он был активным членом, деятелем ее, отсюда его мирское примитивно-коллективистское сознание. Вместе с тем общность натурального, самодавлеющего, но в рамках общины семейного хозяйства обусловливала то обстоятельство, что крестьянин, даже "большак", не мыслил себя вне семьи - без жены, сыновей, дочерей аботников, которые обеспечивали и старость родителей. И с точки зрения традиции, мирской и "родовой" правды "большак" был не собственником, а лишь распорядителем семейного хозяйства.

Во внутримирских отношениях, как хозяин, он ицо уважаемое, честное, но не сам по себе, а как человек семейный и вместе "мирянин". Это уважение разделяли соответственно положению в семье все ее члены.

Характеристика социального положения личности патриархального крестьянина была бы неполной без учета специфики социального положения крестьянки, при всей общности их социальных связей. И в этом случае следует учитывать динамику личности: девочка, девушка, невестка, хозяйка-"болыдуха". Если детство крестьянки мало отличалось от детства крестьянина, то уже девушка, как отмечалось выше, продолжая трудиться на семью, нередко осознавала себя "пустокормом". Самым тяжелым было положение невестки в семье. Только став хозяйкой, "болыиухой", женщина приобретала наибольший вес. Бывали случаи, когда после смерти хозяина его жена возглавляла хозяйство. Но это исключения. Положение вдовы с малолетними детьми было самым плачевным.

С вовлечением сельского населения в товарно-денежные и капиталистические отношения хозяйственные интересы все чаще связывали крестьянина с городом, с рынком, качественно изменяли его социальное положение, "раскрестьянивали" его, изменялось и положение крестьянки.

Если второй компонент предложенной здесь структуры социального типа личности характеризует ее общественные связи, позволяя рассматривать ее на фоне социального целого как частицу его, то третий компонент представляет ее деятельность в их совокупности, иерархии и динамике. С таким пониманием проявления личности согласны и психологи (А.Н. Леонтьев), и философы (Г.Л. Смирнов, Люсьен Сэв). О человеке следует судить по его делам.

Производственная деятельность русского, украинского и белорусского крестьянства в разных географических и социальных условиях отличалась разными сочетаниями земледельческого, скотоводческого, рыболовного, охотничьего, бортного, лесного хозяйства, переплетавшегося с ремеслом и кустарными промыслами. С детства осваивая все виды производства, крестьянин часто умел делать почти все необходимое в хозяйстве.

Поскольку "мирские" власти были не отделены от массы, все активно участвовали и в общинной жизни, ам, где община функционировала нормально.

Все соответственно способностям участвовали в праздничной и эстетической жизни мира - водили хороводы, плясали, пели, рассказывали сказки. Архаичность общины проявлялась и в том, что крестьянин был еще всесторонне развитой личностью. И даже крестьянка в условиях изнурительного труда и часто крайней бедности, при всем своем неравноправии, а в некоторых местностях и забитости, выполняя значительную часть мужской работы, вносила в жизнь семьи и мира опрятность, материнскую заботу о детях, красоту убранства избы, песни, вышивки.

Такова, в общих чертах, деятельность патриархального крестьянства. Вместе с тем хорошо известно, что не только в промысловом, промыслово-земледельческом, но и в земледельческом селе росло товарное производство, крестьянство все более вовлекалось в товарно-денежные и капиталистические отношения. Эрозия натурального хозяйства порождала процесс "раскрестьянивания" с деятельностью на рынке и в производстве для рынка.

Все виды деятельности - производственной, социальной, празднично-эстетической - в соответствии со способностями (базисные качества) порождали картину мира - еще один важный, уже надстроечный компонент структуры социального и культурно-исторического типа личности. Под картиной мира здесь подразумевается круг знаний, обобщенных мировоззрением.

Что касается круга знаний, то крестьянин всесторонне и досконально знал все, что было связано с производственным процессом: географию и микроклимат своего мира, технологию производства, социальные и нравственные взаимоотношения в общине и в семье, традиции функционирования последних, праздничную культуру мира. В то же время он плохо знал жизнь всего феодального общества, совсем мало был осведомлен о функционировании государства.

Все известное осмысливалось с помощью традиции, религии и личного разума. Отсюда - уже охарактеризованные выше особенности крестьянского миропонимания.

Развитие хозяйства и классовой борьбы расширяло круг знаний, стимулировало усиление рационализма. Личный разум активизировался, но все еще оставался слугой двух господ - традиции и религии. В стремлении вырваться из-под их опеки заметные успехи его связаны уже с процессом "раскрестьянивания".

На определенном этапе развития общества в картине мира человека появляется и он сам, возникает такой компонент структуры его личности как самосознание. Степень развития последнего - важный показатель развитости не только личности, но и общества, которое ее породило. В процессе творческой деятельности человек творит и сам себя, и все более сознательно. Самосознание личности всегда обусловлено спецификой общественного строя.

В самодержавно-крепостнической России крепостное крестьянство было низведено до положения, близкого к рабскому. Крайнюю бедственность судеб народных масс В.Г. Белинский усматривал в том, что "русские мужики", "поверив своим барам, сами себя не считают за людей". И А.И. Герцен с горечью писал об отсутствии у русского крестьянина "всякого уважения к себе", о его "жалкой апатии", о том, что и крестьянская община, "не признающая в душе неограниченной власти помещика, трепещет и валяется в ногах его при первом слове". И у украинского крестьянина отмечено "полное отсутствие человеческого достоинства и самоуважения"33. Темноту, забитость, приниженность личности фиксировали этнографы и у белорусского крестьянина. Подобных свидетельств много. Однако необходимо учитывать, что, приспосабливаясь к феодально-церковным порядкам, крестьянин во взаимоотношениях с барами часто прикидывался таким, каким его хотели видеть господа.

Безымянный крепостной автор "Вестей о России", констатируя "в нас бедность, глупость от господ", с горечью объяснял, что крестьянская мудрость состоит в том, чтобы выглядеть в глазах барина ничтожеством и дурачком.35 Приспосабливаясь к жизни, свои взаимоотношения с господами крестьянин объяснял себе понятиями, выработанными в семейной жизни. Помещик и чиновник был "батюшкой", помещица "матушкой". А дети были обязаны подчиняться отеческой власти родителей. Такая освященная церковью патриархальность долго и психологически и идеологически обосновывала господство феодалов над миром и крестьянином. Но убедительным такое обоснование было лишь до поры, пока "дети" не разуверились в "отеческом" попечении господ.

Самосознание - это сознание своего места в жизни, своих прав и обязанностей, точнее, у крестьянина своих обязанностей и прав. Перед барином и государством у крестьянина были лишь обязанности. Иное дело внутриобщинная жизнь. Здесь у мужика были не только обязанности, но и важные права. В соответствии с требованиями общины и государства и в интересах своей семьи хозяин обязан был наладить хозяйство и организовать труд всех домочадцев, воспитать детей, он обязан был быть и хорошим соседом. Из этих обязанностей вытекало право семьи на соответствующие трудовым ее возможностям долю общинной земли и угодий, право на участие в общинном самоуправлении, право на праздники.

Успешное выполнение хозяином своих трудных и разносторонних обязанностей обеспечивало ему почет и уважение, честь соседей, всего мира. В таком случае он оказывался в неформальной группе "лутших людей". Особым почетом пользовались те, кто брали на себя ответственность за судьбы мира, служили ему в самые трудные для него моменты борьбы с барином и властями. К примеру, когда возглавлявший карателей старик-генерал закричал на старосту мятежного села Миная Иванова (Рязанская губерния, 1856 г.), тот с достоинством попросил не повышать голос: "Я такой же генерал, как и ты, потому что меня выбрал мир". Крестьяне уважали генералов - их царь назначал, они кровь за Отечество проливали, однако и выбранный миром, оказывается, достоин подобной высокой чести. Примечательно, что такая высота личности органически связана с высоким авторитетом мира, обусловлена им.

Хозяйственный и социально-экономический дуализм общины, жизнь на основе общей и частной собственности, натуральный характер хозяйства, где от каждого требовались всесторонние способности, где наглядно важны были трудовые и нравственные качества соседа и члена семьи, обусловливали развитость норм нравственности и убеждение в первостепенной важности их. И мир, и семья строго следили за нравственностью своих членов, высоко ценили трудолюбие, стойкость в беде, добрососедство, совестливость и сурово наказывали за безнравственность, вплоть до изгнания из общества. Высокие нравственные достоинства человека (начиная с трудолюбия) осознавались как безусловно необходимые качества крестьянина: "Меж людьми треба бути людьми". В сознании крестьянина именно крестьянские достоинства оценивались как свойства настоящего, полноценного человека. Украинские крестьяне, например, осознавали себя не как "черкасы", "малороссы", а как "люди"36. Такой примитивный (внутриобщинный) гуманизм патриархального крестьянства все более принимал антибарскую, антигосподскую направленность. Все более наглядный паразитизм господ убеждал в безнравственности и бесчеловечности их. Во взаимоотношениях с властями крестьяне стали хоть и осторожно, но настоятельно доказывать, что они тоже люди. Так, в одном из прошений крепостные Петербургской губернии писали: "Хотя нет хуже, нет презреннее и беднее состояния крестьянства, но ежели вообразить общий род людей, то и он есть человек, имеющий душу и рассудок". А в период подъема массового движения конца 50-х ачала 60-х гг. вольноотпущенные крестьяне Тамбовской губернии заговорили даже о гражданских правах, едва ли им ясных, просили поставить их "на ту точку гражданства, на которой мы по законам божеским и человеческим стоять должны": "Мужик-то сер, а ум у него никто не съел", "І моя душа не з лопуцька, того ж хоче, що й людська".

Обращаясь к господам, крестьянин осторожно утверждал, что и он человек, но между собою мужики все смелее говорили о барах: "Чорт не чорт, а люди не такі", "Чи пани, чи люди?". Возбужденные событиями революции 1848 г., крестьяне Восточной Галичины пели: "Пани кажуть, же ми свині... тільки панщину робити, і тим маєм в світі жити... Боронім же ся небоже, а жеби юж спокій мати, треба панів вирізати". С.Б. Окунь обратил внимание, что материалы истории крестьянского движения накануне 1861 г. свидетельствуют о повышении чувства человеческого достоинства крестьянства, особенно у молодежи. Классовая борьба обостряла чувство человеческого достоинства и самосознание личности угнетенных.

Самосознание крестьянки, особенно невестки или нелюбимой жены жестокого мужа, естественно, сильно отличалось от самосознания крестьянина, она была вдвойне угнетена и не признавалась личностью в мирских взаимоотношениях. Столь компетентный современник, как А. Киркор, свидетельствует, что в Белоруссии жена и мать, даже будучи в доме хозяйкой, общественным уважением не пользовалась.

Так было и среди русского, и среди украинского крестьянства. Стоит заметить, что отчасти мужик осознавал свое превосходство над бабой, как человек "мирской", общественный, возвышавшийся над существом, целиком поглощенным семейными интересами. Ведь ей каждый день приходилось решать задачу - как прокормить своих детей, всю семью. Поэтому мужик с чувством превосходства говорил: "Семь топоров вместе лежат, две прядки врозь", "Волос долог, да ум короток", "Курица не птица, а баба не человек". Уже в конце XIX в. в украинских преданиях об опрышках, повстанцах во главе с легендарным Довбушем героиня - женщина-богатырь провозглашает: "Відколи світ світом, а не буде жінка старша за чоловіка"37. Хотя еще в первые пореформенные десятилетия уже заметны изменения в положении крестьянки. В Тверской губернии крестьянин иногда говорил: "В иной бабе больше толку, чем в мужике". (С подтекстом: мужик, конечно, выше бабы, но теперь пошли мужики хуже баб). Большая значимость женского труда в семье, особенно в малой, реально существовавшее единство крестьянской семьи обусловливали в общем то же направление развития самосознания - к развитию чувства личности, своего человеческого достоинства. Мать троих детей Акулина Петрова бросилась в пруд, узнав, что ее муж не устоял в борьбе и согласился признать себя помещичьим крепостным.

Таким образом, можно сказать, что во внутри-общинных отношениях крестьянин-хозяин, "большак" осознавал себя лицом ответственным за судьбы семьи и даже мира, по традиции и осознанно, будучи сам воспитателем младших членов семьи и мира, стремился соответствовать нравственному кодексу крестьянской правды. Самые ответственные обязанности перед семьей и миром, перед Богом, как и полноценные права на труд, семью, имущество, на праздники ожидали в перспективе каждого нормального крестьянина-мальца и парня. Этот примитивный, внутриобщинный гуманизм крестьянского самосознания в процессе развития хозяйства и классовой борьбы, все более активно и осознанно отрицая бесчеловечность, безнравственность господ, приобретал характер общенародного, истинного гуманизма (в противопоставлении: они - бессовестные бары-собаки и мы - люди). Замечу, что самосознание "я" патриархального хозяина-"болынака" во внутримирских отношениях обычно было не расчленено с "мы" - семьей, а во внемирской жизни - с "мы" - миром.

Констатируя высоту самосознания патриархального крестьянина во внутриобщинных отношениях и преобразование в результате хозяйственной деятельности и классовой борьбы его примитивного гуманизма в общенародный антибарский гуманизм, отрицавший бесчеловечность господ, необходимо вместе с тем признать, что самосознание патриархального крестьянина как гражданина всей страны было тоже примитивным, свои обязанности и права в масштабах всей страны крестьянин осознавал смутно.

Таково направление развития самосознания патриархального крестьянина в недрах прочной патриархальной семьи и традиционной общины. Однако в связи с развитием товарно:денежных и капиталистических отношений, охватывавших и общину и проникавших в нее, в связи с ее разложением, с предпринимательской деятельностью общинников изменялась их картина мира и возникал качественно иной тип самосознания. Отчасти он освящался религией с ее проповедью кротости и смирения, соответствуя традициям патриархальщины во взаимоотношениях с барами как с отцами. Традиционному правдолюбию ("Хлеб ешь, а правду режь") традиционно противостояла истина: "Пошрне теля дв1 матки ссе", "Ешь пирог с грибами, держи язык за зубами". Однако в новых исторических условиях эти старые рекомендации обосновали новый тип деятельности, направленной как против феодальных порядков, так и против традиций крестьянской общины. Новые социальные условия, разложение общины, новая деятельность и картина мира порождали новый тип личности. История русского, украинского и белорусского крестьянства подтверждает мысль К. Маркса о том, что индивидуализм при определенных обстоятельствах был необходимой формой самоутверждения личности: "Що хто робить, все собГ', "Кожний за себе дба", "Краще мое, шж наше".

Процесс "раскрестьянивания" и образования индивидуалистического самосознания наметился еще в дореформенной России. Этот индивидуализм был исторической формой становления буржуазного гуманизма, направленного против "мирской" и против феодальной архаики.

Думается, что для понимания интересующей нас структуры личности человека как деятеля истории, вслед за рассмотрением самосознания необходимо изучить такое его порождение, как совесть (и философы З.А. Бербешкина, И.С. Кон видят в ней диалектическое порождение сознания и самосознания).

Стоит напомнить, что еще Г. Гегель писал о рациональной, мыслительной природе совести. Вместе с тем философ высказал догадку об общественном, общинном происхождении совести. Для него она -"моральная гениальность, знающая, что внутренний голос ее непосредственного знания есть голос божественный... Это одинокое богослужение есть в то же время богослужение общины"38. Л. Фейербах тоже рассматривал совесть как голос общины внутри каждого индивида и даже как "выражение социализма", то есть коллективизма, говоря нашим языком39. Оба выдающихся мыслителя, занимая во многом противоположные философские позиции, пожалуй, верно улавливали общественное происхождение совести.

Разгадывая происхождение и функции совести, философы оперировали и оперируют главным образом материалом человеческих взаимоотношений современного общества. Но вопрос о происхождении совести естественно решать на материале архаических социальных организмов.

Совесть - мыслительный процесс, но порождается она чувством, убеждением в единстве индивида с семьей, общиной, корпорацией, классом, всем обществом, всем человечеством.

Совесть функционирует как самооценка с точки зрения справедливости, эта своеобразная "интерправда" у общинника была одного социального происхождения с общинной правдой-справедливостью, как совесть феодала одного корня с феодальной справедливостью. Совесть общинника неразрывно связана была с его верой в общинную правду, с убеждением в важности, могуществе и мудрости мира, необходимости его основы добрососедства. Важно учесть, что в архаике внутри-общинных взаимоотношений значение совести человека для семьи, соседей и всего мира было гораздо более наглядным, чем в цивилизованном обществе. В последнем в наиболее значительных для жизни экономических взаимоотношениях действия каждого индивида определяются его социальным, классовым или сословным статусом, служебным положением. Услугообменная экономика эгалитарных взаимоотношений внутри общины становилась оптимальной лишь при совестливости каждого индивида, без нее невозможно было настоящее добрососедство. Она была насущной необходимостью на каждом шагу взаимоотношений соседей - при соблюдении полевых и сенокосных границ, при пользовании охотничьими угодьями. Многочисленные договорные отношения, в том числе и денежные, в патриархальном селе велись без расписок, скреплялись лишь совестью, словом. Как свидетельствуют материалы волостных судов, это сохранялось даже в пореформенной деревне 60-70-х годов XIX в. После смерти хозяина наследники под контролем мира и соседей делили наследство по совести. Все тяжбы в судах от соседского до волостного должны были вершиться по совести и вести к примирению- Уже в пореформенные годы даже споры о земельных межах и судебные тяжбы в некоторых местностях при недостаточности вещественных доказательств решались "божбой", клятвой человека, в совесть которого судьи верили. Естественно, что с точки зрения общинных традиций совесть человека, как и правда человеческих взаимоотношений, представлялись божественными: "Добрая совесть - глаз Божий". Она присуща созданной Богом душе, которая "всему мера", которая "всего дороже". Совесть для патриархального крестьянина, пожалуй, - главное качество души, поэтому они отождествлялись: "Это дело у меня на душе (на совести)", "С совестью не разминуться. Душа не сосед, не объедешь". Примечательна эта ассоциация о соседе, таящая намек на соседскую точку зрения в совести. Мужик, пока живет "в миру", - писал И.Г. Прыжов, -"свято хранит совесть и душу". Другой, тоже весьма компетентный свидетель, И.Г. Оршанский, уже в 70-х годах XIX в. писал о высоком уровне добросовестности сельского населения.

На случай недостаточности, неразвитости внутреннего регулятора поведения личности, совести, практика общинной жизни породила и такой "общественный контроль", как стыд - чувство заботы о своей репутации среди соседей (от которых каждый зависел). "Работал" этот "контролер" тоже с санкции Бога: "В ком есть Бог, в том есть и стыд". О попирающих нормы общинных взаимоотношениях говорили: "Кто Бога не боится, тот и людей не стыдится", "Ни стыда, ни сорому".

Жизнь патриархального крестьянства порождала потребности, которые осознавались как интересы. Этот компонент структуры личности своеобразно аккумулировал все ее качества: и способности, и социальное положение, и деятельности, и картину мира с ее мировоззрением, и самосознание, и совесть. Структура интересов крестьянской личности (хозяйственных, социально-экономических, бытовых, культурных, политических) в их динамике - показатель модификаций и эволюции крестьянской личности в разных исторических условиях.

Обособленное дворохозяйство в составе сельской общины было основой жизни патриархального крестьянина, но это хозяйство было возможно лишь при наличии у крестьянина семьи с достаточным количеством работников. Поэтому можно сказать, что доминировали интересы хозяйственные и семейные (создания семьи, ее благополучного развития). Наиболее важными были хозяйственные потребности - в "доброй" земле, дождях, погожих днях. Все это сильно зависело "от Бога". Но полосы земли, доброй, средней и худой, разверстывал мир. Он обеспечивал нормальные условия созидания и жизни семьи. Если иметь в виду функционирование самого общинного микрокосма, то главные хозяйственные и семейно-бытовые потребности патриархального крестьянина заинтересовывали его прежде всего в примитивно-коллективистской правде общинных взаимоотношений, поскольку только сильная своей справедливостью община могла обеспечить оптимальные условия жизни крестьянской семьи.

Вместе с тем по мере втягивания села в товарно-денежные капиталистические отношения появлялись крестьяне, чье хозяйственное благополучие все более зависело от рыночной конъюнктуры, а предметами интересов были у одних товар, у других заработок. Одни, "хозяйственные мужички", принимались "есть мир", другие с горечью констатировали: "Нема в свт правди","Всякий за себе дбае". Индивидуализм в сфере экономических интересов распространялся еще в предреформенном селе. Хозяйственные, экономические интересы крестьянской личности сказывались на духовных и политических интересах. Среди культурных, духовных потребностей наиболее важными были познавательные и празднично-эстетические. Необходимость познания жизни, учения подчеркивалась традицией: "Ученье лучше богатства", "Ученье свет, а неученье тьма", поэтому "Век живи, век учись". Познавательные интересы внутриобщинной личности удовлетворялись в основном непосредственным восприятием жизненной практики семьи и общины, главным образом под руководством и научением родителей и старших в семье. Своеобразными учебниками были пословицы, поговорки, загадки, да и весь фольклор.

Качественно иными становились познавательные интересы крестьян, втягивающихся в товарно-денежные отношения и товарное промышленное производство. В этом случае сфера духовных интересов все более выходила за рамки мира, предметом самого живого внимания становилась и рыночная конъюнктура, и технология производства, и особенности жизни города и городского спроса. Возрастала потребность в грамоте и школьном обучении. Традиционная жизнь общины сама по себе не требовала его. П.С. Ефименко на материале Архангельской губернии, а A.C. Афанасьев-Чужбинский га Украины свидетельствуют, что и в предреформенные годы, и даже в первые десятилетия после реформы были районы, как правило, удаленные от города, в которых крестьяне не тяготели к грамоте. В этом отношении довольно богатый материал содержат "Труды комиссии по преобразованию волостных судов". Здесь имеются характеристики занятий населения каждой волости, сведения о грамотности, наличии школ и отношении населения к ним. В общем картина была противоречивой, но И.Г. Прыжов обоснованно констатировал распространенность стремления крестьян учить своих детей40. У В.Г. Белинского были основания писать в конце 1847 г. о том, что если еще лет пятьдесят тому назад даже в городах матери выли, как по мертвым, провожая детей в школу, то теперь "всякий крестьянин радехонек возможности выучить своего сына грамоте". Поучительна в этом отношении и настойчивая борьба крестьянства Восточной Галичины в связи с революцией 1848 г. в защиту своих сельских школ от посягательства помещиков. Стремление к просвещению при всей чуже-родности школы традиционному миру в предреформенные десятилетия захватывало, кажется, и патриархальные слои крестьянства.

Особое и весьма значительное место среди духовных потребностей патриархального крестьянства занимали потребности праздничные и эстетические. Они традиционно удовлетворялись в рамках мира. Сближение с городом губительно действовало на традиционную праздничную культуру крестьянства, на его фольклор. Церковные праздники сами по себе не соответствовали новым потребностям, а капитализм взамен всех праздников и всей народной эстетики предлагал хорошо знакомый кабак. Как свидетельствуют многочисленные источники, "избалованные деньгами на рынке и в городе способствовали пагубному распространению пьянства". С этой бедой было нелегко бороться, но мир упорно противостоял такому растлению. Патриархальное крестьянство ответило на него мощным "трезвенным движением". И.Г. Прыжов писал об этом времени, что в кабаках пьянствует городская чернь, "народ же сильно воздерживается".

Все интересы патриархального крестьянства вырастали из жизни семьи и мира, но удовлетворение их, очевидно, зависело главным образом от чужеродной общине системы феодализма. В этой господствовавшей над миром и крестьянином системе последний сколько-нибудь понимал только роль царя - как хозяина всего царства (гаранта правды - законности и справедливости) и организатора защиты страны от иноземных завоевателей.

По мере развития общества власть господ становилась все более очевидно паразитической, поэтому из всех порожденных семьей и общиной интересов вырастал все более сильный отрицательный интерес вергнуть власть господ, добиться воли и всей своей земли. Сильнейшая заинтересованность в этом объединяла и типичное патриархальное крестьянство, и раскрестьянившиеся слои зарождавшейся сельской буржуазии, и сельских предпролетариев.

Свои потребности, осознанные как интересы, человек реализует деятельностью, прежде всего трудом (поскольку речь идет о крестьянине). Но при этом приходится преодолевать трудности природного и социального характера. Поэтому так важен такой компонент структуры личности, как воля. Направляемая и сосредоточенная разумом воля создает как откровения гения, так и чудеса акробатики. В определенном смысле процесс формирования личности "может быть представлен как развитие воли", - полагает психолог А.Н. Леонтьев. Авторы, которые считают волю важнейшей чертой личности, с эмпирической точки зрения правы. Воля, однако, не является ни началом, ни даже "стержнем личности", это лишь одно из ее выражений- Своеобразное подтверждение тому - история крестьянской личности. Примечательно, что в традиционном крестьянском сознании изучаемого времени воля, как необходимое человеку качество его характера, в смысле "волевой человек", "железный характер", скорее, осуждается, чем одобряется. Однако убеждение "всякому своя воля" бытовало, следовательно, были жизненные ситуации, где всякий мог проявлять свою волю, но доминировавшие интересы мира требовали, чтобы крестьянин руководствовался общепринятыми традициями, а не своей волей: "Божа воля, а не своя сваволя". Характерно, что понятие "воля" подразумевало, главным образом, не свойства, присущие личности, а скорее, отсутствие препятствий ее волеизъявлению, оно отождествлялось с понятием "свобода". Так в старой пословице "В поле две воли" (здесь "поле" - судебный поединок) "воля" - это волеизъявление. Но такая свобода волеизъявления неуместна была в мирской жизни.

Общинный порядок в определенном смысле отрицал свободу как свободу волеизъявления: "І вовк на волі, тай виє доволі", "Более воли, хуже доля", "З великої волі жди гіркої недолі".

Говоря нашим современным языком, крестьянину на каждом шагу приходилось проявлять железную волю и при ведении хозяйства в труднейших географических и климатических условиях, и в борьбе с эксплуататорами, и в борьбе с завоевателями. Но вся эта его деятельность направлялась не столько личными решениями, сколько традицией, могучим общественным мнением мира, обязательным для всех. Раздумия и колебания между чувством и долгом здесь были неуместны. С колеблющимися сочленами мир не выстоял бы в жесточайших жизненных испытаниях. Традиция и религия давали ответы на все вопросы, деятельность каждого была предопределена задолго до рождения и направлялась могучим общественным мнением мира.

Образованное общество часто сетовало на темноту и спячку мужика. В психологии крестьянина эта темнота, спячка выражались главным образом в том, что он вовсе не осознавал себя борцом за что-то новое. В столкновении с феодалами он видел защиту традиционных порядков от новшеств бар, действовал всегда с миром, только бегать мог в одиночку. Отсутствие необходимости в принятии собственных новых решений обусловливало ту цельность крестьянской личности, которая выражалась в единстве мысли, слова и дела.

Б.Ф. Поршнев писал, что в истории общества "воля формируется первоначально как негативный акт кт непослушания, неповиновения, отрицания". "Лишь в своем более высоком развитии она выступает как стремление к поставленной позитивной цели, т.е. к цели, сознательно избранной из множества потенциально возможных, наконец, к цели, самостоятельно сконструированной мышлением самого индивида"41. С развитием товарно-денежных отношений, с разложением мира как оплота традиций индивидуально-волевые качества становились все более необходимыми для борьбы на свой страх и риск за нечто новое, непривычное, для преодоления традиционных порядков. На мирских сходах стариков, носителей традиций, стали сдерживать словами: "В ваше время так было, а теперь не то". Свою волю стали навязывать миру мироеды, горланы42. И на другом полюсе - разоренные, обездоленные были вынуждены все чаще проявлять свою волю, жить по-новому.

Так, уже рассмотрев деятельность патриархального крестьянина, мы снова вышли к ней. Личность - и продукт истории, и ее творец.

Предложенная структура социального типа личности патриархального крестьянина состоит из достаточного, по моему мнению, минимума ее характеристик-компонентов: способностей, социального положения, деятельностей, картины мира (круг знаний совокупно с мировоззрением), самосознания, совести, интересов, воли. Ни одного из этих компонентов исключить нельзя одель не будет действующей, в то же время перечисленных характеристик достаточно для понимания развития и функционирования личности в обществе. Такая структура является открытой в природу и общество динамической системой с прямыми и обратными связями всех своих компонентов. Все перечисленные компоненты живут, изменяются. Социальное положение личности меняется как с развитием ее имущественных, социальных, духовных характеристик, так и с эволюцией самого общества. Каждый компонент этой системы может влиять на все остальные. Вместе с тем предложенный порядок компонентов выражает логику их субординации.

Стоит обратить внимание на естественную стихийную логику эволюции социального типа личности патриархального крестьянина. Если не забывать, что все новое рождается в уме конкретного человека, можно сказать, что эволюция базиса общества детерминировала эволюцию базиса личности (способности, социальное положение и деятельности), а эволюция базиса личности детерминировала изменения ее надстроечной части (картины мира, самосознания, совести, интересов, воли). С разложением крепостничества и развитием капитализма менялось социальное положение крестьянина, это изменяло структуру и характер его деятельностей, пробуждая новые способности. Все это обусловливало значительное расширение круга знаний и преобразование мировоззрения, что не могло не сказаться на самосознании крестьянина. Эволюция этих компонентов структуры личности, особенно экономического положения и хозяйственной деятельности крестьянина, осмысленных мировоззрением, естественно, детерминировали соответствующие изменения интересов, главным образом экономических. И не менее естественно и логично, добиваясь всем классом все большей воли-свободы, крестьянин одновременно проявлял все больше воли-характера, самостоятельности в нарушении традиционных порядков жизни. Дуалистическая природа патриархального крестьянина - собственника и труженика приводила к "раскрестьяниванию" крестьянства на два полярно противоположных социальных и культурно-исторических типа: сельского буржуа и сельского пред-пролетария. Никакого саморазвития в таком массовом производстве личностей почти незаметно. И патриархальное крестьянство в процессе своего производительного, творческого труда творило свои личности, но это производство-творчество было массовым.

Все изложенное о развитии личности патриархального крестьянина позволяет разобраться в специфике его человечности, его примитивного гуманизма. В общине все знали хорошего хозяина, работника, у которого золотые руки, доброго, душевного человека, или лодыря, брехуна, на которого нельзя положиться. И парень, еще не полноценный мужик и хозяин, мог отличаться работой, удалью. И крестьянка, при всей ее приниженности, могла быть личностью, вносившей свое в жизнь семьи и мира - как хорошая хозяйка, добрая мать, воспитавшая своей заботой хороших детей, и красна-девица, певунья или плясунья, вносила в жизнь семьи или общины очень важные, очеловечивавшие элементы эстетики, освещавшие многотрудную жизнь идеалами полноценной народной человечности. А разве богатство норм этики человеческих взаимоотношений, норм, выраженных в народных пословицах и поговорках, не говорит о духовном богатстве внутриобщинной личности патриархального крестьянина? Сознание своего единства с семьей и общиной - свидетельство не отсутствия и даже не неразвитости личности, а свидетельство примитивно-коллективистского типа ее, ее гармонии с общинным социальным суборганизмом. Глубокое уважение к труду, трудовой собственности, к трудящемуся человеку, его правдивости, доброте, мужеству, к общине, убежденный патриотизм как забота о судьбах всего отечества - все это составляет содержание крестьянского гуманизма, гуманизма настоящего, но ограниченного узкими рамками "локального микрокосма" и искаженного безликостью крестьянина в системе феодального общества, приниженностью женщины в семье и общественной жизни.

Уважаемые пользователи! Не забывайте, пожалуйста, при копировании любых материалов данного сайта яруга.рф оставлять активную гиперссылку на источник копирования.

Пагубное воздействие самодержавно-крепостнического гнета обусловливало отсталость хозяйства, упадок, и нередко и полное разрушение общины барином, апатию, пьянство, мелкое воровство. Сугубо бедственным становилось положение Масс таких районов, когда они становились еще и объектами "кровопивства" пред-реформенного мироеда или "чумазого". Рушилась крестьянская правда, торжествовала бессовестность. В крови и грязи рождалась новая, еще более противоречивая личность - товаровладельца, представленная двумя новыми социальными типами: разоренного крестьянина, продававшего свою рабочую силу, и сельского буржуа. Эти новые социальные типы знаменовали новую эпоху, новые классы и зарождение нового гуманизма.

Вопросы для самопроверки

1. Что такое личность?

2. Перечислите компоненты структуры личности.

3. Определите понятие самосознания и его значение в духовности человека.

4. Определите понятие "картины мира".

5. Что такое совесть и каковы ее функции?

6. Как образуются интересы личности и какова их роль в ее деятельности?

Источник: П.Я. Мирошниченко. "Культура русского и украинского крестьянства конца эпохи феодализма (1760-1861 гг.)

__________________________