Памяти старозбуръевских крестьян - отца Якова Васильевича, революционного матроса Гражданской войны, и матери Марии Андреевны, домашней хозяйки, посвящаю

Под культурой можно понимать все результаты материальной и духовной деятельности (материальная и духовная культура). Но в рамках данной работы нас прежде всего будет интересовать духовная культура как причина и способ деятельности. При таком подходе культура - весь усвоенный человеком опыт истории, определяющий его (человека) деятельность.

К концу XVIII - началу XIX в., когда стали складываться национальные культуры русских и украинцев, крестьянство составляло около 95% населения. Но дело не только в его удельном весе. Если в Англии и Франции, например, национальная культура сложилась на основе культуры бюргерства, буржуазии городов, то в России и Украине национальная культура образовалась на крестьянской основе. Важнейшие достижения и русской, и украинской цивилизации XIX в. были результатом освободительного движения, сориентированного прежде всего на решение крестьянского вопроса.

Уважаемые пользователи! Не забывайте, пожалуйста, при копировании любых материалов данного сайта яруга.рф оставлять активную гиперссылку на источник копирования.

В западной медиевистике еще в XIX в. сложилось представление о том, что невежественное и косное крестьянство средневековья жило культурой своих господ, которая спускалась к ним из монастыря и замка.

Такое мнение в значительной мере было обусловлено состоянием крестьянства Запада в XIX в. Здесь эра капитализма началась еще с XVI в. За три столетия сильно изменился образ жизни и культура села, что нашло яркое отражение в "Крестьянах..." О. Бальзака и известных высказываниях К. Маркса (об идиотизме сельской жизни, о взглядах крестьянина с высоты своей навозной кучи). Даже такой глубокий исследователь, как

A.Я. Гуревич, в первом томе трехтомной академической "Истории крестьянства в Европе", руководствуясь известным постулатом исторического материализма (идеология господствующего класса является господствующей идеологией), считает, что в сознании сельских масс средневековья доминировали мысли их господ1.

B.Н. Миронов пишет о "мрачном умственном состоянии" русского крестьянства XIX в., о связанной с религиозностью неспособности его самостоятельно критически мыслить2. Такие заключения выглядят тем более внушительнее, что они совпадают с представлениями, господствующими в современной западной этнологии - от структурализма К. Леви-Строса до теологической школы - об иррациональности самих основ всякой народной культуры. Главное доказательство этому также усматривается в религиозности масс3.

Правда, в упомянутой выше статье из "Истории крестьянства в Европе" А.Я. Гуревич после утверждения, что средневековый крестьянин Запада жил мыслями своих господ, вдруг далее пишет: "Крестьянство, простонародье, ... угнетенное, ... презираемое и игнорируемое господствующим классом, вместе с тем ... в определенном смысле доминировало в духовной жизни раннего средне

вековья"4. Парадокс? "Гений - парадоксов друг". Но обычному исследователю тоже есть от чего прийти в "мрачное умственное состояние". Впрочем, чтобы разобраться в культуре русского и украинского крестьянства конца эпохи феодализма, стоит учесть и соображения, высказанные философом и этнографом Ю.И. Семеновым еще четверть века тому назад.

Прежде всего, не следует забывать, что культура русского, украинского и белорусского крестьянства была результатом интеграции культур многих тысяч сельских общин. Они возникли в глубокой древности в результате преобразования родовых общин и просуществовали до революции 1917 г. Ю.И. Семенов доказывает, что даже в конце этого периода сельская община была не пережитком, а жизнеспособным новообразованием. Замечу, что исследователи зафиксировали возникновение новых сельских общин в Сибири даже в начале XX в. Дело в том, что на протяжении всей истории феодальной России через каждые 5-8 лет страну постигала засуха - с голодовками, эпидемиями, падежом скота, пожарами. Общины гибли и снова возрождались, как Феникс из пепла. Оставшиеся в живых, в соответствии с многовековыми традициями, искали соседей и собирались в общину. Только сосед, только "мир" могли спасти. Так было и после монголо-татарского нашествия, и после страшного сталинского голодомора 1933 г. В описании этих событий, принадлежащих перу замечательного писателя и публициста А.И. Стреляного встречается интереснейшая для историка деталь. В первую же урожайную осень, когда оставшиеся в живых что-то получили за трудодни, через месяц-два после трагических событий, когда родные люди умирали, как скот, молодежь весело, с песнями шла работать в колхозы. "И тако ожиша", ак заключал описание подобных событий нашей истории летописец. Такова была наша история и при большевиках, и при Батые... Возникая в недрах системы феодального общества, подчиняясь ей и работая на нее, община была социальным суборганизмом, в основе которого находился качественно отличный от феодального, -патриархальный - или крестьянско-общинный уклад.

Нет ничего более ошибочного, подчеркивает Ю.И. Семенов, чем представление об "изолированности" крестьянского натурального хозяйства. Эта натуральность означала лишь отсутствие товарного обмена, - но вовсе не всякого обмена. Мелкое, неустойчивое, обособленное крестьянское дворохозяйство не могло существовать без постоянных экономических связей, соседской взаимопомощи. И передельная, и беспередельная крестьянские общины были социальными организмами, костяк которых составляла "система отношений услугообмена". Такому базису общинного социального суборганизма, отличного от базиса феодального социального организма, соответствовала и своя надстройка, отличная от надстройки классового общества, собственная материальная и духовная культура5. На протяжении многих веков образ жизни патриархального крестьянства складывался, по-видимому, сначала в процессе перерастания родовой общины в сельскую, а с разложением последней, особенно по мере развития капитализма, остатки "архаической формации" еще долго теплились в форме патриархальной семьи.

Изо всех известных науке живых социальных организмов русская, украинская и белорусская сельские общины относятся, кажется, к наиболее архаичным и простым. С сельской общины начинается история общественной жизни наших народов. Поскольку в родовой общине взаимоотношения людей определялись кровно-родственными связями, здесь еще никому не приходила в голову проблема справедливости и вся сопутствующая ей этика. Архаичнейший и простейший социальный организм мира-громады позволяет сравнительно легко разглядеть структуру его культуры и функциональные взаимоотношения ее компонентов, которые мы до сих пор не смогли разглядеть в огромных и сложнейших социальных организмах средневековых народностей и современных наций.

Для патриархального крестьянства России и Украины конца эпохи феодализма "мы" значило прежде всего "свой мир", "своя громада". Вместе с тем, к концу эпохи феодализма крестьянство десятков тысяч общин России и Украины все лучше осознавало свое единство в масштабах всей своей народности: "Барин за барина, мужик за мужика", "Пан за пана, 1ван за 1вана". Десятки тысяч крестьянских пословиц убедительно свидетельствуют, что возникавшее в крестьянском мире сознание обкатывалось, шлифовалось во всех однотипных (но отнюдь не одинаковых) общинах и России, и Украины. Формировавшееся в недрах отдельных сельских миров сознание становилось общенародным сознанием патриархального крестьянства. Оно не могло не сказываться на сознании не только демократических слоев города, но и отчасти духовенства и даже дворянства.

Но предмет нашего интереса - сознание и деятельность русского и украинского крестьянства. При этом необходимо учитывать, что это сознание качественно отличается от идеологического и научного сознания, возникавшего и у горожан, и у дворян еще в эпоху феодализма. Впервые обратил на это внимание А.Я. Гуревич в исследовании культуры простецов раннего средневековья. "Перед нами аморфное, текучее, нестрогое, при наличии все вновь всплывающих констант и архетипов, мировосприятие, которое могло нереф-лективно совмещать в себе противоположные представления и верования"6. Оказывается, что подобное совмещение противоположных представлений и верований английский историк Д. Рюде обнаружил в сознании народных низов второй половины XVIII - первой половины XIX вв. Подтверждение иррациональности всякой народной культуры? Нет, обычные свойства массового сознания и общественной психологии . Крестьянство тех времен не порождало ни концепций, ни теорий, ни идеологий. Его деятельность направлялась массовым сознанием, общественной психологией. Как объяснили исследователи структуры общественного сознания русские философы А.К. Уледов и А.И. Анищенко, главная особенность и функция общественной психологии состоит в том, что она является массовым, непосредственно включенным в деятельность, сознанием тех или иных слоев общества. Если в центре внимания историка культуры должен быть духовный мир человека, то прежде всего в этом духовном мире его должна интересовать сфера общественной психологии и массового сознания с присущими им убеждениями. Именно убеждения отличают общественную психологию от идеологических построений и направляют нашу деятельность.

Изучение культуры украинского крестьянства представляет большой интерес не потому, что мы, украинцы, "лучше" всех ближних и дальних народов (как говорится в одной из школьных программ по народоведению), а потому, что это культура наших предков, наша история, помогающая разобраться в нашей современности.

Некоторые ученые отрицают научный статус исторического знания на том основании, что историки имеют дело с неповторимыми фактами. Последнее верно тем более, что и каждый человек неповторим. Однако нетрудно разглядеть повторяемость и закономерность некоторых исторических процессов в определенных исторических условиях. К таким закономерностям относятся, например, закономерности возникновения национальных культур в разных странах Европы. Уяснение локальных и глобальных закономерностей облегчает сравнительно-историческое изучение жизни разных народов и стран. Тем более оправдано и плодотворно изучение культур братских народов.

Культура, как уже говорилось выше, содержит все способы и результаты физической и духовной деятельности. Предметом нашего исследования является культура крестьянства на огромной территории в течение почти столетия (1760-1861 гг.) - материал необозримо огромный и разнородный. Главное в культуре всякого народа - это культура человеческих взаимоотношений. Изучив культуру в этом аспекте, мы получим возможность разглядеть и структуру крестьянской культуры, и систему ее развития. Это даст ключ к пониманию всех культурных процессов истории крестьянства. Такова содержательная специфика материала и смысл настоящего исследования.

Историография темы. К концу XVIII в. крестьянский вопрос стал все более занимать русское общество. Разразились грозная Пугачевщина в России и кровавая Гайдамаччина в Украине. Мужики все более отлынивали от работы, сбегали от господ. В защиту крестьянства выступали выдающиеся деятели русского Просвещения. На Уложенной комиссии 1767 г. казак Слободской Украины А. Алейников, ссылаясь на опыт Запада, доказывал недопустимость закрепощения украинских крестьян. С учетом опыта Великой Французской революции начал осмысливаться патриотический подвиг крестьянства в Отечественной войне 1812 г. В движении декабристов крестьянский вопрос стал главным. В этом движении и тесно связанном с ним творчестве

A.C. Пушкина - духовный зачин, определивший лучшие достижения русской национальной культуры XIX в. В ответ на выраженный П.Я. Чаадаевым беспощадный приговор России, оскорбленные славянофилы указали на высокую культуру русского крестьянства. А в Украине раздался могучий голос мужицкого поэта Т.Г. Шевченко. В годы апофеоза самодержавия правительство Николая I лихорадочно искало решения крестьянского вопроса. В такой обстановке в 1845 г. по инициативе выдающихся русских географов было создано Императорское русское географическое общество, в рамках которого начало работу этнографическое отделение. Во главе последнего стояли такие известные деятели освободительного движения, как К.Д. Кавелин и В.А. Милютин. Этнографическое отделение развернуло всестороннюю деятельность по изучению положения народа России. Была подготовлена хорошо продуманная социологическая анкета, разосланная по всей периферии огромной империи через министерство духовных дел и просвещения - священникам и учителям. В результате был собран ценнейший материал. Задолго до начала движения революционных народников в народ пошли интеллигентные "коробейники", "мастеровые" - изучать народную жизнь. С 30-х до 70-х годов XIX в. был собран огромный материал по этнографии, фольклору и обычному праву. Это позволило приступить к интереснейшим этнологическим обобщениям в трудах Н. Калачева,

B. Даля, И. Снегирева, С. Максимова, С. Пахмана, И. Оршанского, Е. Якушкина в России, А. Ефименко и П. Ефименко, П. Чубинского, Ф. Рыльского, М. Драго-манова, И. Франко на Украине, Н. Носовича, П. Штейна, Н. Анимелле, А. Киркора в Белоруссии. Крестьянская тема уже с 30-х годов влекла к себе и выдающихся русских писателей и поэтов. О "пугачевщине" - и "Капитанская дочка", и известный историографический труд A.C. Пушкина. Судьбы и жизнь русского и украинского крестьянства привлекали Н.В. Гоголя. Крестьянская тема сделала модными повести Д.В. Григоровича. С типологии крестьянских личностей ("Хорь и Калиныч") начались "Записки охотника" И.С. Тургенева. Крестьянская тема - одна из важнейших в творчестве и H.A. Некрасова, и Л.Н. Толстого. Известнейшие писатели выступали в роли этнографов .В. Успенский, А.И. Левитов, Ф.М. Решетников, В.А. Слепцов, Г.И. Успенский. В очерках последнего встречаются великолепные характеристики патриархального крестьянства, не уступающие характеристикам, данным Л.Н. Толстым. А этнографы выступили в роли хороших писателей - В. Даль, C.B. Максимов. Можно говорить о своеобразном процессе слияния русской классической литературы с этнологией. Этот синтез характерен и для писателей Украины - Т. Шевченко, П. Кулиша, И. Нечуй-Левицкого, И. Франко.

Русская, украинская и белорусская этнология к концу XIX в. вышла на передовые рубежи мировой науки. Но с конца XIX в. в центре внимания общества и ученых все более становится т.н. "рабочий вопрос", перспективы установления диктатуры пролетариата. Невежественное крестьянство стало представляться маргинальным слоем, годящимся лишь в союзники рабочего класса. Только после "оттепели" 60-х годов XX века стали пробуждаться из забытья образы наших предков в лаптях и постолах.

Советская историография с 70-х годов обогащается оригинальными статьями и монографии М.М. Громыко, Н.И. Миненко, Т.С. Мамсик. Характеристики крестьянской культуры появляются в коллективных трудах по истории крестьянства Поморья, Сибири эпохи феодализма. Ценным был и опыт изучения культуры западноевропейского крестьянства в работах А.Я. Гуревича, Е.В. Гутновой. Результаты такого направления исследований отразились в изданном Академией наук СССР трехтомнике "История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма" (М.: Наука, 1985-1986). Этот опыт и позволил М.М. Громыко выступить с методологической статьей "Культура русского крестьянства XVIII-XIX веков как предмет исторического исследования" (Журнал "История СССР", 1987, №3). Методологические и культурологические соображения М.М. Громыко заслуживают внимания, потому что исследовательница работает на стыке историографии и этнографии. Наиболее ярко такой опыт выразился в статьях о русском крестьянстве в третьем томе упомянутой "Истории крестьянства в Европе" и в четвертом томе "Истории русской культуры XVIII века" (М., 1990). И упомянутая статья, и реализация ее методологии в двух последних названных статьях весьма интересны. Но у автора отсутствует ясное понимание структуры крестьянской культуры; даже не поставлен вопрос о соотношении производственно-утилитарной и празднично-эстетической ее сфер. И более всего непонятно, как столь авторитетный автор упустил из виду изучение крестьянской правды и религиозности крестьянства. Не объяснено, как крестьянская культура соотносилась с феодальной. Наконец, не затронут важнейший вопрос о формировании личности патриархального крестьянина.

Изучение крестьянской культуры в русской советской историографии не могло не сказаться на поисках украинских историков, в том числе и автора настоящей работы. Кажется, первая попытка рассмотрения системы культуры русского, украинского и белорусского крестьянства была предпринята в его диссертации на соискание ученой степени доктора философских наук "Народные истоки революционно-демократического социализма в России". В значительной мере по материалам этой диссертации автором была подготовлена монография "Т.Г. Шевченко I селянська правда" (Киев, 1992)6. Изучение системы крестьянской культуры позволило объяснить эволюцию идейности великого народного поэта - от крепостного вольнодумца до подлинных вершин общественной мысли.

Еще в конце 70-х годов автором (вместе с двумя выпускниками исторического факультета Донецкого университета) было депонировано одно из первых в советской историографии исследование по истории личности, в том числе личности патриархального крестьянства конца эпохи феодализма. Названные работы позволяют автору предпринять настоящее исследование.

Источники. Глубокий кризис современной цивилизации, обнаружившийся уже в кровавых бойнях Первой мировой войны, обострил интерес к далекому прошлому истории человечества. В жизни наиболее архаичных народов, племен и общин искали разгадку современности и возможность предугадать грядущее. Во второй половине XX в. достигла расцвета западная этнология. Был собран огромный и разнообразный материал об аборигенах самых глухих, изолированных регионов Южной Америки, Африки, Австралии и Океании. Получили свое научное разрешение важнейшие научные проблемы, касающиеся, например, древнейших жителей Северной и Южной Америки. Однако возможности собранных этнологами источников ограничены, т.к. они отражают жизнь этносов, столетиями пребывавших в состоянии стагнации. Эти материалы не отражают развития общества. А ведь давно известно: все что не развивается - деградирует.

" Материалы, собранные вышеназванными этнографами, фольклористами, правоведами XIX в., отражают судьбы русских, украинских, белорусских сельских общин на этапе перехода рт феодального к капиталистическому обществу. В этом и состоит уникальность отечественных источников. К тому же, большая часть из них опубликована в многочисленных изданиях Русского географического общества ("Записки РГО", "Вестник РГО", "Записки РГО по Отделению этнографии", "Известия РГО", "Этнографические сборники", а также "Труды этнографическо-статистической экспедиции в Западно-русский край". Ценные материалы по истории украинского крестьянства публиковались в журнале "Киевская старина". Еще более интересные источники содержат "Этнографические сборники" научного товарищества имени Т. Шевченко, созданного в Восточной Галичине в конце XIX в. Полиэтничность Прикарпатья, Карпат и Закарпатья, где "встречались" разные культуры Востока, Запада, Севера и Юга, способствовала консервации древнейших этнических традиций.

Великолепный материал можно найти и в многочисленных изданных в СССР сборниках по истории классовой борьбы в России, Украине и в Белоруссии.

Богатейшие возможности таят разнообразные фольклорные источники - былины, думы, народные песни, сказки, предания, легенды, былички и все прочие жанры фольклора. Особенно следует отметить среди них паре-миографию - народные пословицы, поговорки, приметы, загадки. Древнейшие сборники русских и украинских пословиц дошли до нас с конца XVII в. В конце XVIII в. можно заметить усиление интереса общества к этому жанру. С 30-х годов XIX в. публикуются все более содержательные русские, а затем украинские и белорусские собрания. Десятки тысяч пословиц, поговорок, примет запечатлели те традиции, которыми руководствовалось главным образом крестьянство. Многие из них, отчеканенные в веках поколениями, представляют собой подлинные шедевры мудрости, лаконизма и остроумия. Ни один класс не оставил источника, который бы так полно отражал традиции и убеждения его массового сознания. Использование паремиографии как источника по истории крестьянского сознания таит некоторые трудности. Главная из них состоит в том, что многие пословичные истины противоречивы, как сама жизнь. Верная методика утилизации паремиографии предполагает использование пословиц лишь крестьянского происхождения, бытовавших в изучаемое время, с отбором всех пословиц интересующего нас сюжета и его мотивов. Возьмем, например, такой сюжет, как: отношение к труду. В рамках этого сюжета существуют такие противоположные мотивы: "Работа и поит, и кормит", "От работы кони дохнут".

В монографии использованы русские, украинские и белорусские пословицы и поговорки из публикаций В. Даля, И. Снегирева, М. Номыса, Г. Илькевича, И. Носовича, П. Шпилевского и других, а также из архивных фондов Русского географического общества в Санкт-Петербурге и архивохранилищ Киева и Львова.

В заключение этого источниковедческого обзора можно сказать, что перечисленные материалы позволяют решать поставленную задачу с достаточной степенью полноты и достоверности.

Методология исследования. Ни историки, ни философы суверенной Украины, предав анафеме марксистско-ленинскую методологию, до сих пор не обсудили даже своего отношения к поискам современной теории исторического процесса. Без такой теории нет научной историографии. Позицию автора в этом отношении необходимо определить тем более, что изучение культуры феодального крестьянства позволяет решать некоторые из сложнейших вопросов "самой трудной из наук".

Возникший в середине XIX в. исторический материализм опирался на высшие достижения предшествующей философской и исторической мысли. Марксизм привнес в теорию исторического процесса много ценного. Но попытки апологетов исторического материализма не только объяснить, но и перестроить жизнь обнаружили порочность некоторых заключений этой теории. Опыт полутора столетий и работы нескольких поколений лучших историков позволяют разобраться, что в ней выдержало проверку временем и может быть использовано для творческой переработки в сочетании с лучшими достижениями историософской мысли современности. Мне представляется, что ближе к истине те русские историки (А.Я. Гуревич, М.А. Барг и другие), которые видят во французской школе "Анналов" наиболее интересное направление научной историографии. Примечательно, что эта школа, как и концепция исторического материализма, считает историческую науку основой всех гуманитарных знаний. Речь идет о головоломно сложных проблемах историософии, именно поэтому истины ее могут быть установлены и проверены лишь профессионалами-историками. Такими, как М. Блок, Ф. Броде ль, Ж. Ле Гофф.

Лаконично определяя свою методологическую позицию, скажу, что вижу предмет историографии в системе естественно-исторического процесса, открытого в космос и природу. Историю творят люди. Человек - и творец ее, и творение. Поэтому в центре внимания историка должна быть личность в контексте культуры ее времени. Исторический монизм истмата несостоятелен и потому, что природа человека двойственна - биосоциальна. А кроме того, культура, формирующая людей, состоит из двух сфер:

• производственно-утилитарной (производство, быт и связанные с ними этика и общественные отношения);

• празднично-эстетической, игровой и смеховой.

Каждая из этих сфер, органически связанных между собой, развивается по своим специфическим законам. Хозяйство и социально-экономические отношения - материальная основа жизни общества (в этом резонность истмата), но инициативное начало жизни общества - в духовности человека, в его картине мира, в самосознании, совести (или бессовестности) с иррациональными, эмоциональными, инстинктивными, неосознанно-ментальными побуждениями. Поэтому ключ к пониманию истории - в изучении культуры общества и ее субъекта и объекта - личности.

Изучение культуры крестьянства видится в рассмотрении ее истоков - возникновения сельской общины как простейшего социального организма, формирования системы истории общества, что таит в себе интересные теоретические перспективы. В начале всякой системы заложены возможности и, в некотором смысле, даже результаты ее дальнейшего развития. А изучение культуры простейшего социального организма позволяет разглядеть механизмы и закономерности развития культуры, которые трудно уловить в несоизмеримо более сложных социальных организмах феодального и капиталистического общества.

Уважаемые пользователи! Не забывайте, пожалуйста, при копировании любых материалов данного сайта яруга.рф оставлять активную гиперссылку на источник копирования.

И в заключение - важнейший методологический вопрос, выходящий за пределы проблем методологии. Выше, в обзоре историографии, было отмечено, что в работах М.М. Громыко оказалась неисследованной крестьянская религия. Недостаток серьезный, но простительный, если вспомнить, что работы эти были опубликованы в условиях диктатуры атеистического режима. Сейчас в этом отношении положение изменилось. А в теме о культуре крестьянства эпохи феодализма религию никак не обойти. И одним описанием не отделаться, если стремиться объяснить историю и даже уловить ее закономерности. Трудность составляет не только недостаточная богословская компетентность современного историка. Эта недостаточность в определенном смысле может быть и достоинством. И все же у историка есть определенное преимущество озможность судить о религии народа по его истории. Других критериев у нас нет.

Вопросы для самопроверки усвоения изложенного, а также навыка поисков самостоятельных ответов

1. Что такое культура?

2. Каково соотношение крестьянской и национальной куль тур ?

3. Значение сравнительно-исторического подхода в изучении культуры.

4. Каково соотношение культуры сельской общины с культурой крестьянства всей страны?

5. Каково соотношение общественной психологии и идеологии?

6. Как изучение процесса зарождения духовной культуры человечества может помочь в решении проблем искусственного интеллекта?

7. Каково наиболее существенное отличие предложенной в учебном пособии методологии от исторического материализма?

Источник: П.Я. Мирошниченко. "Культура русского и украинского крестьянства конца эпохи феодализма (1760-1861 гг.)

__________________________