Купянский и Валуйский железнодорожные узлы и прилегающие к ним участки с первых дней Великой Отечественной войны приобрели важное стратегическое значение. Это объясняется их географическим положением и складывающейся в ходе войны обстановкой. Ведь значительная часть грузопотоков из глубокого тыла — Сибири, Дальнего Востока, Средней Азии — шла к линиям фронтов через Валуйки и Купянск. Поэтому немецко-фашистские захватчики методично подвергали их бомбардировкам, а когда эти районы стали прифронтовыми,— артиллерийским и минометным обстрелам.

Бомбежки Купянского узла начались в августе 1941 года.

Первый крупный налет вражеская авиация совершила 8 сентября 1941 года в 16 часов 30 минут. На станции Купянск — Сортировочный было выведено из строя много паровозов и вагонов, серьезно пострадали пристанционные строения. Во время налета погибло пять человек, ранено — 17.

В конце сентября на разъезде Бурлуцкий немецкие самолеты атаковали поезд, который шел из Харькова на восток. Состав был гружен имуществом одного из аэродромов, часть вагонов занимали семьи военнослужащих. Бомба попала между двумя вагонами, в которых находились женщины и дети. Было много жертв... Вторая бомба взорвалась около паровоза, повредила котел.

На разъезд прибыли с восстановительным поездом заместитель начальника дороги Слинько и начальник паровозного отделения Семенченко. В первую очередь освободили путь от паровоза и разбитых вагонов, похоронили убитых. А потом отправились на Купянск.

На перегоне Гроза — Староверовка над составом вновь появился фашистский самолет. Поезд вовремя остановили на кривой, где попадание бомб было менее вероятным, чем на прямом участке пути. Люди, находившиеся в поезде, бросились в лесопосадку.

Ни одна из сброшенных бомб в поезд не попала. Фашисты не унимались, продолжали обстреливать состав, особенно паровоз, но все обошлось благополучно. Появился наш истребитель, и немецкий самолет ретировался. Поезд проследовал в Купянск.

Гитлеровцы бомбили не только Купянск, но и прилегающие к нему станции, на которых скапливались воинские эшелоны, санитарные поезда, а также составы с эва-когрузами. На станции Шиповатое фашисты обрушили бомбовый удар на состав с бензином. От взрывов загорелось несколько цистерн. Дело могло окончиться большой бедой, распространись огонь на весь состав. Но железнодорожники не растерялись, сумели часть поезда выставить на перегон. Находившийся на станции начальник паровозного депо В. Н. Чаленко, встав за правое крыло паровоза вместо получившего ранение машиниста, поехал по соседнему пути и струей пара под большим давлением сбивал пламя с цистерн. Состав был спасен.

Из-за большого скопления поездов трудная транспортная ситуация сложилась на участке Купянск — Валуй-ки. Поэтому решено было применить пакетный график — пустить составы один за другим. И вот на перегоне Тополи — Уразово темной ночью один из поездов наехал на эшелон, который следовал впереди. От сильного соударения паровоз сошел с рельсов, два вагона оказались поврежденными. Ожидать прибытия восстановительного поезда из Старобельска — значило потерять несколько часов драгоценного времени. Ведь позади скопились десятки составов. Нетрудно себе представить, что было бы, появись здесь вражеская авиация. Выход из положения нашли машинисты. Они обратились к руководству дороги с просьбой сбросить под откос паровоз и поврежденные вагоны. Было получено добро... Расчистив путь, железнодорожники восстановили колею, и поезда еще затемно прошли на Валуйки.

В один из октябрьских дней 1941 года во время налета вражеской авиации на станцию Купянск-Сортировочный бомба попала в вагоны с боеприпасами и взрывчаткой. В результате взрыва огромной силы все сооружения станции оказались разрушенными, среди железнодорожников было много жертв, движение поездов прервано. Чтобы избежать в дальнейшем подобных ситуаций, решили построить обводной путь.

Строили методом народной стройки, в основном, женщины железнодорожного узла и города. Поезда из Белгорода и Харькова пошли по двухкилометровому обводному пути в сторону Валуек, минуя Купянский узел.

К концу октября' 1941 года противник захватил Харьков и большую часть территории области. Не оккупированными оставались Купянский, Двуречанский, Ольховат-ский, Великобурлукский, Боровский районы и некоторые села Изюмского, Савинского, Шевченковского, Волчан-ского, Печенежского и Балаклейского районов. Линия фронта более полугода пролегала в 80 километрах от Купянска. Работа в нелегких прифронтовых условиях особенно осложнилась после того, как железнодорожники, выполняя поступившее распоряжение, за четыре дня эвакуировали оборудование узла.

...Это было в ноябре. Вражеские самолеты бомбили станцию Колхозная. Четыре бомбы упали на междупутье и не взорвались, движение поездов было остановлено. При штабе МПВО специалистов-подрывников не было, воинских частей вблизи тоже не оказалось. На место выехал начальник штаба МПВО М. М. Рудаков, который убедился, что действительно пропускать поезда невозможно. Выход был один: брать бомбы на носилки и выносить со станционных путей. У дорожного мастера М. М. Рудаков взял троих рабочих. Подошли к бомбам. Рабочие и говорят: «Если вы вместе с нами будете выносить эту смерть, тогда мы готовы...» Вместе с рабочими он вынес смертоносный груз в безопасное место, там бомбы были обезврежены.

Почти все последствия налетов вражеской авиации на станциях, перегонах ликвидировались в перерывах между бомбежками, а иногда и под бомбежкой. Руководители дистанций пути Купянск-Узловой М. Е. Коваленко и Ку-пянск-Южный — Е. И. Кутько обеспечивали оперативное руководство восстановительными работами, которые вели путейцы, станционники, работники Купянского восстановительного поезда — дорожный мастер 3. И. Глушко, бригадиры пути И. Шаронин и И. Ф. Волдырь, дорожные мастера Г. Д. Величко, С, М. Реуцкий, путевой обходчик П. И. Глушко, рабочий И. Ф. Мазко, механик М. И. Петров и другие.

Предприятия узла располагали квалифицированными кадрами слесарей по ремонту паровозов и вагонов, паровозными машинистами, движенцами, связистами, снабженцами, рабочими складского хозяйства и строительно-ремонтной группы, сильным диспетчерским аппаратом.

Тяжелая ноша легла на плечи этих людей. При каждом авианалете, как правило, разрушались коммуникации водоснабжения. Пожары тушить было нечем, заправлять паровозы тоже. Но коллектив восстановителей, где мастером был Г. Я. Костенко, а бригадиром Т. И. Нестеренко, не покидали места работы, не осуществив намеченного. Отлично трудились слесари П. С. Гусев и Б. Ф. Артюхов, Ф. В. Заморинов, Е. А. Мирошниченко и другие.

Энергетики под руководством начальника электростанции Н. И. Артемова быстро устраняли обрывы проводов, обеспечивали нормальное энергопитание.

Нелегко приходилось экипировщикам паровозов. Локомотивы снабжались углем на станциях Купянск-Сортиро-вочный и Купянск-Узловой. Суточный расход топлива достигал полутора тысяч тонн. Уголь надо было разгрузить и подать на паровозы, которые стояли в ожидании заправки иногда по нескольку часов. Заместитель начальника склада И. П. Живолуп вместе с дежурным по складу А. А. Головко, теплотехниками В. В. Остапенко и А. И. Лопатиным организовали слаженную работу грузчиков. Рекордной выработки достиг машинист крана Л. Ф. Дубинин. Все это позволило экипировать в два раза больше паровозов, чем предусматривалось нормой.

В связи с потерей Донбасса поступление топлива в Купянск намного сократилось. Пришлось использовать его запасы, сохранившиеся на местном сахарном заводе. Уголь этот был малокалорийный, почти непригодный для паровозов. Но техники Лопатин и Остапенко составляли смеси углей, и на них локомотивщики продолжали работать под постоянным контролем машиниста-инструктора С. Г. Федорова.

Четко организовывали выдачу локомотивов под поезда дежурные по депо Н. И. Капустин, Ф. П. Сизонов, П. А. Ве-селовский, паровозные диспетчеры Протопопов, Н. А. Тель-нов и другие.

Отделом движения в Купянске руководил К. М. Бурьян. Он умело организовал работу узла. Отлично работали диспетчеры В. Н. Тапочка, А. М. Головащук, Н. К. Сапе-гин, Н. Н. Морозов, Н. К. Ляшенко.

Уверенно, со знанием дела руководили движением дежурные по отделению В. Н. Порубай, Т. К. Пономарев. Дежурные по станции Купянск-Сортировочный А. Ф. Ста-родворов и Л. С. Осадчий оперативно рассредоточивали составы при налетах и активно участвовали в восстановительных работах.

И как бы ни была разрушена железнодорожная связь, подчиненные начальника дистанции связи К. И. Куче-ревского за короткое время вновь восстанавливали ее. Это была нелегкая и очень опасная работа, требовавшая полной отдачи сил и высокого профессионального мастерства. Ведь трудиться приходилось нередко в коротких промежутках времени между бомбежками. Бывало и так: едва успевают железнодорожники восстановить связь на участке, как тут же противник вновь выводит ее из строя. И приходилось все начинать сначала.

Плечом к плечу с гражданским персоналом станций и отделения дороги трудились военные железнодорожники. Воины 27-й железнодорожной бригады не только проводили заградительные работы на железнодорожных объектах, но и участвовали в эвакуации материальных ценностей. Так, из района станции Купянск-У зловой воины бригады вывели до 400 вагонов с военными грузами. Только один 52-й путевой батальон этой бригады эвакуировал 360 тонн зерна, 306 тонн сортового железа, 100 тонн горючего, 112 тонн цветных металлов и другие грузы.

«Новый, 1942 год наш 41-й батальон 19-й отдельной железнодорожной бригады встретил в эшелоне,— вспоминает бывший младший сержант 2-й путевой роты А. Чернявский.— Мы ехали из пункта переформирования на Юго-Западный фронт. Паровоз вел машинист депо Ко-ростень, старший сержант Николай Буслов.

Выгрузились мы на одной из станций Купянского железнодорожного узла — в Заосколье. Здесь нам предстояло выполнить работы совместно со спецформированиями НКПС и путейцами.

В это время Юго-Западный фронт стабилизировался. Противник держал оборону по берегу Северского Донца. Шли бои местного значения. Наши войска стремились выбить противника, укрепившегося на высотах у села Печенеги.

В Купянск со стороны Валуек подходили эшелоны с войсками, боевой техникой и снабженческими грузами. Январским днем противник бомбил станцию- Заосколье, точнее Восточный парк. Вместе со спецформированиями НКПС роты нашего батальона приступили к ремонту путей. Надо было видеть, как на морозе рубали зубилом изуродованные взрывом обломки рельсов минеры Падалка, Серженко, Романченко, сверлили отверстия в шейках рельсов, долбили промерзший балласт ломами и кирками, укладывали шпалы, забивали костыли младшие сержанты Кошелев, Корнев, Чукин, Лебедев, сержант Максимов, старший сержант Косов, бойцы Довгаль, Швед, Романченко и другие.

Вскоре нас перебросили на восстановление четырех-пролетного железнодорожного моста через реку Волчья у Волчанска. Фермы были сброшены с устоев, но сами устои уцелели. Бойцы приступили к подъему сброшенных ферм на опоры. Работа велась со льда, с помощью паровозных и рельсовых домкратов, с выкладыванием страховых клеток из шпал. Дело спорилось. Хорошо показали себя опытные, призванные из запаса командиры взводов, воентехники второго ранга Барельник, Мельничук и молодые командиры — выпускники факультета механизации путевых и строительных работ Дмитриевский, Исаев, Козырев».

Год 1942-й начался для прифронтового Купянска с воздушных налетов.

7 января при бомбежке была разбита угольная эстакада, по которой подавалось топливо на паровозы. Это чрезвычайно усложнило экипировку локомотивов. Фашистские самолеты стали охотиться за паровозами, которые работали в прифронтовой зоне. В течение трех суток они вывели из строя 12 паровозов. Заменить их было нечем. Начальник паровозного отделения Семенченко вместе с коллегами по работе сделали все возможное, а порой ц невозможное, чтобы доставить поврежденные локомотивы в депо. Через два-три дня они снова работали.

Во время очередного большого налета фашистской авиации на станцию Купянск-Сортировочный, забитую воинскими эшелонами, было повреждено несколько вагонов с ранеными, начался пожар. Раненых приходилось буквально выхватывать из огня и размещать в других вагонах. Тушить пожар было нечем. Разрушен был водопровод, остались без воды электростанция и другие объекты. Железнодорожники вместе с бойцами Красной Армии за четыре часа восстановили движение. Санитарные поезда ушли на Валуйки.

Как рассказывают бывшие партизаны, фашисты после этой бомбежки хвастались по радио, что для большевиков Купянский узел больше не существует. Но они и на этот раз просчитались. Нечеловеческими усилиями железнодорожников узел был поднят из руин и пепла.

При одном из массированных налетов загорелись находившиеся на станции цистерны с горючим. Огонь угрожал распространиться на стоящие рядом поезда, среди которых был эшелон с особо опасным грузом. Тогда помощник военного коменданта, бывший машинист Кудрявцев вскочил на паровоз и начал растаскивать составы. Он вывел на соседнюю станцию Заосколье три эшелона, предотвратив большую беду.

26 января 1942 года при массированном налете на Купянский узел были разрушены 40 путей из 41, выведены из строя 13 паровозов, 639 вагонов, разрушен водопровод, многие станционные постройки. Погибло 113 человек, было ранено 100. Благодаря поистине героическим усилиям рабочих узла, движение поездов было полностью возобновлено через 23 часа после бомбежки. В восстановительных работах участвовало 12 ударных бригад спецподразделений, которые сформированы на каждом предприятии для ликвидации последствий бомбежки, и восстановительные поезда во главе с Мициком и Алек-сеенко.

Постоянные налеты вражеской авиации на Купянский узел и прилегающие к нему участки дороги требовали оперативного и четкого руководства. Заместители начальника дороги М. И. Кошляк и Слинько координировали в этот период работу всех служб.

Отдел движения умело организовал работу узла в сложных прифронтовых условиях.

В обстановке, когда каждый день выводились из строя пути, подвижной состав, начальник политотдела II. Н. Абрамов, зам. начальника Краснолиманского отделения движения А. У. Кутько. его заместители Н. В. Брыкалов и Д. Н. Акиндеев, начальник паровозного отделения

И. К. Семенченко активно участвовали в восстановительных работах. Большую помощь железнодорожникам оказывал горком партии, его секретари В. М. Плюхин, Д. П. За-кружецкий, председатель райкома профсоюза Г. В. Пашков.

От воздушных налетов нужна была надежная защита. Для охраны железнодорожных объектов в кратчайшие сроки были созданы средства ПВО — зенитные бронепоезда № 53, 54, 55 и 56. Все они в январе 1942 года вышли на участки Воронеж — Лиски — Купянск.

9 января в Купянск прибыл бронепоезд № 54 «Большевик». Командовал им старший лейтенант Яков Данилович Расторгуев, комиссаром был старший лейтенант Федор Яковлевич Яковлев. Бронепоезд сформировали в конце 1941 года на вагоноремонтном заводе в Отрожке.

Действуя в Воронежско-Борисоглебском дивизионном районе ПВО, артиллеристы-зенитчики бронепоезда «Большевик» только за три дня боевых действий — 18, 24 и 25 января — отразили 36 налетов авиации противника. В неравном бою было уничтожено и повреждено несколько самолетов.

В феврале 1942 года бронепоезд обеспечивал зенитную оборону на станции Россошь. При отражении очередного налета зенитчики сбили бомбардировщик «юнкерс-88».

В мае того же года бронепоезд находился на станции Старый Оскол. Там его зенитчики сбили самолет «хейн-кель-111». Затем бронепоезд был переброшен в район Сталинграда для охраны переправ через Волгу. После разгрома фашистских войск на Волге, «Большевик» вновь прибыл на Южную дорогу. Он отражал налеты немецкой авиации на Валуйском, Купянском и других узлах.

Бывшая наводчица зенитного орудия бронепоезда «Большевик» Софья Андреевна Румянцева вспоминает: «Бронепоезд выполнял боевую задачу по охране станции Купянск-У зловой от налетов авиации противника. 24 января 1942 года восемь фашистских самолетов пытались прорваться к станции Купянск-Сортировочный. Бронепоезд открыл по самолетам огонь. Тогда самолеты атаковали бронепоезд. Но наш огонь был настолько плотным, что им пришлось повернуть вспять. До позднего вечера фашисты совершали звездные налеты на бронепоезд, атаковали его более 20 раз. Бомбы рвались в 10—15 метрах от бронепоезда, но никто не оставил своего боевого поста. Все атаки были отражены. Геройски сражалась батарея, которой командовал комсомолец лейтенант М. Г. Пятин. От точных залпов батареи нашли свою гибель два самолета «Хе-111». Орудийные расчеты младшего сержанта Родионова и сержанта Титова уничтожили прямыми попаданиями два «хейнкеля». Самолеты упали недалеко от бронепоезда.

Боевая дружба бронепоездников с железнодорожниками Купянского узла, родившаяся в годы войны, не ослабевает и сегодня. Мы, ветераны бронепоезда «Большевик», не раз бывали в Купянске на праздновании Дня Победы. Встречались с молодежью города. Особенно запомнилась встреча со старшеклассниками железнодорожных школ, которая проходила во Дворце культуры железнодорожников».

Оперативное руководство спецподразделениями осуществлял штаб МПВО во главе с М. М. Рудаковым. Ему приходилось принимать непосредственное участие в ликвидации последствий почти каждой бомбежки.

При штабе МПВО станции Купянск-Сортировочный было организовано круглосуточное дежурство, созданы наблюдательные посты, поддерживавшие связь с другими станциями. Установлена была связь с наблюдательными постами воинских частей, расположенных в пределах территории, занимаемой станциями отделения и штабами МПВО других отделений. Дежурные по штабу получали от них данные о вражеских самолетах, о возможных налетах и бомбардировках железнодорожных объектов. И тут же оперативно оповещали об этом станции, аэродромы и воинские части, которые обороняли узел. Это давало возможность в большинстве случаев своевременно рассредоточивать составы на станциях и часть из них выводить на перегоны, а также заблаговременно подготовиться к ликвидации последствий бомбежки и восстановительным работам. Начальник штаба МПВО объекта станции Купянск-Сортировочный П. К. Гарогуля, дежурные по штабу Н. А. Мартыненко, П. Д. Колесник, Н. Г. Топко в любой обстановке не покидали рабочих мест. И при бомбежках продолжали трудиться телефонистки Купян-ской дистанции сигнализации и связи М. Е. Кравченко, А. А. Леонтьева, Е. К. Кучерявская и другие.

Наращивая интенсивность бомбовых ударов по КуПян-ску, фашисты стремились захватить железнодорожный Узел, откуда непрерывным потоком шли на фронт воинские подкрепления и техника, горючее и продовольствие, а на восток — эвакогрузы.

Одну из попыток овладеть Купянском гитлеровцы предприняли в конце 1941 — в начале 1942 года. Ожесточенные бои развернулись в Шевченковском районе. Станция Булацеловка неоднократно переходила из рук в руки. 22 февраля ее захватила переброшенная с острова Крит свежая эсэсовская дивизия, вследствие чего создалась серьезная угроза Купянску.

Команда бронепоезда № 60, который в то время охранял железнодорожный мост через Северский Донец, получила приказ отбить у противника станцию. Это позволило бы 199-й стрелковой дивизии оторваться от фашистов до подхода подкреплений.

Опытный командир бронепоезда капитан Турганов четко спланировал операцию. На полных парах бронепоезд врывается в Булацеловку. Фашисты ошеломлены неожиданностью налета. 76-миллиметровые орудия бронепоезда бьют по одной из вражеских батарей и уничтожают ее. Артиллеристы засекают для последующих ударов другие батареи, и бронепоезд исчезает из поля зрения противника. Семь налетов совершил экипаж на Булацеловку. Сопротивление фашистов было полностью подавлено.

Совинформбюро сообщило в те дни, что бронепоезд, командиром которого является капитан Турганов, совместно с Н-ским соединением освободили районный , центр Шевченково, станцию Булацеловка, село Огурцовка и ряд других населенных пунктов.

На том же участке находился и бронепоезд № 5. Бывший его машинист Вениамин Алексеевич Грибов вспоминает: «Наша задача заключалась в том, чтобы постоянно беспокоить врага, наносить ему урон, не давая покоя ни днем ни ночью. Однажды бронепоезд получил задание взять на борт группу солдат и выбить гитлеровцев со станции Гроза.

Двухэтажное здание блок-поста, которое было расположено на станции, являлось хорошим наблюдательным пунктом. Очевидно там находился корректировщик огня артиллерийских батарей, так как в зоне видимости этого здания артогонь врага был очень прицельным.

Наш бронепоезд состоял из двух бронеплощадок. Каждая из них была вооружена 100-миллиметровым орудием и крупнокалиберным пулеметом. Подошли к разъезду на восемьсот метров, и артиллеристы несколькими выстрелами из пушек уничтожили здание поста. Бронепоезд въехал на станцию. Находившийся на бронеплощадке десант завершил разгром фашистского гарнизона и закрепился на разъезде».

12 мая 1942 года в соответствии с планом Харьковской наступательной операции советские войска нанесли по противнику два удара по сходящимся направлениям — один из района Волчанска, другой — с барвенковского выступа в общем направлении на Харьков. Тогда же немецко-фашистское командование приступило к осуществлению наступательной операции «Фридерикус-1» с целью ликвидации барвенковского выступа.

За первые три дня напряженных боев оборона противника была прорвана на глубину от 20 до 30 километров.

Однако просчеты, допущенные нашим командованием, крайне осложнили обстановку. Несвоевременный ввод в сражение подвижных танковых соединений позволил противнику завершить перегруппировку своих войск и нанести удар силами 11 дивизий из района Краматорска и со стороны Харькова.

С большим опозданием вступило в силу решение нашего командования о борьбе с контрударной группировкой противника. 23 мая вражеские войска соединились в 10 километрах южнее Балаклеи. Действовавшим на барвенковском выступе нашим частям и соединениям были отрезаны пути отхода за Северский Донец. С 23 по 29 мая они вели бои в окружении. Разорвать его кольцо не удалось. 6-я, 57-я армии, ряд частей и соединений были разгромлены. Из окружения вышло около 22 тысяч человек. Ушли к своим и наши бронепоезда.

Комиссар бронепоезда № 13 Владимир Кузьмич Па-ничкин вспоминает:

«В апреле 1942 года наш бронепоезд вошел в состав только что сформированного 60-го отдельного дивизиона бронепоездов. Он охранял переправы через реку Северский Донец. 21 мая 1942 года дивизион получил приказ выйти в район сосредоточения фашистских войск для отражения возможных танковых атак. Пробиться в заданный район было не просто, но возвратиться еще трудней: предстояло следовать через станцию Изюм, основательно разрушенную фашистами с воздуха и находившуюся под непрерывным огнем. Над железной дорогой почти постоянно висели вражеские самолеты, из-за чего движение днем на этом участке становилось практически невозможным.

Двинулись с наступлением темноты. Когда до Изюма оставалось полтора-два километра, бронепоезда остановились. Дальше идти было рискованно. Капитан Б. П. Есин, недавно назначенный командиром бронепоезда, обратился ко мне с вопросом:

— Что будем делать, комиссар?

Борис Павлович в сложных ситуациях действовал осмотрительно, не принимал окончательных решений, не посоветовавшись со мной.

— Надо послать разведку.

— А кого пошлем?

— Как кого? Для этого есть разведчики.

Командир подошел ко мне и тихо сказал:

— Комиссар, очень прошу тебя, сходи сам, ведь ты паровозный машинист и лучше других разберешься в сложившейся обстановке...

Представьте себе такую картину: совсем не тихая украинская ночь, на перегоне стоят два бронепоезда, база дивизиона, эшелон с ранеными бойцами, а впереди — море огня. У всех один немой вопрос: «Удастся ли пройти через станцию?» Вот почему все с таким напряжением ожидали результатов разведки.

Нам удалось выяснить: станция в наших руках, фашистская авиация даже ночью не прекращает бомбардировок. Но нас обрадовало то, что стрелочные переводы в исправности, водоразборная колонка работает. Я немедленно дал знать об этом командиру бронепоезда. Через какой-нибудь час все четыре состава прибыли на станцию. Паровозы пополнили запасы воды, двинулись дальше. И снова остановка. Оказалось, что на перегоне Изюм — Букино стоит наш наливной состав. Мне вновь пришлось отправиться в разведку. Когда мы добрались до состава и проверили его, то поняли, что положение значительно сложнее, чем мы предполагали: паровоз, хотя и под парами, но серьезно поврежден; на мосту через небольшую речку сорвало с рельсов две цистерны, а сам мост дал большую осадку и едва держался.

Там уже работала транспортно-восстановительная рота, присланная по приказанию командующего 9-й армией генерал-лейтенанта Ф. М. Харитонова.

По довоенным меркам работа предстояла немыслимая. За четыре-пять часов нужно было успеть поставить опоры моста, проложить обводной рельсовый путь и провести по нему четыре состава. Все понимали: не успеем до рассвета — конец, налетят самолеты, разнесут и мост, и поезда. ,

Нам пришлось разделить состав: одну часть отправить в Изюм, другую — в Букино. Но две цистерны убрать не удалось, они так и остались на мосту. Выход был один: построить новый мост и обводной путь длиной около 200 метров.

Речка протекала по дну небольшого, но глубокого оврага. Для опор требовалось примерно две тысячи шпал, которые нужно было погрузить на станции Святогорская (ныне Славяногорская) и доставить к мосту, а уж потом вручную перетаскать в овраг. Всю ночь продолжалась работа. Бойцы сначала сделали опоры для моста, а потом уже проложили рельсовый путь.

На рассвете командиры и машинисты осмотрели мост и новый путь. Каждый отлично понимал: сооружение не очень надежное, но вслух об этом не говорили.

Кто-то из солдат, постучав ногой по рельсу, невесело пошутил:

— Если не развалится, то пройдем.

А командир ремонтной роты бегал по мостику и, обращаясь ко мне, кричал:

— Комиссар, смотри, я легко прошел по мосту, и твои бронепоезда пройдут, не опасайся.

Я мысленно благодарил этого человека за его оптимизм, но на душе было тяжело: в такой обстановке ошибаться было нельзя, даже малейшая оплошность могла погубить все. За каждым моим шагом, за каждым движением следили сотни людей.

И вдруг произошло неожиданное. Ко мне подошел машинист головного бронепоезда и заявил:

— Как хотите, товарищ комиссар, но я на такой риск пойти не могу. Мост очень слабый и тяжести бронепоезда не выдержит.

Настал критический момент: все, кто был рядом, на миг приостановили работу, замолчали, с надеждой и тревогой ожидая, какое решение примет комиссар.

Я как можно спокойнее сказал:

— Могу, не могу... Такие разговоры придется оставить. Поймите, никакого другого выхода у нас нет. Приходится рисковать, надо рисковать. Я буду рядом с вами, давайте рискнем.

Мы с машинистом влезли в паровозную будку, открыли броневой лист с правой стороны, чтобы лучше видеть путь. Машинист плавно открыл регулятор. Паровоз вздрогнул, словно живое существо. Казалось, что и он боится этих несколько метров пути.

Мы внимательно, до боли в глазах смотрели вперед. Вот первая платформа, чуть покачнувшись, прошла мост, за ней бронеплощадка и сам паровоз... Мы с машинистом переглянулись и без слов поняли друг друга — прошли.

Затем через мост проследовали второй бронепоезд, полевая база дивизиона и эшелон с ранеными» '.

...В кромешной тьме подходил бронепоезд № 13 к станции Святогорская.

Посланная вперед разведка доложила, что стрелки, пути и обводной путь в исправности, но на станции уже фашисты. Немедленно была объявлена готовность номер один и ощетинившийся пушками и пулеметами бронепоезд, а вслед за ним санитарный поезд въехали на станцию. Гитлеровцы поначалу не обратили особого внимания на эти составы, очевидно приняв их за своих. Но затем всполошились. Затрещали автоматы и пулеметы. С бронепоезда ударили пушки, застрочили крупнокалиберные пулеметы. Невредимый бронепоезд и санитарный поезд проследовали в сторону Купянска.

Но не успели еще успокоиться фашисты, растревоженные внезапным появлением наших, как на станцию на всех парах въехал бронепоезд № 5. Расстреливая немцев из всех видов оружия, воины обратили врага в бегство.

Для уточнения обстановки командир бронепоезда приказал послать разведку во главе со старшим сержантом М. Ермашкевичем. Вскоре она возвратилась с пленным фашистом. Он был ранен в руку. Даже в темноте было заметно, что лицо у него бледное, как полотно. Санитары сделали ему перевязку, а затем командир бронеплощадки Птицын, хорошо владевший немецким языком, допросил его.

Выяснилось, что на станции находилась интендантская часть и немцы не ожидали появления там наших составов.

Бронепоезда, санлетучки и другие составы благополучно прибыли на станцию Радьковские Пески, где находились советские части.

22 июня 1942 года противник нанес по нашим войскам два удара: главный из района Чугуева на Купянск и вспомогательный — на Изюм.

В. А. Грибов, чьи воспоминания мы уже цитировали, рассказывает:

«Ночью 22 июня артиллерия врага обрушила свой огонь на переправы и на позиции наших артиллерийских батарей.

Наш бронепоезд огнем своих пушек прикрывал подступы к переправе через реку Северский Донец и не давал фашистам приблизиться к ней. Однако он вскоре был обнаружен, и самолеты противника начали его бомбить.

Я в тот момент находился на станции Радьковские Пески. С перегона, где принял свой последний бой бронепоезд, прибыл связной и передал мне записку от командира с требованием срочно выехать на перегон.

Когда я на небронированном паровозе подъехал к бронепоезду, то увидел, что паровоз и одна бронеплощадка сильно повреждены и сошли с рельсов. Вторая бронеплощадка стояла на рельсах, но также была повреждена взрывом бомбы. Прицепив бронеплощадку к паровозу, мы прибыли на станцию Радьковские Пески, где нас ждали подрывники. С болью смотрели мы, как взрывают стрелочные переводы.

На станции Купянск мы узнали, что в сторону Валуек движения нет — железная дорога разрушена вражескими самолетами. К своим добираться можно только кружным путем — через станцию Сватово. Вместе с нами уезжали железнодорожники Купянска, которые до самого последнего момента обеспечивали движение поездов.

На разъезде Песчаное нас атаковали немецкие самолеты. А мы были безоружны и не могли дать отпор фашистским стервятникам. Бронеплощадка загорелась. От осколков бомб погибли ехавшие с нами дежурный по станции Купянск М. Н. Бреславский, заместитель военного коменданта П. М. Непша, заместитель начальника Купян-ской сигнализации и связи И. О. Карауванов. Получил тяжелое ранение дежурный по отделению В. Н. Порубай. Заместитель начальника Краснолиманского отделения А. У. Кутько и начальник локомотивного отдела И. К. Се-менченко оказывали помощь раненым и организовали похороны погибших железнодорожников. Дальше отправились на станцию Белокуракино, где, как было условлено, встретились с экипажем погибшего бронепоезда. Со станции Белокуракино нас отправили в тыл для получения новой материальной части» '.

Жаркими были для купянских железнодорожников и железнодорожных частей июньские дни 1942 года.

Железнодорожные части, заграждавшие объекты в районах Купянска, Валуек, Алексеевки, лишились связи со своими войсками и тылами. Командиры бригад и батальонов не знали оперативной обстановки, не знали, когда приступать к заграждению того или иного участка, так как органы ВОСО не информировали их об изменениях позиций. Решения на взрывы мостов, заграждение железнодорожного полотна и станционных сооружений железнодорожникам приходилось принимать самим.

31-й и 9-й путевые батальоны, 39-й батальон механизации 19-й железнодорожной бригады, 29-й, 30-й и 80-й путевые батальоны и 19-я эксплуатационная рота 13-й железнодорожной бригады начали заградительные работы, находясь практически в тылу противника.

«Наш 39-й батальон механизации,— пишет полковник в отставке И. В. Зеленков,— находился в Купянске. Теплым июньским вечером меня, тогда молодого воентехника, капитана Горшина и лейтенанта Гришкова вызвал к себе комбат подполковник А. В. Волков.

— Батальон будет пробиваться к своим,— сказал комбат,— вы останетесь здесь с группой подрывников и произведете заграждение станции...

Днем и ночью гремели на станции и перегонах взрывы. Мы взорвали водонапорную башню, водокачку, депо, подвижной состав, стрелочные переводы, рельсы. К своим пробились с трудом...»

А вот строки из воспоминаний капитана в отставке д К. Бочека, командовавшего минноподрывным взводом 9-го путевого батальона 19-й железнодорожной бригады:

«Многое довелось пережить и испытать на фронте. Как сейчас помню июньские дни 1942 года, когда мне со своим взводом пришлось вести заградительные работы от Вол-чанска до станции Белый Колодезь. Гитлеровцы были справа, слева и впереди нас. Вражеские танки шли по пятам. Помнится, на станции Белый Колодезь мы завершили подготовку к взрыву станционных сооружений. В это время в небе справа от нас закипел воздушный бой. Один из наших самолетов был подбит и упал прямо у железнодорожной насыпи. Несколько бойцов бросились к нему. Штыками открыли заклинившуюся кабину, вытащили из нее летчика. Он был без сознания. Через минуту пилот открыл глаза и тихо прошептал: «Машину... машину». Мы поняли: самолет не должен достаться врагу. Когда показались фашистские танки, мы взорвали станционные сооружения и самолет. Летчика унесли с собой» '.

Самоотверженно выполняли поставленную задачу бойцы и командиры 13-й железнодорожной бригады. Вот характерный пример действий воинов этой бригады. Заградительные работы на станции Булацеловка проводил 30-й путевой батальон. Когда гитлеровцы заняли станцию, то оказалось, что водокачка досталась врагу целой. Тогда взводу лейтенанта Дмитриева поручили ее взорвать. На это опасное дело добровольно вызвались пойти ефрейтор Пильщиков и красноармеец Хобца. Смельчаки незаметно пробрались к водокачке и подорвали ее. Взрыв всполошил гитлеровцев. Они бросились в погоню за советскими воинами. Семь автоматчиков настигли подрывников и окружили их. Но железнодорожники не растерялись. Гранатами и метким огнем из винтовок они уничтожили преследователей и возвратились в свой взвод.

До конца июня шли ожесточенные бои на территории Харьковской области. Только в июле 1942 года Харь-ковщина была полностью оккупирована захватчиками. В числе последних покидали родные места железнодорожники.

__________________________