Еще в апреле 1943 года противник начал бомбить железнодорожные объекты в районе Курской дуги. Четыре раза—5, 7, 8 и 11 мая большие группы фашистских бомбардировщиков атаковали железнодорожный мост через реку Тим. И каждый раз после очередной воздушной атаки восстановители устраняли повреждения и обеспечивали продвижение воинских эшелонов к фронту.

О том, как это было вспоминает Павел Иванович Коршунов, который тогда командовал 77-м отдельным строительно-путевым железнодорожным батальоном 5-й железнодорожной бригады:

«Тимский мост... Обыкновенный железнодорожный мост, каких в нашей стране тысячи. А рассказать о нем надо. Надо потому, что он несколько раз вырастал из руин и пепла, потому что он занимает особое место в поединке военных железнодорожников с немецкой авиацией. В течение нескольких дней немцы четыре раза бомбили мост. И столько же раз воины-железнодорожники под командованием майора Ф. Д. Пащенко в короткий срок восстанавливали его, пренебрегая смертельной опасностью.

Первый налет немцы произвели 5 мая. В нем участвовали 27 бомбардировщиков. Мост полностью разрушили: были повреждены опоры, обрушились пролетные строения, разворочена земляная насыпь. Но, несмотря на большой объем работ, бойцы под руководством командира роты капитана И. М. Ветлугина через двое суток закончили восстановительные работы.

7 мая фашистские самолеты снова атаковали мост. И снова восстановители устранили повреждения и обеспечили движение поездов.

Третий налет, в котором принимали участие 30 бомбардировщиков, был совершен вечером 8 мая. Однако массированный огонь зенитной артиллерии не дал гитлеровцам произвести прицельное бомбометание, только путь на подходах к мосту был поврежден.

Несмотря на усиление зенитной обороны и авиационного прикрытия, 11 мая в четвертый раз вражеским самолетам удается прорваться к мосту. И опять воины-восстановители сделали все, чтобы устранить повреждения и обеспечить движение воинских эшелонов к фронту»

Затем гитлеровцы приступили к бомбардировкам Курского железнодорожного узла, от работы которого зависел успех воинских перевозок в основной район боевых действий.

Особенно ожесточенным был налет 2 июня 1943 года. С 5 часов утра до позднего вечера над Курским узлом повисли десятки вражеских самолетов. 824 бомбардировщика участвовало в тот день в воздушном налете. Эшелонами от 20 до 70 самолетов заходили они на железнодорожные объекты. Стонала земля, языки пламени лизали здания, вагоны, паровозы, гарь черной завесой затянула небо. Около 2000 бомб сбросили фашисты на станцию и узел. Казалось, в таком кромешном аду невозможно уцелеть, выжить.

Но еще рвались бомбы, а командиры рот со своими подразделениями во главе с комбатом П. И. Коршуновым покинули укрытия и приступили к ликвидации последствий бомбежки. Командир отделения сержант Лешманов бросился к горящим вагонам с боеприпасами, солдаты быстро их расцепили и сумели оттащить по путям в безопасное место. Снаряды, необходимые для фронта, были спасены. Отделение сержанта Сватова восстанавливало разрушенный путь в зоне рвущихся боеприпасов, чтобы дать возможность вывести со станции уцелевшие составы. В результате самоотверженности солдат и командиров к 20 часам главные пути были восстановлены и через узел Курск беспрерывным потоком пошли поезда на фронт.

Вот какими запечатлелись в памяти бывшего комбата, а впоследствии генерал-майора технических войск Павла Ивановича Коршунова те события: «Станция Курск была забита составами. Во многих из них находились боеприпасы. Отдельные вагоны горели, в них рвались снаряды и мины, свистели пули.

Черные от копоти бойцы бросались в огонь, под разрывы бомб, снарядов, мин, пытаясь вывести уцелевшие вагоны. Тут же под бомбами врага восстанавливали путь, чтобы пропихнуть вагоны дальше. Весь батальон действовал героически. Офицеры Андреев, Титов, Кушнир, Кондратьев, сержанты Сватов, Вовчинский со своими бойцами работали в самом пекле. Находился на станции и санитарный поезд с ранеными. Вытянуть его на перегон не представлялось возможным. Врач батальона М. П. Викторова и парторг одной из рот Пономарев организовали спасение раненых. Под разрывами бомб, через огонь выносили они их на станцию, в укрытие...» '.

Дополняя этот рассказ очевидца, надо сказать, что сам П. И. Коршунов умело организовал людей на восстановительные работы. Личный состав батальона с пяти часов утра во время первого налета был поднят по тревоге и сразу приступил к спасению вагонов с боеприпасами и к восстановлению разрушенных путей.

Парторг Пономарев со взводом быстро приступил к восстановлению пути, на котором находился воинский состав. Осколком бомбы Пономарев был ранен, но продолжал работать вместе с бойцами до тех пор, пока не был выведен воинский эшелон. После этого Пономарев вместе с солдатами спасал раненых воинов, вынося их из горящего санитарного поезда. Старший сержант Вовчинский в самый разгар бомбардировки вскочил на паровоз и вывел в безопасную зону поезд с боеприпасами, за что был награжден орденом Красной Звезды.

А вот фрагмент из воспоминаний А. П. Шубина — начальника станции Курск: «Фашистские стервятники появились в 5 часов утра. Их встретил заградительный огонь зенитной артиллерии. В небо поднялись эскадрильи наших истребителей. Завязался большой воздушный бой. Однако группе гитлеровских самолетов все же удалось прорваться и она обрушила свой груз на железнодорожный узел.

Одна из бомб попала в вагон с толом. Раздался оглушительный взрыв, на путях забушевало пламя. Загорелись вагоны, где находились боеприпасы. Огонь приближался к составу, в котором были цистерны с авиационным бензином. Составитель поездов коммунист А. И. Феофилов сразу оценил обстановку и принял решение: срочно вывести состав с цистернами. Его удалось спасти.

В это время молодые составители Иван Гаркавцев и Виктор Гольцев боролись с огнем — расцепляли объятые пламенем вагоны с боеприпасами. К ним присоединился стрелочник Александр Красников, раненный осколком бомбы в левую руку. Мужественный железнодорожник, взяв здоровой рукой пожарный шланг, вместе со всеми тушил огонь. Обжигая лицо и руки, составитель Гаркавцев открыл дверь вагона. Там были ящики со снарядами. Стены внутри дымились. Не долго думая, он взял из рук Красникова шланг и полез внутрь. Подоспели пожарники, Красников и Гольцев вместе с ними тушили пожар снаружи.

Горели составы и на других путях. Вражеские самолеты продолжали проноситься над станцией, сбрасывая все новые и новые бомбы. Слышались разрывы, со свистом проносились осколки.

Вагон со снарядами отстояли от огня. Но загорелся состав на соседнем пути, и пламя грозило перекинуться обратно. Гаркавцев и Гольцев принялись расцеплять вагоны. Мешало пламя. Гаркавцев попросил у своего товарища пиджак, обмотал голову. Его окатили водой. И он полез под состав.

Вагоны удалось расцепить, но Гаркавцев потерял сознание и упал. Выручил Гольцев — быстро вытащил его из-под вагона. Подошел маневровый паровоз, который привел дежурный по парку Михаил Забелин, и оттащил пылающий вагон.

Вскоре у состава с боеприпасами собралась большая группа железнодорожников — с лопатами, пожарными шлангами и пламя было окончательно потушено.

Под огнем врага поезда с опасными грузами вывозили Я. В. Барбышев, составитель С. Н. Кочетов и другие...

Враг бомбил станцию целые сутки. Налеты следовали один за другим. Только на следующий день на рассвете наступила тишина. Мы с командиром воинского подразделения наметили план восстановительных работ. На пути вышли сотни людей. Обращала на себя внимание фигура начальника дистанции пути Павла Сергеевича Царева. На его груди алел орден Красной Звезды -— награда за успешное восстановление Курского узла после освобождения е* воинских грузов. Отделению дороги неоднократно присуждались переходящие Красные Знамена Государственного Комитета Обороны, а станции Валуйки, погру-зочно-разгрузочной конторе, вагонному депо и участку — переходящие Красные Знамена Управления дороги и дорпрофсожа.

Успешно справлялся со своими задачами и коллектив Старооскольского железнодорожного узла.

Под руководством начальника механических мастерских П. А. Евдокимова здесь был налажен выпуск деталей для восстановительных работ: крестовин, путевых ключей. Крестовинами этой мастерской обеспечивалось путевое хозяйство почти всей дороги.

В механических мастерских работала в основном молодежь. Самому старшему в бригаде Воронову было 18 лет, а младшему — Мише Котеневу — 15. Эта бригада в два раза перевыполняла производственные задания. Хорошо работали все: и токарь Лида Гончарова, и прокатчица Лида Лихушина, и сверловщица Мария Кривошеева, и электросварщик Владимир Кваст.

К началу Курской битвы основные железнодорожные коммуникации, пункты водоснабжения, связь и другие объекты были полностью восстановлены.

Увеличилась пропускная способность железнодорожного участка Касторная — Курск, на котором базировались оба фронта. Враг систематически совершал налеты на этот участок, но он быстро восстанавливался железнодорожными частями.

Бесперебойные воинские перевозки на участке Касторная — Курск обеспечивал коллектив паровозной колонны № 10, который из Сталинграда прибыл к этому времени на Центральный фронт. Здесь паровозники подвозили нашим войскам все необходимое для готовившегося контрнаступления на Курском выступе.

Первый такой поезд от Оскола до Сараевки провел машинист В. Я. Несмиян с помощником А. А. Протопоповым.

«Первым поездом мы подвозили технику и продовольствие,— вспоминает В. Я. Несмиян.— Состав был маленький, двигались медленно. Паровоз и вагоны замаскировали зелеными ветками. На всем пути по обе стороны полотна стояли люди. Завидев наш поезд, они кричали «ура», бросали полевые цветы, женщины махали платками. Лица у всех были радостные, веселые. Все это надо было видеть, пережить. Многие не могли сдержать слез. Это был самый радостный день в моей жизни. Никогда его не забуду».

В нелегких условиях трудились локомотивщики. Оставлял желать много лучшего путь, по которому приходилось вести поезда. Нередко рельсы держались на двух-трех болтах. Особенно опасны были кривые участки пути. Только мастерство машинистов М. Авдеева, Ф. Ряб-ченко, П. Мальцева, Д. Беседина, П. Гончарова и других, которые, как правило, водили тяжеловесные поезда, спасало эшелоны от, казалось, неминуемых аварий.

Ездили в основном по ночам, без света, маскируясь подручными средствами. Ежедневно из Старого Оскола в Сараевку перевозили людей, технику, продукты питания. С помощью солдат быстро разгружали эшелоны. Помогали медицинским работникам переоборудовать вагоны для раненых, переносили их на наскоро сработанные нары. Спешили, чтобы все сделать до утра, до появления фашистских самолетов.

«Запомнился мне один случай,— вспоминает работавший в колонне № 10 помощником машиниста, а затем машинистом Александр Михайлович Маклаков.— Приехали мы ночью на станцию Сараевка. Вагоны выгрузили. Раненых погрузили. Впору отправляться в очередной рейс, но дежурный по станции не дает сигнала. Впереди часа три назад закончилась бомбежка. Сидим, ждем. В это время дежурный по станции подходит:

— Механик, будь осторожен. Впереди бомбили. Может, где и линию повредили. Связи нет. Связисты на линии возятся. Одним словом, будь внимателен.

Поехали мы. Двигались медленно, напряженно всматривались в ночь. Вскоре начало светать. И вдруг впереди вижу развороченный рельс. Машинист тоже увидел, остановил поезд. Осмотрел место повреждения. Надо менять рельс. На наше счастье неподалеку были уложены оставшиеся после строительства рельсы. Подошли кондуктора, медработники. Общими усилиями с большим трудом заменили рельс, проверили на прочность и поехали. В Старом Осколе нас уже ждали.

Как-то нам довелось вести поезд с танками и другой техникой днем. День был ясным. Стояла напряженная тишина. И не успели мы доехать до следующей станции, как появились немецкие самолеты. Они сбросили бомбы в стороне от полотна железной дороги. Мы набрали скорость, и вдруг из облаков выскочил «мессер» и на бреющем полете выпустил очередь из пулемета по паровозу. И сразу же начал делать разворот — на второй заход. Но появились наши истребители, и фашист трусливо ушел за облака.

Когда я посмотрел в сторону нашего эшелона, то даже растерялся: тендер был изрешечен пулями и вода хлестала из дыр. Кое-как с помощью деревянных колышков их заделали. Течь прекратилась. И мы тронулись дальше.

Груз доставили вовремя»

Когда фашисты в первый день наступления 5 июля 1943 года на орловском направлении потеснили наши войска в районе станции Поныри, машинист Павел Евме-нович Ильин получил задание доставить состав с боеприпасами на станцию, где находился 4-й артиллерийский корпус РГК.

Обычно, во избежание потерь, отправлялись ночью. На этот раз было сделано исключение: 700 орудий и минометов корпуса ждали боеприпасов, к тому же станция Поныри находилась на направлении главного удара противника.

«Учитывая важность задания командования в этом рейсе, я сопровождал машиниста Ильина,— вспоминает Федор Яковлевич Эстис, который в то время был начальником паровозной колонны № 10.— Впереди следовал бронепоезд, который прикрывал нас от самолетов врага. В воздухе барражировали истребители ПВО. На одной из станций произвели несложные маневры и, прицепив к паровозу двадцать вагонов, поехали к месту разгрузки, ближе к фронту. Бронепоезд оставался на станции для охраны части поезда. В течение сорока минут вагоны были разгружены и мы поехали за второй частью эшелона. Очевидно, по дыму из труб немцы обнаружили нас и открыли сильный огонь. Завязалась артиллерийская перестрелка. В ней участвовали наш бронепоезд и орудия 4-го корпуса.

Снаряды рвались недалеко от поезда, но, к счастью, прямых попаданий не было. Мы изменили режим топки, и дым из трубы нельзя было увидеть, даже находясь вблизи, поэтому немецкие наблюдатели нас потеряли.

Разгрузив последние боеприпасы, мы поехали обратно. Артобстрел продолжался. Но теперь мы были спокойны. Задание командования выполнили, а под обстрелом водить поезда стало для нас делом привычным.

Прибыв на станцию, увидели, что бронепоезд от прямых попаданий вражеских снарядов сильно пострадал. У него заклинило две орудийные башни, был поврежден паровоз. Когда подъехали к станции, немцы усилили артобстрел. Бронепоезду грозила гибель. Мы приняли решение взять его «на буксир». Вместе с порожняком заехали на путь, где стоял бронепоезд, прицепили его к нашему составу и благополучно покинули станцию. Рабочие депо Курск устранили повреждения, полученные бронепоездом при обстреле» '.

О том, в каких условиях приходилось работать, свидетельствует и такой, например, эпизод. Состав с боеприпасами из Курска к переднему краю нашей обороны вела бригада старшего машиниста Василия Яковлевича Несмияна. Перед станцией Солнцево на поезд налетели вражеские самолеты и начали бомбить его. Загорелось несколько вагонов. Но охваченный пламенем поезд, не останавливаясь, следовал на станцию. Несмиян знал, что только там можно потушить пожар и что только там им могут помочь.

Когда поезд въехал на станцию, то машинист и все члены бригады увидели, что и здесь побывали немецкие самолеты. Горели постройки. Пламя подбиралось к складу боеприпасов, расположенному рядом с железной дорогой. Взрыв мог уничтожить и прибывший состав. Часть бригады приняла участие в тушении пожара. Тем временем Несмиян решил отцепить горящие вагоны. Отъехали на некоторое расстояние от станции. Главный кондуктор Бах-мутов бросился в огонь. Лишь со второй попытки ему удалось расцепить состав, но пламя все же добралось до лица. Обожжены ресницы, изрядно пострадали волосы. Загорелась на нем одежда. К счастью, пылавшие вагоны

Колодезь. В предшествующих боевых операциях их задачей было оказание помощи войскам в отражении наступательных действий противника, предотвращение попыток прорыва нашей обороны и форсирования реки Северский Донец на участке Огурцово — Старица — Рубежное. 6 июля 1943 года бронепоезда дивизионов приняли участие в артподготовке, предшествовавшей началу Курской битвы.

На станциях Сажное и Беленихино находился 60-й отдельный дивизион в составе бронепоездов № 737 и «Московский метрополитен» (№ 746).

Несколько фактов из «биографии» бронепоезда «Московский метрополитен». Эта стальная крепость построена на средства работников столичного метрополитена.

21 марта 1943 года бронепоезд был передан экипажу во главе с капитаном Б. П. Есиным.

В 15.00 бронепоезд прибыл к месту, где состоялся митинг. Газета «Вечерняя Москва» сообщила 23 марта: «Послышался паровозный гудок. Из-за поворота показался состав, закованный в броню, он подкатил к площадке, где собрались сотни москвичей...

Проводить бронепоезд на фронт собрались все свободные от дежурства».

На митинге была оглашена телеграмма Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина: «Прошу передать работникам Московского метрополитена, собравшим 706 тысяч рублей на строительство бронепоезда, мой братский привет и благодарность Красной Армии.

Желание работников метрополитена исполнено».

Несколько дней спустя, бронепоезд получил назначение на Воронежский фронт и поступил в распоряжение командующего 6-й гвардейской армией генерал-лейтенанта И. М. Чистякова, которая занимала оборону на южном фасе Курского выступа.

«Московский метрополитен» имел четыре боевые бронеплощадки, 76-миллиметровые орудия с круговым обстрелом, вмонтированные в танковые башни. Одна площадка ощетинилась зенитными орудиями. В середине поезда находился бронепаровоз с командирской рубкой и средствами связи и управления. На тендере бронепаро-воза был установлен крупнокалиберный пулемет для отражения воздушных атак врага.

3 июня бронепоезд прибыл в распоряжение Воронежского фронта и занял исходные позиции в районе станции важное, в 30 километрах от Белгорода. Строго соблюдалось указание: ни в коем случае не обнаруживать себя.

Бойцы готовились к выполнению поставленной задачи. Выдвигая бронепоезд# к линии фронта, практически на переднюю линию огня, командование сориентировало экипаж в боевой обстановке. По сигналу в ночное время бронепоезд должен был совершать огневые налеты на позиции противника. Были определены секторы обстрела и цели для каждого орудия в отдельности.

Экипаж действовал так, чтобы враг не обнаружил поезд. Почти ежедневно обновлялась маскировка из зеленых веток. Машинисты следили за тем, чтобы из трубы паровоза не выползал дым. Строго соблюдалась светомаскировка: фронт громыхал разрывами почти что рядом, в нескольких километрах от станции.

Бронепоезд стоял рядом с переездом. Там шла упорная и напряженная учеба. Бойцы совершенствовали свое мастерство, изучали новое оружие и технику. Командование бронепоезда долго ломало голову над тем, как заправлять бронепоезд, чтобы не рассекретить его. Решили разобрать на топливо хозяйственные постройки МТС, а воду набирать из небольшой речушки Липовый Донец, У села Терновка. Делалось это, как правило, ночью, при тщательно соблюдаемой маскировке. Ведра с водой от речки к тендеру передавали «по живой цепочке».

Так продолжалось до тех пор, пока однажды за таким занятием не застал бойцов командарм И. М. Чистяков. Он явно остался недоволен таким способом добывания воды, поинтересовался, как можно облегчить этот процесс. Комиссар бронепоезда Владимир Кузьмич Паничкин сказал, что неплохо бы приспособить пожарный насос. Да только где его раздобыть? Командующий пообещал помочь. Через два дня такой насос был получен, что значительно ускорило и облегчило подачу воды на бронепоезд.

Немцы, очевидно, обнаружили бронепоезд, потому что вРажеский самолет-разведчик начал подолгу кружить над станцией. Но бронепоезд, выполняя полученные указания, Молчал и тогда, когда фашисты бомбили станцию, хотя его Команда всегда была в полной боевой готовности.

дивизиона, но фашистские танки уже подошли к железной дороге севернее станции.

Командир бронепоезда капитан Б. П. Есин получил приказ следовать на север, вслед за бронепоездом № 737.

В пути на бронепоезд налетела группа «мессершмит-т0в». На бреющем помете они вели огонь из крупнокалиберных пулеметов, сбрасывали бомбы, стремясь разрушить путь впереди бронепоездов и преградить им дорогу. Когда «Московский метрополитен» миновал платформу 126-го километра, у села Тетеревино по нему открыли огонь немецкие танки и штурмовые орудия. Следовавший впереди бронепоезд № 737 сначала остановился, а потом начал пятиться назад.

Есин приказал усилить огонь из всех уцелевших к тому времени орудий по танкам и штурмовым орудиям противника, а старшего сержанта М. Д. Ермошкевича послал выяснить причину остановки впереди идущего поезда. Время шло, а разведчик не возвращался. Тогда в разведку пошел заместитель командира дивизиона бронепоездов по политчасти Владимир Кузьмич Паничкин. Каждая минута была дорога.

Выяснилось, что огнем немецкой авиации и танков впереди бронепоездов разрушен путь и двигаться на станцию Беленихино нельзя. Оставался один выход — возвратиться на станцию Сажное и принять открытый неравный бой с авиацией и танками. Но только тронулись, как вновь налетели самолеты, на этот раз больше трех десятков «юнкерсов» в сопровождении истребителей. Посыпались тяжелые бомбы, защелкали по броне осколки и пули. Сбросив смертоносный груз, самолеты набирали высоту и опять пикировали на бронепоезд. Тем не менее зенитчики, истекая кровью, продолжали вести огонь по фашистским самолетам. Огромная нагрузка легла на плечи артиллеристов экипажа.

Бывший командир орудия на бронепоезде «Московский Метрополитен» Иван Васильевич Соколов вспоминает: «7 июля получен приказ выехать на перегон Сажное — Беленихино и вступить в бой с танками противника...

Выехать в указанный район сразу не удалось. Несколькими минутами раньше на станции Сажное два «мессера» обстреляли железнодорожных рабочих, ремонтников, бросили несколько бомб и повредили путь...

Я занял место наводчика. В перекрестье прицела — тяжелый немецкий танк. Первый снаряд не достиг цели. Вторым снарядом перебило гусеницу, и он, развернувшись, стал боком. Третий, подкалиберный снаряд, угодил в бок. Черный дым повалил изо всех щелей.

Следом за танками двигались штурмовые орудия «фердинанд». В небе появились «юнкерсы». Они шли группами и, развернувшись, начали пикировать на бронепоезд, сбрасывая бомбы и обстреливая нас из пушек.

Бомбы рвались справа и слева — рядом с бронепоездом, но прямых попаданий не было. Еще не успела скрыться за горизонтом одна группа бомбардировщиков, как налетела вторая. Взрывом бомбы был поврежден паровоз: сорвало бронелисты, в нескольких местах пробило котел. Из отверстий вырывались клубы пара, вытекала вода. Стрельба из-за плохой видимости была затруднена, но, несмотря на это, все расчеты вели неравный бой.

По бронепоезду стреляли танки, артиллерия и минометы врага. На горизонте показалась новая эскадрилья вражеских самолетов, которая обрушила на нас шквал огня. В боекомплекте моей бронеплощадки оставалось несколько снарядов, когда раздался сильный скрежет. В бро-неплощадку попал снаряд. Осколком перебило огнетушитель, искорежило пулемет. Я был ранен в кисть левой руки, но не прекращал вести огонь по фашистам. Один снаряд разорвался на открытой части бронеплощадки. Заклинило башню. Невозможно стало вести огонь по движущимся целям. Теперь стреляли только по целям, которые появлялись в секторе обстрела. В глубине лощины, в мелком кустарнике я обнаружил несколько минометов врага, которые вели интенсивный огонь по позициям наших войск. Несколькими выстрелами мы уничтожили их. И снова сильный взрыв потряс бронеплощадку. Все вооружение вышло из строя. По приказу командира бронепоезда мы покинули изувеченную бронеплощадку и, отстреливаясь от наседавших гитлеровцев, вышли в менее опасную зону» '.

Врагу удалось вывести бронепоезд из строя. Он стал хорошей мишенью для немцев, усиливших по нему артиллерийский огонь. А тут налетела новая группа «юнкерсов», которая вместе с танками и штурмовыми орудиями довершила черное дело. Бронепоезд умолк. Но после этого фашисты еще долго терзали снарядами его изуродованное тело.

Нелегкие испытания выпали в те дни и на долю экипажа бронепоезда X» 737, которым командовал капитан Павелко. По приказу командира дивизиона бронепоезд нес патрульную службу на перегоне Сажное — Беленихино, экипаж был готов к бою с танками врага. Со стороны села Яковлево доносился грохот канонады. День прошел относительно спокойно. Следующий день начался с неприятного происшествия: вынырнувший из-за облаков «мессершмитт» очередью из пулемета ранил старшину Василия Серого. Но не ушел от расплаты: сбитый зенитчиками бронепоезда, он врезался в землю и загорелся.

Вечером враг, вклинившись в оборону советских войск, приблизился к станции Беленихино. Неожиданно бронепоезд атаковало двенадцать «юнкерсов». Они были встречены интенсивным огнем пушек и трех крупнокалиберных пулеметов ДШК, зенитчикам удалось сбить два самолета.

Понес потери и экипаж бронепоезда. Погибло два связиста, был сильно поврежден железнодорожный путь, заклинило поворотное устройство пушки на одной из бро-неплощадок, вышел из строя дальномер.

Ремонтники быстро привели колею в порядок и, пополнив боекомплект, который сюда доставили автомашинами, под прикрытием темноты бронепоезд двинулся ближе к фронту.

Утром 7 июля бомбардировки наших боевых порядков возобновились. Вскоре экипажу стало известно, что в районе Прохоровки был тяжело ранен командир дивизиона Владимир Бенедиктович Панич, который до войны был человеком самой мирной профессии — учителем географии. Рана оказалась смертельной, и в тыловом госпитале, кУДа его вывезли самолетом, спасти раненого не удалось.

В течение двух часов немцы бомбили бронепоезд. И все Же, сражаясь в явно неравных условиях, командир орудия Степан Барчан и командир крупнокалиберного пулемета старший сержант Иван Наконечный сбили два «юнкерса».

Огнем врага был разрушен железнодорожный путь. Своими силами отремонтировать путь в сложившейся обстановке нечего было и думать.

Невдалеке от бронепоезда разместилась одна из противотанковых батарей 5-го гвардейского танкового корпуса генерал-лейтенанта А. Г. Кравченко. Командир батареи побывал на бронепоезде и договорился с капитаном В. П. Павелко о взаимодействии.

Спустя несколько часов немецкие танки, прорвав оборонительные порядки наших войск, двинулись к станции Беленихино. Бронепоезд и противотанковая батарея открыли огонь по врагу. Две машины были подбиты. Танки и следовавшие за ними бронетранспортеры с пехотой начали располагаться веером. Сильный огонь нашей артиллерии вынудил их укрыться в балке, которая тянулась вдоль железнодорожной линии. Завязалась артиллерийская перестрелка. Капитан Павелко приказал зенитчикам приготовиться к стрельбе по наземным целям.

«По моей команде расчеты быстро опустили стволы зенитных пушек в горизонтальное положение,— свидетельствует бывший командир зенитного взвода Петрос По-госович Погосян,— Распределили цели между расчетами. Нервы у всех были напряжены до предела. Мы понимали, что для нас наступила лишь короткая передышка и что противник скоро вновь двинется вперед. Так и произошло.

Показалась вражеская пехота. Танки продолжали оставаться на склоне балки, поддерживая наступающие цепи огнем. Гитлеровцы, маскируясь в зарослях бурьяна, прибл ижал ись.

— Огонь,— скомандовал, наконец, капитан Павелко.

Застрочили пулеметы бронеплощадок, заработали зенитки. Снаряды рвались в самой гуще атакующих. Оставшиеся в живых немцы скатились в балку и больше не решались подняться в атаку.

Перегруппировав свои силы, гитлеровцы нанесли удар по противотанковой батарее, которая прикрывала подступы к станции Беленихино. Приблизиться к станции мы не могли, так как путь был сильно поврежден, поэтому поддерживали наших бойцов артиллерийским огнем, накрывали места скопления немцев.

Мы полностью контролировали дорогу, ведущую с хутора Калинина на станцию Беленихино. От прямых попаданий снарядов бронепоезда на дороге горели бронетранспортер и автомашина.

Бой постепенно затихал. Немцы, видимо, довольствовались тем, что им удалось несколько потеснить наши части и вплотную приблизиться к железной дороге.

Бойцы приступили к ремонту поврежденного пути. Внезапно на бронепоезд налетело до тридцати самолетов противника. Они атаковали его с разных направлений.

Несколько бомб разорвалось рядом с бронепоездом. Бронеплощадку, которой командовал капитан Ф. И. Серегин, взрывной волной сбросило с рельсов, опрокинуло и другую бронеплощадку. Но бронепоезд продолжал сражаться. Точными очередями пушек и крупнокалиберных пулеметов мы заставляли немецких летчиков раньше нажимать на кнопки бомбосбрасывателей и отворачивать в сторону.

Вышло из строя второе орудие, ранен старший сержант И. И. Наконечный и двое бойцов, подававших снаряды. От взрывов бомб и треска автоматических пушек и пулеметов я потерял слух. Взрывом бомбы бронеплощадку сбросило с рельсов, и она сильно накренилась. От удара головой о металлическую станину, я потерял сознание.

Когда пришел в себя, увидел, что лежу на земле, невдалеке от бронепоезда. Паровоз передней частью зарылся в балласт, из перебитых паропроводов вырывался пар.

Бойцы снимали пулеметы, выбивали клинья с замков орудия. Несколько человек рыли братскую могилу.

В сумерках мы похоронили двенадцать погибших товарищей со всеми почестями и, взвалив на себя пулеметы, в кромешной тьме пошли на фронтовую базу бронепоездов».

На этом не завершился фронтовой путь 60-го отдельного дивизиона бронепоездов. После июльских боев он был сохранен как боевая единица и направлен на переформирование в город Рузаевку Мордовской АССР. Вскоре дивизион получил два новых типовых бронепоезда «Салават Юлаев» и «Уфа». Они были построены на средства, собранные трудящимися Башкирии. Дальнейший путь дивизиона лежал через Белоруссию, Литву, Восточную Пруссию и завершился участием в штурме крепости Кенигсберга.

Подвиг участников Курской битвы, запечатлен в памяти народной. Танковое поле — так назван остановочный пункт.

На станции Сажное, в районе которой во время Курской битвы погиб «Московский метрополитен», была открыта мемориальная доска, на которой из металла отлиты строки: «Бронепоезд «Московский метрополитен» под командованием капитана Б. П. Есина и замполита капитана В. К. Паничкина 5—7 июля 1943 года в районе станции Сажное вел тяжелые бои с танками и самолетами немецко-фашистских захватчиков. Только за три дня боев личный состав бронепоезда метким артиллерийским огнем сбил 4 самолета, подбил и уничтожил 6 тяжелых танков и самоходных установок, подавил около десятка минометных батарей, уничтожил большое количество живой силы и техники противника. Действия бронепоезда обеспечивали железнодорожники Южной железной дороги.

Вечная слава героям Курской битвы».

Мемориальная доска, повествующая о мужестве и отваге экипажа бронепоезда № 737, установлена на станции Беленихино.

Не забыт и подвиг строителей линии Старый Оскол — Сараевка. В их честь на шести станциях Южной магистрали установлены мемориальные доски. Строительству Осколянки посвящен один из разделов экспозиции Старо-оскольского городского краеведческого музея.

__________________________